НА ГЛАВНУЮ
 СОДЕРЖАНИЕ:
НИКОЛАЙ АГНИВЦЕВ:
 
АГНИВЦЕВ биограф 1
АГНИВЦЕВ стихи   2
АГНИВЦЕВ стихи   3
АГНИВЦЕВ стихи   4
АГНИВЦЕВ стихи   5
АГНИВЦЕВ стихи   6
АГНИВЦЕВ стихи   7
АГНИВЦЕВ стихи   8
АГНИВЦЕВ стихи   9
АГНИВЦЕВ стихи  10
АГНИВЦЕВ стихи  11
АГНИВЦЕВ стихи  12
АГНИВЦЕВ стихи  13
АГНИВЦЕВ стихи  14
АГНИВЦЕВ стихи  15
АГНИВЦЕВ стихи  16
АГНИВЦЕВ стихи  17
АГНИВЦЕВ стихи  18
АГНИВЦЕВ стихи  19
АГНИВЦЕВ стихи  20
АГНИВЦЕВ стихи  21

   

     
САША ЧЁРНЫЙ:СТИХИ:

Саша Чёрный лучшее 10
Саша Чёрный лучшее 20
Саша Чёрный лучшее 30
Саша Чёрный лучшее 40
Саша Чёрный лучшее 50
Саша Чёрный лучшее 60
Саша Чёрный лучшее 70
Саша Чёрный лучшее 80
Саша Чёрный лучшее 90
Саша Чёрный лучшее 99
   

стихи Саши Чёрного  1
стихи Саши Чёрного  2
стихи Саши Чёрного  3
стихи Саши Чёрного  4
стихи Саши Чёрного  5
стихи Саши Чёрного  6
стихи Саши Чёрного  7
стихи Саши Чёрного  8
стихи Саши Чёрного  9
стихи Саши Чёрного 10
 
стихи для детей  1
стихи для детей  2
рассказы для детей

С ЧЕРНЫЙ    сказки
С ЧЕРНЫЙ  рассказы
 

ОЛЕЙНИКОВ    стихи
ОГДЕН НЭШ    стихи
Р. БЕРНС     стихи
ЗАБОЛОЦКИЙ   стихи
ЗАБОЛОЦКИЙ   стихи



Подборка стихов о смешной любви: Агнивцев Николай

 
Стихи Николая Агнивцева: читай стихотворения с юмором онлайн
   
Дама в карете

В Париж! В Париж! Как сладко-странно
Ты, сердце, в этот миг стучишь!..
Прощайте, невские туманы,
Нева и Петр! - В Париж! В Париж!

Там дым всемирного угара,
RuedelaPaix, "GrandeOpera",
Вином залитые бульвары
И - карнавалы до утра!

Париж - любовная химера!
Все пало пред тобой уже!
Париж Бальзака и Бодлера,
Париж Дюма и Беранже!

Париж кокоток и абсента,
Париж застывших Луврских ниш,
Париж Коммуны и Конвента
И - всех Людовиков Париж!

Париж бурлящего Монмартра,
Париж Верленовских стихов,
Париж штандартов Бонапарта,
Париж семнадцати веков!

И тянет, в страсти неустанной,
К тебе весь мир уста свои,
Париж Гюи де Мопассана,
Париж смеющейся любви!

И я везу туда немало
Добра в фамильных сундуках:
И слитки золота с Урала,
И перстни в дедовских камнях!

Пускай Париж там подивится,
Своих франтих расшевеля,
На черно-бурую лисицу,
На горностай и соболя!

Но еду все ж с тоской в душе я!
Дороже мне поклажи всей
Вот эта ладанка на шее!
В ней горсть родной земли моей!

Ах, и в аллеях Люксембурга,
И в шуме ресторанных зал -
Туманный призрак Петербурга
Передо мной везде стоял!..

Пусть он невидим! Пусть далек он!
Но в грохоте парижских дней
Всегда, как в медальоне локон,
Санкт-Петербург - в душе моей!


Дама и обезьяна

Сбившись в слабостях со счета,
Догаресса монна Бланка
В ожидании Эрота
Забавлялась с обезьянкой.

И взглянув на вещи прямо,
В элегическом мечтаньи
Говорила эта дама
Удивленной обезьяне:

- Почему мы к вам так строги?
Ведь у вас, без всякой лести,
Те же руки, те же ноги
И все прочее на месте!

Все, что требует от мужа
Эротический регламент,
Все у вас есть! Плюс к тому же
Африканский темперамент!

- Ах, мадам, не в том вопрос-то! -
Шимпанзе сказал, вздыхая, -
Это все ужасно просто,
И причина здесь иная!

Чтоб доставить даме счастье,
Мы с большим успехом можем
Потягаться в деле страсти
С вашим мужем, старым дожем!

Я бы мог быть арлекином:
Шимпанзе ведь не священник!
Но что делать?!.. Для любви нам
Не хватает только... денег!..


Дама из Эрмитажа

Ах, я устала так, что даже
Ушла, покинув царский бал!
Сам император в Эрмитаже
Со мной сегодня танцевал!

И мне до сей поры все мнится
Блеск императорских погон,
И комплимент императрицы,
И цесаревича поклон.

Ах, как мелькали там мундиры!
(Знай, только головы кружи!)
Кавалергарды, кирасиры,
Конногвардейцы и пажи.

Но больше, чем все кавалеры
Меня волнует до сих пор
Неведомого офицера
Мне по плечам скользнувший взор!

И я ответила ему бы,
Но тут вот, в довершенье зол,
К нему, сжав дрогнувшие губы,
Мой муж сейчас же подошел!

Pardon! Вы, кажется, спросили,
Кто муж мой?.. Как бы вам сказать...
В числе блистательных фамилий
Его, увы, нельзя назвать!..

