НА ГЛАВНУЮ
 СОДЕРЖАНИЕ:
НИКОЛАЙ АГНИВЦЕВ:
 
АГНИВЦЕВ биограф 1
АГНИВЦЕВ стихи   2
АГНИВЦЕВ стихи   3
АГНИВЦЕВ стихи   4
АГНИВЦЕВ стихи   5
АГНИВЦЕВ стихи   6
АГНИВЦЕВ стихи   7
АГНИВЦЕВ стихи   8
АГНИВЦЕВ стихи   9
АГНИВЦЕВ стихи  10
АГНИВЦЕВ стихи  11
АГНИВЦЕВ стихи  12
АГНИВЦЕВ стихи  13
АГНИВЦЕВ стихи  14
АГНИВЦЕВ стихи  15
АГНИВЦЕВ стихи  16
АГНИВЦЕВ стихи  17
АГНИВЦЕВ стихи  18
АГНИВЦЕВ стихи  19
АГНИВЦЕВ стихи  20
АГНИВЦЕВ стихи  21

   

     
САША ЧЁРНЫЙ:СТИХИ:

Саша Чёрный лучшее 10
Саша Чёрный лучшее 20
Саша Чёрный лучшее 30
Саша Чёрный лучшее 40
Саша Чёрный лучшее 50
Саша Чёрный лучшее 60
Саша Чёрный лучшее 70
Саша Чёрный лучшее 80
Саша Чёрный лучшее 90
Саша Чёрный лучшее 99
   

стихи Саши Чёрного  1
стихи Саши Чёрного  2
стихи Саши Чёрного  3
стихи Саши Чёрного  4
стихи Саши Чёрного  5
стихи Саши Чёрного  6
стихи Саши Чёрного  7
стихи Саши Чёрного  8
стихи Саши Чёрного  9
стихи Саши Чёрного 10
 
стихи для детей  1
стихи для детей  2
рассказы для детей

С ЧЕРНЫЙ    сказки
С ЧЕРНЫЙ  рассказы
 

ОЛЕЙНИКОВ    стихи
ОГДЕН НЭШ    стихи
Р. БЕРНС     стихи
ЗАБОЛОЦКИЙ   стихи
ЗАБОЛОЦКИЙ   стихи



История дома Романовых в стихах: Агнивцев Николай

 
Стихи Николая Агнивцева: читай стихотворения онлайн
   
История дома Романовых


Сколь сладко знать, о дети,

Что днесь за сей мой труд —

В Цензурном Комитете

Мне шею не натрут!

Но предваряю, все-же,

Во избежанье драмы —

Читать сие негоже

Ушедшим цензорам!

Зане, аз многогрешен,

За труд сей при царе —

Эх, был бы аз повешен,

На первом фонаре.


Историей Романова

Всяк школьник умудрен

И предков царских заново

Тревожить не резон.

Об их юдоли райской

И о земных делах —

Товарищу Иловайский

Без удержу писах.

Тягаться не желая

С «Историей» его, —

Мы — царством Николая

Займёмся, оттого.

И днесь, свой скоротечный

Мы начинаем труд,

— Гори, «Осрам» 100-свечный.

Стучи, мой «Ундервуд»!


Итак, в 20-м веке

Препакостной порой, —

Россией правил некий

Царь Николай 2-ой.

Царевы предки лично

Пришли с иной земли

И очень романтично

Себя они вели;

С экспрессией огромной,

Как будто на пари,

Тянулись к немкам томно

Российские цари.

И, в силу тех романов, —

Российский властелин —

Был — менее Романов

И более — Голштин.


Всяк мил в своем лишь стиле

(Не угодишь ведь всем)!

Одни — его любили,

Другие — не совсем!

Хоть к Истине путь труден

Мы скажем наперед:

— Любил его Распутин

И не любил народ!

Свободных дней виновник, —

Сей пресловутый царь —

Веселый был полковник

И мрачный Государь!


И у него, со слухов,

Порядок был таков:

То вызывал он духов,

То — змиев и слонов.

Но все-ж гораздо хуже,

Что, с немцами возясь, —

Жена его, к тому-же,

Алисою звалась!..


