на главную
содержание
 
Дельвиг      Пушкин
  
Баратынский  Тютчев
  
Лермонтов       Фет
 
Некрасов    Плещеев
  
Суриков   Анненский
  
Надсон      Сологуб
  
Мережк-кий Бальмонт
  
Бунин        Брюсов
  
Волошин   Ходасевич
  
Черный        Белый
 
Блок          Клюев
  
Хлебников   Гумилев
  
Северянин  Ахматова
  
Пастернак Ма-льштам
  
Цветаева Маяковский
 
Есенин       Есенин
  
Эдгар По     Байрон

Бодлер       Уайльд
 
 
АННЕНСКИЙ
СЛУЧЕВСКИЙ
СОЛОВЬЕВ
МИНСКИЙ
ЧЮМИНА
АМФИТЕАТРОВ
СОЛОГУБ
МЕРЕЖКОВСКИЙ
ИВАНОВ
БАЛЬМОНТ
ГОРЬКИЙ
ГИППИУС
ЛОХВИЦКАЯ
БУНИН
ВАЛЕНТИНОВ
КУЗМИН
ТЭФФИ

  
Чёрный лучшее 10
Чёрный лучшее 20
Чёрный лучшее 30
Чёрный лучшее 40
Чёрный лучшее 50
Чёрный лучшее 60
Чёрный лучшее 70
Чёрный лучшее 80
Чёрный лучшее 90
Чёрный лучшее 99
   
стихи Чёрного  1
стихи Чёрного  2
стихи Чёрного  3
стихи Чёрного  4
стихи Чёрного  5
стихи Чёрного  6
стихи Чёрного  7
стихи Чёрного  8
стихи Чёрного  9
стихи Чёрного 10

стихи  для детей
стихи  для детей
  
стихи Северянина
стихи Северянина
стихи Северянина
стихи Северянина
стихи Северянина
 
поэты  о любви 1
поэты  о любви 2
поэты  о любви 3
поэты  о любви 4
Асадов   о любви
Асадов   о любви
А. Фет   о любви
 
Есенин    лучшее
Цветаева  лучшее
Маяковский лучше
Ахматова  лучшее
Блок      лучшее
Пастернак лучшее
Северянин лучшее
Есенин  ещё  ещё
 

Цветаева и Маяковский: до слёз: стихи русских поэтов: классика поэзии 

Марина Цветаева
26 сентября (8 октября) 1892, Москва – 31 августа 1941, Елабуга

«Уж сколько их упало в эту бездну…»

Уж сколько их упало в эту бездну,

Разверзтую вдали!

Настанет день, когда и я исчезну

С поверхности земли.


Застынет все, что пело и боролось,

Сияло и рвалось.

И зелень глаз моих, и нежный голос,

И золото волос.


И будет жизнь с ее насущным хлебом,

С забывчивостью дня.

И будет все – как будто бы под небом

И не было меня!


Изменчивой, как дети, в каждой мине,

И так недолго злой,

Любившей час, когда дрова в камине

Становятся золой,

Виолончель, и кавалькады в чаще,

И колокол в селе…

– Меня, такой живой и настоящей

На ласковой земле!


– К вам всем – что мне,

ни в чем не знавшей меры,

Чужие и свои?! –

Я обращаюсь с требованьем веры

И с просьбой о любви.


И день и ночь, и письменно и устно:

За правду да и нет,

За то, что мне так часто – слишком грустно

И только двадцать лет,


За то, что мне прямая неизбежность –

Прощение обид,

За всю мою безудержную нежность

И слишком гордый вид,


За быстроту стремительных событий,

За правду, за игру…

– Послушайте! – Еще меня любите

За то, что я умру.


Слезы

Слезы? Мы плачем о темной передней,

Где канделябра никто не зажег;

Плачем о том, что на крыше соседней

Стаял снежок;


Плачем о юных, о вешних березках,

О несмолкающем звоне в тени;

Плачем, как дети, о всех отголосках

В майские дни.


Только слезами мы путь обозначим

В мир упоений, не данный судьбой…

И над озябшим котенком мы плачем,

Как над собой.


Отнято все, – и покой и молчанье.

Милый, ты много из сердца унес!

Но не сумел унести на прощанье

Нескольких слез.


«Вот опять окно…»


Вот опять окно,

Где опять не спят.

Может – пьют вино,

Может – так сидят.

Или просто – рук

Не разнимут двое.

В каждом доме, друг,

Есть окно такое.


Не от свеч, от ламп темнота зажглась, –

От бессонных глаз!


Крик разлук и встреч –

Ты, окно в ночи!

Может – сотни свеч,

Может – три свечи…

Нет и нет уму

Моему покоя.

И в моем дому

Завелось такое.


Помолись, дружок, за бессонный дом,

За окно с огнем!