Но он в руках моих игрушка!
О нем слыхали вы иль нет?
Александр Сергеич Пушкин,
Камер-юнкер и поэт!..


Дама на свиданьи

Вы не видали господина,
Виновника сердечных мук?
На нем - цилиндр и пелерина
И бледно-палевый сюртук.

Вот как зовут его?--Не помню.
Вчера в "Гостинном" у ворот
Без разрешения его мне
Представил просто сам Эрот!

Он подошел с поклоном низким,
Корректно сдержан al'anglaise,
Тихонько передал записку,
Приподнял шляпу и -- исчез!

Но где ж записка? - Ради Бога!
Ах, вот она! Лети, печаль!
Вот: " Николай Васильич Гоголь"...
Вы не слыхали? - Очень жаль!


Два конца палки

Раз персидскою весною
Шел Абдул к Фатиме в дом
С нагруженным косхалвою
Очень глупым ишаком.

Шел Абдул и пел: "Всю ночь-то
Процелуюсь я, да как...
Ты ж не будешь оттого, что
Я Абдул, а ты -- ишак".

Так, смеясь весьма ехидно,
И хватаясь за бока,
В выражениях обидных
Пел Абдул про ишака.

"Вот идет со мной ишак,
Он -- один, а глуп, как два.
Ай, какой смешной ишак.
В-ва!!!"

И, придя к ней -- стук в окошко:
"Вот и я, Фатима, здесь.
Целоваться вы немножко
Не интересуетесь?"

Но она ему на это
Отвечала кратко, что
Мужу старому Ахмету
Не изменит ни за что.

Он сказал: "Ай, как вы строги..."
И ушел домой он... так...
И, обратно по дороге,
Про Абдула пел ишак:

"Вот идет со мной ишак.
Он один, а глуп, как два.
Ай, какой смешной ишак.
В-ва!!!"


Довольно

Я, как муха в сетях паутины,
Бьюсь с жужжанием в гостиных. Довольно.
Ваши женщины, песни и вина,
Понимаете, безалкогольны.

И дошло до того, что, ей-богу,
На Таити из первой кофейни
Я уйду, прихватив на дорогу
Папирос и два томика Гейне.

Там под первою пальмой, без риска
Получить менингит иль простуду,
Буду пить натуральные виски
И маис там возделывать буду.

И хотя это (вы извините)
С точки зрения вашей нелепо,
Буду ночью лежать на Таити,
Глядя в синее звездное небо.

А когда, кроме звездной той выси,
И Эрот мне окажется нужен,
Заработав кой-что на маисе,
Накуплю там невольниц пять дюжин.

И, доволен судьбой чрезвычайно,
Буду жить там, пока с воплем странным
Пьяный негр, подвернувшись случайно,
Не зарежет меня под бананом.


Дон Паскуале

У доньи Лауры, испанки беспечной,
Имеется домик, с балконом конечно.
И вот, под балкон, хоть его и не звали,
Явился с гитарою дон Паскуале
И, взявши аккорд, за отсутствием дел
О розах и грезах немедля запел:
Гуэрреро! Дреймадера!
Кабалеро! Два сомбреро!
Эспланада! Баррикада!
Серенада! Па д'эспань! Олэ!!

И шепчет Лаура, вздыхая влюбленно:
- Как времени много у этого дона!
Скорей бы, скорей бы вы с песней кончали,
И к делу приступим мы, дон Паскуале!
А дон Паскуале, воззрясь в небосвод,
О розах и грезах поет и поет:
Гуэрреро! Дреймадера!
Кабалеро! Два сомбреро!
Эспланада! Баррикада!
Серенада! Па д'эспань! Олэ!!

Одна за другой проходили недели,
Настала зима и завыли метели.
И, хмуро взглянувши на ртуть Реомюра.,
С балкона давно удалилась Лаура.
А дон Паскуале, воззрясь в небосвод,
О розах и грезах поет и поет:
Гуэрреро! Дреймадера!
Кабалеро! Два сомбреро!
Эспланада! Баррикада!
Серенада! Па д'эспань! Олэ!!

Меж тем, проходивший дон Педро ди Перца,
Увидев Лауру, схватился за сердце
И, будучи доном особого рода,
Немедля забрался к ней с черного хода.
А дои Паскуале, воззрясь в небосвод,
О розах и грезах поет и поет:
Гуэрреро! Дреймадера!
Кабалеро! Два сомбреро!
Эспланада! Баррикада!
Серенада! Па д'эспань! Олэ!

При первой улибке весенней лазури
Дон Педро женился на донье Лауре.
Года друг за дружкою шли без отсрочки,
У доньи Лауры две.взрослые дочки...
А дон Паскуале, воззрясь в небосвод,
О розах и грезах все так же поет:
Гуэрреро! Дреймадера!
Кабалеро! Два сомбреро!
Эспланада! Баррикада!
Серенада! Па д'эспань! Олэ!!


Екатерининский канал

Вы не бывали
На канале?
На погрузившемся в печаль
"Екатерининском канале",
Где воды тяжелее стали
За двести лет бежать устали
И побегуть опять едва ль...
Вы там наверное бывали?
А не бывали! - Очень жаль!

Эрот в ночи однажды, тайно
Над Петербургом пролетал,
И уронил стрелу случайно
В "Екатерининский канал".
Старик-канал, в волненьи странном,
Запенил, забурлил вокруг
И вмиг - Индийским Океаном
Себя почувствовал он вдруг!..

И, заплескавши тротуары,
Ревел, томился и вздыхал
О параллельной "Мойке" старый
"Екатерининский канал"...
Но, "Мойка" - женщина. И бойко
Решив любовные дела,-
Ах!.. - "Крюкову каналу" "Мойка"
Свое теченье отдала!..
Ужасно ранит страсти жало!..
И пожелтел там, на финал,
От козней "Крюкова канала"
"Екатерининский канал"!..