Итак, продолжим снова

Сказание свое

Про старое царево

Веселое житье: —

Едва лишь только очи —

Царь протирал, — с утра —

До ночи, что есть мочи,

Кричали все «ура!»

И к царской спальне цугом,

От имени страны

Спешили друг за другом

Придворные чины.

И первым из холопов

(Новинка в сей среде),

Являлся Протопопов

С цветами и…..


За ним же, что есть силы,

И даже свыше сил, —

Качающийся Нилов

Со штопором спешил.

А дальше, вслед за ними,

Трусили на поклон:

И отче Питириме

И Фредерикс барон!

И стулья опрокинув,

Во всю скакали мочь:

Герр Штюрмер, Сухомлинов

И проч., и проч., и проч.

И, мучаясь отдышкой,

Ту скачку завершал —

С Кувакою подмышкой —

Воейков — генерал.


На половине ж датской

Alice, не без причин,

О чем-то по-немецки

Писала «нах Берлин»[1][в Берлин (нем.)].

И опускала веки,

Взглянув на полуштоф,

Что пил приятель некий

Madame de Virouboff[2][мадам Вырубова (фр.)]


Но, вот самодержавно

Окончив туалет,

Царь шел легко и плавно

В рабочий кабинет.

И целый час с размаха

Подписывал дела…

— Эх, шапка Мономаха

Не даром — тяжела!


Лишь только расписаться

Царь успевал, ан глядь:

Десяток делегаций

Вдруг надобно принять!…

Сверх них, в приемной царской

Царя волнуясь ждут:

Какой-то принц татарский

И груженый верблюд


И всем, без прекословья,

Твердил монарх с утра:

— «Пью ваше, мол, здоровье

И, вообще, урра!..

(Весьма отметить ценно, —

Что всюду речь свою

Всегда и неизменно —

Кончал он словом «пью»).


На половине ж датской

Аliсе, не без причин,

О чем-то по немецки

Писала «нах Берлин».

И опускала веки

Взглянув на полуштоф,

Что пил приятель некий

Madame de Virouboff


Для всяких делегаций,

Так завелось уж встарь, —

И — переодеваться

Был должен Государь.

Согласно строгой норме,

К гостям иных племен —

Чтоб выйти в русской форме?!

— Скандал и mauvais ton[3][дурной тон (фр.)]!

И бедный император,

Блюдя престиж страны,

Менял, как трансформатор

Мундиры и штаны!


За дверью же дворцовой

«Возлюбленный народ»

Все снова да и снова —

Подтягивал живот.

Но, плюнув на балансы

И плюнув на мораль,

Российские финансы

На барке плыли вдаль.

От плаванья такого

Худел наличный фонд

И падал наш целковый,

Как дама demi-mond[4][полусвета (фр.)].

И в грустном разговоре

Шептал народ, как встарь, —

— «Ох, горюшко нам, горе!

— Да, где же наш-то царь?»


Царя же, как булавку,

Носило наугад:

Из Петрограда — в Ставку,

Из Ставки — в Петроград!


В ту пору Сухомлинов,

Задорен и удал,

Дорогу до Берлина

На карте изучал

— «Эй, в ногу, мол, ребята!

Не выдадим своих!

— Эх вы-то мол, да я-то,

Да шапками мы их»!


О деле том поведал

И шею дав в залог,

Полковник Мясоедов

Ему весьма помог!


Царя же, как булавку,

Носило наугад:

Из Петрограда — в Ставку,

Из Ставки — в Петроград!


В ту пору, благосклонно

Открыт со всех сторон,

Сиял огнями томный

Клейнмихельский салон.

Шинели нервно скинув,

Тянулись гости в зал…

Бывал там Сухомлинов

И Штюрмер там бывал.

И каждый день в том зале

Прохвосты всех кокард

На ужин подавали

Россию «a la carte»[5][на выбор (фр.)].


Царя же, как булавку,

Носило наугад:

Из Петрограда — в Ставку,

Из Ставки — в Петроград!

.

В ту пору Протопопов,

Среди дворцовых зал

Глазами скромно хлопав,

С портфелем флиртовал.

Портфель увидев близко,

Он, вмиг, потупил взгляд…

И пал тут, как модистка,

Почтенный депутат.


