Саша Чёрный Собачий парикмахер      стихи о собачьем парикмахере,
   стихи про парикмахера,


НА ГЛАВНУЮ



 Шляпа

 Ленивая любовь

 Лукавая серенада

 Воробьиная элегия

Сказка о золотой рыбке

Семь чудес

К пуделю

Мой роман

Хмель

Собачий парикмахер




   
    В огромном городе так трудно разыскать
    Клочок романтики - глазам усталым отдых:
    У мутной Сены,
    Вдоль стены щербатой,
    Где мост последней аркою круглится, -
    Навес, скамья и стол.
    Старик с лицом поэта,
    Склонившись к пуделю, стрижет бугром руно.
    Так благородно-плавны жесты рук.
    Так благостны глаза,
    Что кажется: а не нашел ли он
    Призвание, чудеснейшее в мире?
    И пес, подлец, доволен, -
    Сам подставляет бок,
    Завел зрачок и кисточкою машет...
    В жару кудлатым лешим
    Слоняться нелегко,
    И быть красавцем - лестно, -
    Он умница, он это понимает.
    Готово!
    Клиент, как встрепанный, вскочил и наземь.
    Ты, лев собачий! Хитрый Дон-Жуан
    С седою эспаньолкою на морде...
    Сквозь рубчатую шерсть чуть розовеет кожа,
    Над шеей муфта пышною волной, -
    Хозяин пуделя любовно оглядел
    И, словно заколдованного принца,
    Уводит на цепочке.
    С балкона кошка щурится с презреньем...
    А парикмахер положил на стол
    Болонку старую, собачью полудеву,
    Распластанную гусеницу в лохмах...
    Сверкнули ножницы, рокочет в Сене вал,
    В очках смеется солнце.

    Пришла жена с эмалевым судком,
    Увядшая и тихая подруга.
    Смахнула шерсть с собачьего стола,
    Газету распластала...
    Три тона расцветили мглу навеса:
    Бледно-зеленый, алый и янтарный -
    Салат, томаты, хлеб.
    Друг другу старики передают
    С изысканностью чинной
    То нож, то соль...
    Молчат, - давно наговорились.
    И только кроткие глаза,
    Не отрываясь, смотрят вдаль
    На облака - седые корабли,
    Плывущие над грязными домами:
    Из люков голубых
    Сквозь клочья пара
    Их прошлое, волнуясь, выплывает.
    Я прохожий,
    Смотрю на них с зеленого откоса
    Сквозь переплет бурьяна
    И тоже вспоминаю:
    Там, у себя на родине, когда-то
    Читал о них я в повести старинной, -
    Их "старосветскими помещиками" звали...
    Пускай не их - других, но символ тот же,
    И те же выцветшие, добрые глаза,
    И та же ясная внимательность друг к другу, -
    Два старых сердца, спаянных навеки.

    Как этот старый человек,
    С таким лицом, значительным и тонким,
    Стал стричь собак?
    Или в огромной жизни
    Занятия другого не нашлось?
    Или рулетка злая
    Подсовывает нам то тот, то этот жребий,
    О вкусах наших вовсе не справляясь?
    Не знаю...
    Но горечи в глазах у старика
    Я, соглядатай тайный, не приметил...
    Быть может, в древности он был бы мудрецом,
    В углу на площади сидел, лохматый, в бочке
    И говорил глупцам-прохожим правду
    За горсть бобов...
    Но современность зла:
    Свободных бочек нет,
    Сограждане идут своей дорогой,
    Бобы подорожали, -
    Псы обрастают шерстью,
    И надо же кому-нибудь их стричь.
    Вот - пообедали.
    Стол пуст, свободны руки.
    Подходит девушка с китайским вурдалаком,
    И надо с ней договориться толком,
    Как тварь любимую по моде окорнать...