Вы не бывали
На канале?..
На погрузившемся в печаль
"Екатерининском канале",
Где воды тяжелее стали
За двести лет бежать устали
И побегут опять едва ль?
Вы там наверное бывали?
А не бывали! - очень жаль!


Елисавет

Ау, века? Ах, где ты, где ты,
Веселый век Елизаветы,
Одетый в золото и шелк?..
Когда в ночи, шагая левой,
Шел на свиданье, как Ромео,
К императрице целый полк!

Когда на царском фестивале
Сержанты томно танцевали
С императрицей менуэт...

Любила очень веселиться
Веселая императрица
Елисавет!

Ay, века? Ах, где ты, где ты,
Веселый век Елизаветы,
Когда на площади Сенной
Палач в подаренной рубахе
К ногам царицы с черной плахи
Швырнул язык Лопухиной!

И крикнул с пьяною усмешкой:
"Эй, ты, честной народ, не мешкай!
Кому язык? Берешь, аль нет?!"

Любила очень веселиться
Веселая императрица
Елисавет!


Еретичка

От Люксембурга до Бастильи,
Еретикам на вечный страх,
Герольды папские трубили
На всех парижских площадях:

- Мы, добрый папа Лев четвертый,
Скорбим о дщери Анж-Питу,
Продавшей явно душу черту
За неземную красоту.

И вот, в знак милости господней,
К ней, пребывающей во зле,
Казнить ее велел сегодня
Наместник Бога на земле!

И к Анж-Питу в час утра ранний
С молитвой кроткой на устах
И с папской буллою в кармане
Пришел напутственный монах.

Она приподняла ресницы:
- Ах, как безжалостны все вы!
На небо к господу явиться
Я не могу без головы!

Казни меня, но без увечья!
Должна же я, пойми, монах,
С моим возлюбленным при встрече
Поцеловаться в небесах!


Если бы

Если бы я был слоном из Бомбея,
То, избегая всех драм,
Силы слоновой своей не жалея,
Целую жизнь вас на собственной шее
Я бы носил, о Madame!

Если б я был крокодилом из Нила,
То, подплывя к берегам
И отряхнувшись от грязного ила,
К вам я подполз бы, и тихо и мило
Съел бы я вас, о Madame!

Если б я был быстроногою серной,
То по отвесным камням
(Хоть это было бы, может, и скверно!)
Все же от вас с быстротою чрезмерной
Я бы удрал, о Madame!

Но, к сожалению, (как достоверно
Это известно и вам),
В смысле тех качеств я создан мизерно:
Не крокодил я, не слон и не серна!
Вот в чем беда, о Madame!..


Заморские павы

У заморских пав краса
Никогда не хмурится!
Перед их красой глаза,
Как от солнца, жмурятся!

Истукана вгонят в дрожь
Взоры их испанские!
Только мне милее все ж
Наши-то: рязанские!

Эх, ты, Русь моя! С тебя
Глаз не свел ни разу я!
- Эх, ты, русая моя!
Эх, голубоглазая!


Звездочет

Я вас прошу, позвольте мне
Сыграть вам на одной струне
Возможно покороче
О звездочете, о весне,
О звездочетовой жене,
О звездах и о прочем.

Следя за шашнями светил,
Без горя и забот
В высокой башне жил да был
Почтенный звездочет.

Он был учен и очень мудр,
Но шутит зло Эрот!..
И вот, в одно из вешних утр
Женился звездочет.

У звездочетовой жены
Глаза, как пара звезд,
Лицо, как томный лик луны,
А страсть - кометный хвост.

Она грустна, она бледна,
У ней влюбленный вид.
А звездочет всю ночь сполна
За звездами следит!..

Бледнея каждою весной,
Как лилия в снегу,
Она с особенной тоской
Глядела на слугу...

Был недогадлив тот слуга,
Но все же как-то раз
Воскликнул вдруг слуга: "Ага!"
И... кончен мои рассказ.

А вывод здесь, друзья, такой:
Коль мужем стать пришлось,
Смотри-ка лучше за женой,
А звезды брось!


Зюлейка

У Зюлейки-ханум
Губы, как рахат-лукум,
Щеки, как персики из Азарбината,
Глаза, как сливы из ханского сада.

Азербайджанской дороги длинней
Зюлейкины черные косы,
А под рубашкой у ней
Спрятаны два абрикоса.

И вся она, вва!
Как халва!
Честное слово!

Только любит она не меня,
А — другого!



Ишак

По горам за шагом шаг
Неизвестный шел ишак.
Шел он вверх, шел он вниз,
Через-весь прошел Тавриз
И вперед, как идиот,
Все идет он да идет!
И куда же он идет?
И зачем же он идет?
- А тебе какое дело


Кепка

    1

Кепка! Простецкая кепка!
На миллионы голов
Влезла ты с маху! И крепко
Села цилиндрам назло!
Видел весь мир, изумленно
Ахнувши из-за угла,
Как трехсотлетней короне
Кепка по шапке дала!

    2

И, набекрень съехав малость
От передряг,- во весь мах
Долго и крепко ты дралась
На разъяренных фронтах!
И, без патрон и без хлеба
Лбом защищая Москву,
Нет такой станции, где бы
Ты не валялась в тифу!

    3

От Чухломы до Урала
В морду былому житью
Это не ты ли орала
Новую Правду свою?!
И на фронтах, и на Пресне,
Мчась по столетьям в карьер,
В небо горланила песни,
Славя свой С.С.С.Р.

    4

Ну-ка, вот! В той перебранке
Той небывалой порой:
От револьвера до танка
Кто не сшибался с тобой?
Но, поднатужась до пота,
Все же, к двадцатым годам,
Даже антантным дредноутам
Кепка дала по шеям!