Царя же, как булавку,

Носило наугад:

Из Петрограда — в Ставку,

Из Ставки — в Петроград!


На половине ж датской

Аliсе, не без причин,

О чем-то по немецки

Писала «нах Берлин».

И опускала веки

Взглянув на полуштоф,

Что пил приятель некий

Madame de Virouboff.


Был старец тот Григорий

Любим со всех сторон…

— Без всяких аллегорий —

Сплошной Декамерон!


Царя же, как булавку,

Носило наугад:

Из Петрограда — в Ставку,

Из Ставки — в Петроград!


В ту пору, в мрачном стиле

С утра и до утра —

Карандаши точили

Зловеще цензора.

И, прыгая жеманно

Пред цензорской толпой,

Газета, как Сусанна,

Белела наготой.


Царя же, как булавку,

Носило наугад:

Из Петрограда — в Ставку,

Из Ставки — в Петроград!


В ту пору по парадам,

Сквозь барабанный гул,

Срывалось сплошь и рядом

«Ура» — «на караул»…

Сквозя меж бед лещами —

Из сита — в решето,

Гуляли мы с «пажами

В гороховых пальто»[6][филёры, шпики, наружная слежка]…

Была во время оно

Пропорция строга:

— На каждую персону —

Два с четвертью шпика!


Царя же, как булавку,

Носило наугад:

Из Петрограда — в Ставку,

Из Ставки — в Петроград!


Быстрее небылицы

Помчалась Быль… И вот, —

На улицы столицы

Вдруг высыпал народ.

Хоть «братцев» не скопляться

Просили пристава,

Ответили им «братцы»:

— «Да, как же, черта с два!»

Тогда им для острастки

Сказали гневно тут:

— «Пожалуйте-с в участок,

В участке разберут!»

Но «братцы» ждать не стали

Разбора их делам

И сами разобрали

Участки по камням!..


— Позвольте, где ж Правительство?

— Засели-с в кабинет!

— А где ж его величество?

— Pardon, их дома нет!


В ту пору, вереницей,

Привычкам вопреки,

Носились по столице!

Во всю грузовики.

И, погрузившись в думу,

Персоны в орденах

Тряслись уныло в Думу

На тех грузовиках.

Что час, то по персоне,

Груз умножался сей

И было в «Павильоне»

«Свидание друзей»,


— Позвольте, где ж Правительство?

— Засели-с в кабинет!

— А где ж его величество?

— Pardon, их дома нет!


Свершив дела такие,

Настала всюду тишь…

И лишь городовые

Постреливали с крыш.

Пугливей антилопы,

По крышам, наконец,

Вернулся Протопопов

В Таврический дворец.


— Позвольте, где ж Правительство?

— Простыл его и след!

— А где ж его величество?

— Pardon, их дома нет!


Но все-ж нашли царя-то!..

Во Пскове той порой

С царем у депутатов

Быль разговор такой:


— «Я очень озабочен!…

Что просит наша Русь?»

— «Отречься просит очень!»…

— «Ну ладно, отрекусь»!…

И, взяв перо, мгновенно

Царь написал, в присест,

Экспромтно-вдохновенный

Последний манифест:

— «Мы, царь всехристианский

И проч., и проч., и проч

Царь польский, князь финляндский

Уйти решили прочь!…

Пусть правит русским краем

Наш братец наперед!

О том оповещаем

«Возлюбленный народ».

И тут же, очень мило,

Услышавши «merci!»,

Он в пользу Михаила

Отрекся от Руси!


Явился к Михаилу

Весь цвет кадетских сил:

— «Эх, Господи помилуй,

Пожалте-с, Михаил»!…

Но Михаил в смущеньи

К кадетам выйдя в зал,

В ответ на предложенье —

Руками замахал.


И так, в карман невзгоды!

Тоску ж за воротник!

— Да здравствует Свобода!

И «вив ля републик»

..............................................
 Саша Черный и другие поэты: НИКОЛАЙ АГНИВЦЕВ

 


 

   

 
  Читать онлайн стихотворения НИКОЛАЙ АГНИВЦЕВ юмористические, иронические, куртуазные, сатирические. Поэт Н.АГНИВЦЕВ тексты стихов, песен, песенок, произведений, поэзия - читать Агнивцева.