    5

Бешены были те годы!
И на всех митингах ты
С дьяволом, с богом, с природой
Спорила до хрипоты!
И, за голодных индусов
Кроя Керзона весьма,
В это же время со вкусом
Воблу жевала сама!

    6

Кончились годы нахрапа!
Ты - на весь мир! И, глядишь,
Перед тобой сняли шляпы
Лондон, Берлин и Париж!
Кепка! Простецкая Кепка!
Средь мировой бедноты
Медленно, тяжко, но крепко
Ставишь свои ты посты!..

    7

Кепка! Простецкая Кепка!
Вот что наделала ты!


Кирпичная песенка

    1
Собою невелички,
Знай, маялись в пыли.
Кирпичики, кирпичики,
Кирпичики мои...
И господа из города
В перчаточках своих
Презрительно и гордо
Ворочались от них!..
"И долго от обидчиков
Кряхтели, как могли:
- Кирпичики, кирпичики,
Кирпичики мои...

    2
Но вот сердит стал с виду
Простой народ! И, глядь:
Обидчикам обиды
Вдруг стал припоминать!
Озлившись, в день осенний
Взъерошились штыки,
И на дворцы с гуденьем
Пошли грузовики!
И в головы обидчиков
Летали, как могли:
- Кирпичики, кирпичики,
Кирпичики мои!

    3
А после всех событий
Народ к ним шасть опять:
"Кирпичики, идите
Домишки нам латать!"
И, с края и до края,
На всяческий манер
Кирпичики латают,
Кряхтя, С.С.С.Р.
Собою невелички,
Да - умницы они:
Кирпичики, кирпичики,
Кирпичики мои!..


Князь Павел

С князем Павлом сладу нету!
Comprenez vous, дело в том,
Что к статс-даме он в карету
Под сиденье влез тайком!
Не качайте головами!
Ведь беды особой нет,
Если было той статс-даме
Только... только 20 лет!..

Это было в придворной карете
С князем Павлом в былые года.
Это было при Елизавете
И не будет уж вновь - никогда!

И, прикрывши ножки тальмой,
Затряслась статс-дама: - "Ой,
"Сколь вы прытки, государь мой,
И - сколь дерзостны со мной!"
Князь ей что-то тут невнятно
Прошептал... И - стихло там!..
Ведь любовь весьма приятна -
Даже... даже для статс-дам!

Это было в придворной карете
С князем Павлом в былые года.
Это было при Елизавете
И не будет уж вновь - никогда!

И, взглянув на вещи прямо,
Поборов конфуз и страх,
Очень долго та статс-дама
Пребывала в облаках!..
И у дома, спрыгнув наземь
С той заоблачной стези,
Нежно так простилась с князем
И промолвила: - "Мерси."

Это было в придворной карете -
С князем Павлом в былые года.
Это было при Елизавете
И не будет уж вновь - никогда!


Когда голодает гранит

Был день и час, когда уныло
Вмешавшись в шумную толпу,
Краюшка хлеба погрозила
Александрийскому столпу.

Как хохотали переулки,
Проспекты, улицы!.. И вдруг
Пред трехкопеечною булкой
Склонился ниц Санкт-Петербург!..

И в звоне утреннего часа
Скрежещет лязг голодных плит,
И вот от голода затрясся
Елизаветинский гранит!..

Вздохнули старые палаццо
И, потоптавшись у колонн,
Пошел на Невский — продаваться
Весь блеск прадедовских времен.

И сразу сгорбились фасады...
И, стиснув зубы, над Невой —
Восьмиэтажные громады
Стоят с протянутой рукой!

Ах, Петербург, как страшно-просто
Подходят дни твои к концу!..
— Подайте Троицкому мосту,
— Подайте Зимнему дворцу!


Кооп-ларек

Из пары старых досок
Родив себя, как мог,
Стоит на перекрестке
Цветной Кооп-Ларек...
В нем что угодно купишь
В два счета! Он -такой:
По виду - словно кукиш,
Но -очень деловой!
Заморские базары,
Крича издалека,
Шлют разные товары
Для этого Ларька.
Берлин, Варшава, Вена
И Ява, и Кантон
Торгуются степенно
С цветным Кооп-Ларьком!
И тут на перекрестке
От дел таких слегка
Потрескивают доски
Советского Ларька...
И вспоминают, тужась,
Как 8 лет назад
Они лежали тут же
На баррикадах в ряд!


Коробка спичек

Как вздрогнул мозг! Как сердце сжалось!
Весь день без слов! Вся ночь без сна!
Сегодня в руки мне попалась
Коробка спичек Лапшина...

Ах, сердце — раб былых привычек!
И перед ним виденьем, вдруг
Из маленькой коробки спичек
Встал весь гигантский Петербург:

Исакий! Петр! Нева! Крестовский!
Стозвонно-плещущий Пассаж!
И плавный Каменноостровский!
И баснословный Эрмитаж!

И первой радости зарница!
И грусти первая слеза!
И чьи-то длинные ресницы...
И чьи-то серые глаза...

Поймете ль вы, чужие страны,
Меня в безумии моем?
Ведь это юность из тумана
Мне машет белым рукавом...

Последним шепотом привета
От Петербурга лишь одна
Осталась мне всего лишь эта
Коробка спичек Лапшина...


* * *

Королева бледна,
Королева грустна,
Королева от гнева дрожит.
В стороне - одинок -
Голубой василек -
Бедный паж, пригорюнясь сидит.

Королева бледна,
Королева грустна,
Королевская грудь, как морская волна,
В пене кружев вздымается, гневом бурля.
Королеве сегодня всю ночь напролет
Снился юноша-паж, голубой бернадот
И... костыль короля.


Король Артур

Средь королевских всяких благ
Король Артур, король-чудак
Жил был давным-давно!..
И тем Артур известен был,
Что лишь две вещи он любил:
Раздумье и вино!

И так всю жизнь по мере сил
Король Артур грустил и пил
Немного чересчур!
И всех английских королей
Он был грустнее и пьяней,
Чудак, король Артур.

Но вот однажды юный паж
Сказал ему: "Король нельзя ж...
Грустить и день и ночь!
О, мой король, скажи, нельзя ль
Твою гнетущую печаль
Прогнать весельем прочь?!

Но выпив залпом свой бокал,
Мой мальчик, - сумрачно сказал
Король ему в ответ, -
Король твой грустен оттого,
Что он король!.. и для него
Ни в чем свободы нет!


Король бубен

В далеком неком царстве,
В заморском государстве,
Хоть это выражение
Немного старовато,
Но все же, тем не менее,
Жил был король когда-то.
Как водится, конечно,
Он жил весьма приятно,
Любил народ сердечно
И был любим обратно.
И назывался он
Король бубен!

Однажды на балу
Король, к стыду и сраму,
Заметил вдруг в углу
Неведомую даму.
- О, кто вы, дивный Икс?
Эй, ты, Валет червей,
Кто это? - Дама пик-с!
- Позвать ее скорей!

Покинув бал тайком,
Пылая страстью низкой,
Сидят в саду вдвоем
Король с авантюристкой.
Последний сделав шаг,
Вдруг молвил он, расстроясь:
- Позвольте... как же так?
Вы... только лишь... по пояс?!
И крикнул, полон гнева:
- Вы, значит, полудева?!

На что сия кокотка
Ответствовала кротко
Без слез и не грубя:
- Взгляните на себя!
Взглянул... и был весьма смущен
Король бубен.
Вздохнул он платонично,
И, против ожидания,
Увы, весьма прилично
Закончилось свидание.


Король и шут

     1

Жил-был в некоем царстве когда-то
Могучий король Альтоном...
А с ним королева Беата
И шут в красной шапке с пером...

Беата подобна Венере!
И в спальню, лишь станет темно,
Король к ней входил, стукнув в двери..
А шут прямо через окно!...

И вот, к изумленью старушек,
В один из параднейших дней,
Под грохот ликующих пушек
Вдруг двойня явилась у ней!..

А ну-ка, узнайте вы тут.
Где здесь король и где шут?

     2

Согласно придворной программе
На радостном празднике том
Король пировал за столами,
А шут доедал под столом...

Шли годы так!.. И на финале,
Хотя и в различные дни,
И шут, и король поикали
И померли оба они!..

Как солнечный луч на обоях,
Промчались столетья... И вот
Остались от них от обоих
Два черепа! Этот и тот!

А ну-ка, узнайте вы тут,
Где здесь король и где шут?!


Красный дом

Вы помните тот вечно-звонный
Неугомонный "Красный дом",
Вздымающий свои фронтоны
В великолепии своем?

Где с давних пор в российском мраке,
На целый миp, средь этих зал,
Российской Мысли вечный факел
Неугасаемо пылал;

Где каждый год, в звенящем гаме
Под неустанный смех и спор,
Двадцатилетними глазами
Сверкал гигантский коридор!..

Там, под гуденье аудиторий,
Средь новых лиц и новых дней,
Вздыхает в старом коридоре
Тень мертвой Юности моей...


Крокодил и негритянка

Удивительно мил,
Жил-да-был крокодил --
Так аршина в четыре, не более.

И жила-да-была,
Тоже очень мила,
Негритянка по имени Молли.

И вот эта Молли-девица
Решила слегка освежиться
И, выбрав часок между дел,
На речку купаться отправилась...

Крокодил на нее посмотрел:
Она ему очень понравилась,
И он её съел...

А, съевши, промолвил: "Эхма,
Как милая Молли прекрасна!"

Любовь крокодила весьма
Своеобразна.


Леда и Леди

Между статуй прямо к Леде
Шла по парку гордо Леди,
А за нею чинно следом
Шел лакей с шотландским пледом

И сказала строго Леди,
Подойдя вплотную к Леде: —
«Шокинг!» — и за этим вслед
Завернула Леду в плед.

О, заботливая Леди,
Плед совсем не нужен Леде!
Уверяю вас: для Лед
Нужен Лебедь, а не плед!


Май

Май веселый пришел,
Звонко песню завел,
И тотчас, вслед за этою песней,
Распустилась листва,
Появилась трава,
Стали дамы — вдвойне интересней!

В паровозных свистках
И в трамвайных звонках,
Даже в рявканье автомобилей
Слышен томный рассказ:
«Об огне чьих-то глаз,
О печали каких-то там лилий».

Там и тут, тут и там
Баррикады из дам!
Не пройти мимо них невредимым!
Взгляд... улыбка... Но — вот,
Баста! Дальше! Вперед!
Сердце женщины вьется налимом!..

Май, Весна, благодать!
— Как же тут не вздыхать,
Если дни так безбожно-лучисты?!.
И вздыхают «эс-дэ»,
И вздыхают «ка-дэ»,
И поют о любви октябристы!


1913

Маркиз Франсиз

И дни и ночи в страстной позе
Поет о розах на морозе
Перед окном девицы Клэр
Маркиз Франсиз де Помдетер.

Он пел с подъемом очень мило
О том, о сем, и выходило,
Со слов маркиза, что маркиз
В раю мог взять бы первый приз.

Он, мол, не требует награды,
Объятии, мол, ему не надо,
Зане он может только сметь
Взглянуть, вздохнуть и... умереть.

Девица Клзр вздыхать вздыхала,
Но двери все ж не открывала,
Не без причин, не без причин
Боясь коварности мужчин.

Хоть разум чуток, словно филин,
Но дьявол тоже очень силен.
И... влез в окно девицы Клэр
Маркиз Франсиз де Помдетер.

И влезши к ней подобным родом,
О звездах буркнул мимоходом,
Затем увлек ее в альков,
Похитил честь... и был таков.

Тут и конец, хоть очень жаль,
Но если вам нужна
Еще к тому же и мораль,
Извольте... Вот она:

"По вышеназванным причинам
Не верьте, барышни, мужчинам!"


Мечты!.. Мечты!..

Хорошо, черт возьми, быть Карнеджи,
Жить в каком-нибудь, этак, коттедже
И торжественно, с видом Сенеки,
До обеда подписывать чеки!..

На обед: суп куриный с бифштексом,
После - чай (разумеется, с кексом),
В крайнем случае, можно и с тортом,
Вообще наслаждаться комфортом.

Чтобы всякие там негритосы
Набивали тебе папиросы,
А особые Джемсы и Куки
Ежедневно бы чистили брюки!

Чтобы некая мистрис прилежно
Разливала бы кофе и нежно
Начинала глазами лукавить,
Потому что иначе нельзя ведь!..

Чтоб в буфете всегда было пиво,
Чтоб, его попивая лениво,
Позвонить Вандербильду: - "Allo, мол,
Взял ли приз ваш караковый "Ромул"?!"

В пять часов на своем "файф-о-клоке"
Спорить с Гульдом о Ближнем Востоке
И, на тресты обрушившись рьяно,
Взять за лацкан Пьерпонта Моргана!

А затем в настроенье веселом
Прокатиться по всем мюзик-холлам
И в компании с лучшими денди
Исключительно пить "шерри-бренди"...

...Если же денег случайно не хватит
(Ну... Китай, что ли, в срок не уплатит...),
То вздыхать не придется тревожно:
Призанять у Рокфеллера можно!..

...Хорошо, черт возьми, быть Карнеджи,
Жить в каком-нибудь, этак, коттедже
И, не сдав даже римского права,
Наслаждаться и влево, и вправо!


Мисс Эвелин

Есть старая-старая песня,
Довольно печальный рассказ,
Как всех англичанок прелестней
Гуляла в саду как-то раз
Мисс Эвелин с папой и мамой.
С прислугой, обвешанной четками,
С неведомой старою дамой,
С щенком и двенадцатью тетками.

Но кроме прелестной той миссис,
Лорд Честер в саду этом был.
Любовный почувствовав кризис,
Лорд Честер навек полюбил
Мисс Эвелин с папой и мамой,
С прислугой, обвешанной четками,
С неведомой старою дамой,
С щенком и двенадцатью тетками.

Став сразу румяным от счастья
И вскрикнув на целый квартал,
В порыве бушующей страсти
Он к сердцу навеки прижал
Мисс Эвелин с папой и мамой,
С прислугой, обвешанной четками,
С неведомой старою дамой,
С щенком и двенадцатью тетками.

Хоть в страсти пылал он, как Этна,
Но все же однажды в тоске
(Хоть это весьма некорректно)
Повесил на толстом суке
Мисс Эвелин с папой и мамой,
С прислугой, обвешанной четками,
С неведомой старою дамой,
С щенком и двенадцатью тетками.


Моссельпромщица No ... (не знаю!)

    1

Коммерчески спокоен,
В панель упрямо врос
Промышленной ногою
Лоток для папирос!
И, с жаром расширяя
Промышленность, втроем
Перед клиентом с края
Склонились над лотком:
- Прядь упрямая, плюс
Моссельпромский картуз,
А под ним - деловая
      Такая
Моссельпромщица No ... (не знаю!)

    2

Но, кроме всяких "Пери"
И прочих папирос,
Ведь есть в СССР'е
Еще и - Наркомпрос!
И ночью, совершенно
Забыв про Моссельпром,
Над книгою толщенной
Склоняются втроем:
Прядь упрямая, плюс
Моссельпромский картуз,
А под ним - деловая
      Такая
Моссельпромщица No ... (не знаю!)

    3

Пожалуй, вы поймете,
Что так всю жизнь сполна
Учебе да работе
Она обречена?!
Она -не морс в стакане!
У ней кровь бьет ключом!
И часто на свиданье
Бегут стремглав втроем:
- Прядь упрямая, плюс
Моссельпромский картуз,
А под ним - деловая
      Такая
Моссельпромщица No ... (не знаю!)


Мы

Некие в смокинг одетые атомы,
Праха веков маринованный прах,
Чванно картавят, что, мол, "азиаты мы",
На европейских своих языках!
Да! Азиаты мы! Крепкое слово!
В матерном гневе все наши слова!
Наши обновы давно уж не новы:
Киев и Новгород! Псков и Москва!
В наших речах - курский свист соловьиный,
Волга и Днепр! Океан и фиорд!
В наших речах - грохот снежной лавины,
Ржанье и топот Батыевых орд!
В наших глазах - золотой щит Олега,
Плеть Иоанна! Курганная тишь!
Мертвенный холод Байкальского снега,
Пламя Москвы и плененный Париж!
Эй, на запятки! Не вам ли завялым
Путь преградить разъярившимся нам?
Или, озлившись, мы хлопнем Уралом
По напомаженным вашим башкам!
В наших плечах - беломорские скалы!
В наших ушах - храп медвежьих берлог!
В наших сердцах - самоцветы Урала!
В нашей груди - древний каменный бог!


Мэри Пикфорд

    1

В Америке где-то
Судя по газетам,
Есть город такой - "Голливуд"...
И в городе этом,
Судя по газетам,
Лишь киноактеры живут!
И там неизменно
Пред всею вселенной
Сквозь первый в Америке взор,
Как синие птицы,
Трепещут ресницы
У маленькой Мэри Пикфорд!

    2

В Париже, на Яве,
В Тимбукту, в Варшаве,
От Лос-Анжелос до Ельца
Пред маленькой Мэри
Раскрыты все двери
И настежь раскрыты сердца!..
И каждый свой вечер,
Стремясь к ней навстречу,
Следят по экранам в упор
Глаза всего света
За маленькой этой,
За маленькой Мэри Пикфорд!

    3

И вечером сонным
Для всех утомленных
Своей кинофирмой дана,
Восходит багряно
На киноэкранах,
Как Солнце ночное, она!
И вьется, и мчится
По вздрогнувшим лицам
Тот первый в Америке взор!..
И сколько улыбок
На свете погибло б
Без маленькой Мэри Пикфорд?!.


Н.Н. Ходотову

Когда тебя увижу, вдруг,
Вмиг, под дрожащей пеленою,
Весь старый пышный Петербург
Встает, как призрак, предо мною:

Декабрьских улиц белизна,
Нева и Каменноостровский,
И мирный говор Куприна,
И трели Лидии Липковской;

И пробка шумнаго "Аи",
И Вильбушевич с Де-Лазари;
Пажи бессменные твои -
На пианино, и гитаре;

И - всех встречающий дом твой,
Где не слыхали слова: "Тише!"
И - неразрывные с тобой
Александринские афиши!..

Ты - знамя юности моей,
Тебя несу в душе доныне!..
Ты - отблеск петербургских дней
На приютившей нас чужбине!


На "Петербургской стороне"

Все это было в переулке
На "Петербургской Стороне",
Где все шаги чрезмерно гулки,
И в поэтической прогулке
Вы поболтать позвольте мне
О том, что было в переулке
На "Петербургской Стороне"...

В том переулке был домишко,
Ну, а в домишке том - "она"
С полуразрезанною книжкой,
С тоской, вязаньем и Амишкой
Майора некого жена!
В том переулке был домишко,
Ну, а в домишке том - "она"!

Майор! Майор! Но где майор же?
Майор воюет на войне!
Что может быть на свете горше
Судьбы скучающей майорши
На "Петербургской Стороне"?
Майор! Майор! Но где майор же?
Майор воюет на войне!

Но вот коллежский регистратор
Встал перед нею "agenoux"
И, сделав под окном сперва тур,
В любви пылая, как экватор,
Прельстил Майорову жену
Коллежский этот регистратор,
Пред нею вставши "agenoux".

Что ж? Кроме всяческих военных
Есть и гражданские чины!
И, не позоря чин военный,
Мы беспристрастно совершенно
Отметить все же тут должны,
Что, кроме всяческих военных,
Есть и гражданские чины!


На рассвете

Рассветает! Даль зовет
В вихри звоном санным!..
Тройка стынет у ворот...
- "Ну-ка, Петр, к цыганам!"...

Гаркнул зычно Петр: "Па-а-а-ди!"
(Парень он таковский!)
И остался позади
"Каменноостровский"!..

Лейб-гycapскиe усы
Вмиг заиндевели...
И уткнулись все носы
В серые шинели!..

И, сквозь снежный адамант,
Для лихой попойки,
Залетели в "Самарканд"
Взмыленные тройки!

- "Тусса! Тусса! Тусса!
Мэкамам чочо!..
"Це-е-еловаться горячо!"...


На «Стрелке»

Ландо, коляски, лимузины,
Гербы, бумажники, безделки,
Брильянты, жемчуга, рубины -
К закату солнца - все на "Стрелке"!

Струит фонтанно в каждой даме
Аккорд Герленовских флаконов,
И веет тонкими духами
От зеленеющих газонов!

И в беспрерывном лабиринте
Гербов, камней и туалетов
Приподымаются цилиндры
И гордо щурятся лорнеты.

И Солнце, как эффект финальный,
Заходит с видом фатоватым
Для Петербурга специально -
Особо-огненным закатом.


Невероятная история

Дребезжит гитара сонно.
Где-то булькает мадера.
Ночь, луна... В окошке донна,
Под окошком кабалеро.

Ну-с, итак в испанском стиле
Начинаю ритурнель я!
Место действия — Севилья.
Время действия — в апреле.

Скоро будет две недели,
Как жене своей на горе
Дон—супруг на каравелле
Где-то путается в море.

Услыхав о том, открыто
Дон-сосед, от страсти ярой
Вмиг лишившись аппетита,
Под окно пришел с гитарой.

Все, что знал, пропел он донне,
И, уставши напоследок,
Он запел в минорном тоне
Приблизительно вот эдак:

— Донна, донна, в вашей власти
Сердце вашего соседа.
Ах, от страсти я на части
Разрываюсь, как торпеда!

— Нет, не ждите поцелуя, —
Отвечает донна тонно, —
Нет, нет, нет, не изменю я
Своему супругу дону! —

И добавила, вздыхая,
Не без некоторой дрожи:
— К вам не выйду никогда я.
На других я не похожа!

Вы не верите?.. Я тоже!


Негритенок под пальмой

О, иностранец в шляпе, взвесь
Мою судьбу. Всю жизнь с пеленок
Сижу под этой пальмой здесь
Я, бедний черный негритенок!
Я так несчастен! Прямо страх!
Ах, я страдаю невозможно!
О, иностранец в шляпе, ах!
Я никогда не ел пирожных!


Ниам-Ниам

С рожденья (кстати ли, некстати ль)
Всю жизнь свою отдав мечтам,
Жил-был коричневый мечтатель
Из племени ниам-ниам.

Простого сердца обладатель,
О мыле тихо по ночам
Мечтал коричневый мечтатель
Из племени ниам-ниам.

И внял его мольбам создатель:
Приплыло мыло к берегам!
И... скушал мыло тот мечтатель
Из племени ниам-ниам.


Николетта

Как-то раз порой вечерней
В покосившейся таверне
У красотки Николетты,
Чьи глаза, как два стилета,
Нас собралось ровно семь.
Пить хотелось очень всем.
За бутылкою кианти
Говорили мы о Канте,
06 его императиве,
О Бразилии, о Хиве,
О сидящих vis-а-vis
И, конечно, о любви.
Долго это продолжалось.
В результате оказалось,
Что красотка Николетта,
Чьи глаза, как два стилета,
В развращенности своей
Делит честь на семь частей
- Нет! - воскликнули мы хором, -
Не помиримся с позором.
Так мы этого не бросим!
Призовем ее, и спросим!
Пусть сгорает от стыда!
Рассердились мы тогда.
- Почему, о Николетта,
Чьи глаза, как два стилета,
Вы связали ваше имя
Сразу с нами семерыми?
И ответ был дня ясней:
- Ах, в неделе же семь дней!*
Больше мы ее не спросим.
Слава богу, что не восемь!!!


О Крокодиле

Я расскажу вам об одном крокодиле,
Квартировавшем в Ниле,
Который был
Всем крокодилам крокодил.
Внутри этого крокодила
Можно было
Устроить танцевальний зал!
И будучи на весь мир в обиде,
Туристов, как устриц, глотал
Этот Нерон в крокодиловом виде!
И знали о его нраве
И на острове Яве,
И в Лондоне, и в .Трапезунде.
А когда он бнл сражен кровожадной пулей,
То из кожи его понаделали ридикюлей!
Sic transit gloria mundi!
Все это пока юмористика.
Но тут начинается мистика!
Представьте, один из ридикюлей этих
Попался некой Кэтти,
Знакомой некого Джемми,
Который был ее милым
И был в свое время
Проглочен этим самым крокодилом.


О слонах и фарфоре

Покушав как-то травку,
Зашел слон по делам
В фарфоровую лавку
И повернулся там!

Мораль сей басни впереди,
Она — острей булавки:
Коль ты есть слон, то не ходи
В фарфоровые лавки!


Паж Леам

У короля был паж Леам,
Задира хоть куда.
Сто сорок шесть прекрасных дам
Ему сказали: "да!"

И в сыропуст и в мясопуст
Его манили в тон
Сто сорок шесть прелестных уст
В сто сорок шесть сторон.

Не мог ни спать, ни пить, ни есть
Он в силу тех причин.
Ведь было дам сто сорок шесть,
А он-то был один!

Так от зари и до зари
Свершал он свой вояж.
Недаром он, черт побери,
Средневековый паж!

Но как-то раз в ночную тьму
Темнее всех ночей
Явились экстренно к нему
Сто сорок шесть мужей!

И, распахнув плащи, все в раз
Сказали: "Вот тебе!
О, паж Леам, прими от нас
Сто сорок шесть бебе!"

"Позвольте, - молвил бедный паж,
Попятившись назад, -
Я очень тронут! Но куда ж
Мне этот детский сад?

Вот грудь моя! Рубите в фарш!!"
Но... шаркнув у дверей,
Ушли, насвистывая марш,
Сто сорок шесть мужей.


Петр I

Москва и Киев задрожали,
Когда Петр, в треске финских скал,
Ногой из золота и стали
Болото невское попрал!..

И взвыли плети!.. И в два счета -
Движеньем Царской длани - вдруг -
Из грязи Невского болота -
Взлетел Ампирный Петербург:

И до сих пор, напружив спины,
На спинах держат град старинный
Сто тысяч мертвых костяков
Безвестных русских мужиков!..

И вот теперь, через столетья,
Из-под земли, припомнив плети,
Ты слышишь, Петр, как в эти дни
Тебе аукают они?!..


План города Санкт-Петербурга

В Константинополе у турка
Валялся, порван и загажен,
«План города Санкт-Петербурга
(В квадратном дюйме — 300 сажен)»...

И вздрогнули воспоминанья!..
И замер шаг... И взор мой влажен...
В моей тоске, как и на плане:
В квадратном дюйме — 300 сажен!..


1923

Почему?

Много есть персиянок на свете,
Но, собою их всех заслоня,
Как гора Арарат на рассвете,
Лучше всех их Зулейка моя.

  — Почему? — Потому!

Много персов есть всяких на свете,
Но, собою их всех заслоня,
Как гора Арарат на рассвете,
Больше всех ей понравился я.

  — Почему? — Потому!

Много есть ишаков в нашем месте:
Сосчитать их не хватит ста лет,
Только все же глупей их всех вместе
Муж Зулейки – Гасан-Бен Ахмет.

  — Почему? — Потому!


Предание о черном камне

В стране, где измену карает кинжал,
Хранится в народе преданье:
Как где-то давно некий паж вдруг застал
Принцессу во время купанья.

И вот, побоявшись попасть на глаза
Придворной какой-нибудь даме,
Он прыгнул в отчаяньи, словно коза,
За черный обветренный камень.

Но сын Афродиты не мог нипочем
Снести положенья такого,
И стал черный камень прозрачным стеклом
Под взором пажа молодого.

Для вас, о влюбленные, был мой рассказ,
И хоть было очень давно то,
Давайте за это еще лишний раз
Прославим малютку Эрота.

..............................................
 Саша Черный и другие поэты: НИКОЛАЙ АГНИВЦЕВ

 


 

   

 
  Читать онлайн стихотворения НИКОЛАЙ АГНИВЦЕВ юмористические, иронические, куртуазные, сатирические. Поэт Н.АГНИВЦЕВ тексты стихов, песен, песенок, произведений, поэзия - читать Агнивцева.