Владимир Маяковский
7 (19) июля 1893, Багдати, Кутаисская губерния – 14 апреля 1930, Москва

Послушайте!

Послушайте!

Ведь, если звезды зажигают –

значит – это кому-нибудь нужно?

Значит – кто-то хочет, чтобы они были?

Значит – кто-то называет эти плевочки

                                 жемчужиной?

И, надрываясь

          в метелях полуденной пыли,

                             врывается к богу,

                              боится, что опоздал,

                                                плачет,

                      целует ему жилистую руку,

                                          просит –

             чтоб обязательно была звезда! –

                                            клянется –

           не перенесет эту беззвездную муку!

А после

ходит тревожный,

но спокойный наружно.

Говорит кому-то:

«Ведь теперь тебе ничего?

Не страшно?

Да?!»

Послушайте!

Ведь, если звезды

              зажигают –

значит – это кому-нибудь нужно?

Значит – это необходимо,

           чтобы каждый вечер

                           над крышами

          загоралась хоть одна звезда?!


Хорошее отношение к лошадям

Били копыта,

Пели будто:

– Гриб.

Грабь.

Гроб.

Груб. –


Ветром опита,

льдом обута

улица скользила.

Лошадь на круп

грохнулась,

и сразу

за зевакой зевака,

штаны пришедшие Кузнецким клешить,

сгрудились,

смех зазвенел и зазвякал:

– Лошадь упала!

– Упала лошадь! –

Смеялся Кузнецкий.

Лишь один я

голос свой не вмешивал в вой ему.

Подошел

и вижу

глаза лошадиные…


Улица опрокинулась,

течет по-своему…


Подошел и вижу –

За каплищей каплища

по морде катится,

прячется в шерсти…


И какая-то общая

звериная тоска

плеща вылилась из меня

и расплылась в шелесте.

«Лошадь, не надо.

Лошадь, слушайте –

чего вы думаете, что вы сих плоше?

Деточка,

все мы немножко лошади,

каждый из нас по-своему лошадь».

Может быть,

– старая –

и не нуждалась в няньке,

может быть, и мысль ей моя казалась пошла,

только

лошадь

рванулась,

встала на ноги,

ржанула

и пошла.

Хвостом помахивала.

Рыжий ребенок.

Пришла веселая,

стала в стойло.

И все ей казалось –

она жеребенок,

и стоило жить,

и работать стоило.


Лиличка

Дым табачный воздух выел.

Комната –

глава в крученыховском аде.

Вспомни –

за этим окном

            впервые

руки твои, исступленный, гладил.


Сегодня сидишь вот,

         сердце в железе.

День еще –

выгонишь, может быть, изругав.

В мутной передней долго не влезет

сломанная дрожью рука в рукав.

Выбегу,

тело в улицу брошу я.

Дикий,

обезумлюсь,

отчаяньем иссечась.

Не надо этого,

дорогая,

хорошая,

дай простимся сейчас.

Все равно

любовь моя –

тяжкая гиря ведь –

висит на тебе,

куда ни бежала б.

Дай в последнем крике выреветь

горечь обиженных жалоб.

Если быка трудом уморят –

он уйдет,

разляжется в холодных водах.

Кроме любви твоей,

                         мне

                          нету моря,

а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.

Захочет покоя уставший слон –

царственный ляжет в опожаренном песке.

Кроме любви твоей,

                        мне

                       нету солнца,

а я и не знаю, где ты и с кем.

Если б так поэта измучила,

                                   он

любимую на деньги б и славу выменял,

                                              а мне

                   ни один не радостен звон,

      кроме звона твоего любимого имени.

И в пролет не брошусь,

               и не выпью яда,

          и курок не смогу над виском нажать.

Надо мною,

кроме твоего взгляда,

не властно лезвие ни одного ножа.

Завтра забудешь,

          что тебя короновал,

        что душу цветущую любовью выжег,

      и суетных дней взметенный карнавал

растреплет страницы моих книжек…

Слов моих сухие листья ли

заставят остановиться,

                жадно дыша?

Дай хоть

последней нежностью выстелить

твой уходящий шаг.

* * *
Вы читали стихотворения известных русских поэтов. Мы нашли и собрали для вас множество текстов трогательных, грустных стихов, написанных великими русскими поэтами разных веков (классиками русской поэзии) произведения которых трогают сердца и тревожат души мужчин и женщин до сих пор. Читайте эту поэтическую подборку (сборник) - грустите до слёз, печальтесь, восхищайтесь и радуйтесь вместе с нашими знаменитыми поэтами прошлого, делитесь их стихами о любви  с любимыми людьми, читайте друзьям, родным и близким.
Надеемся, что эта коллекция красивых и трогательных стихов вам понравится.

Спасибо за чтение и любовь к хорошим стихам!
.....................................
© Copyright: классика русской поэзии

 


 


   

 
 Читать трогательные стихи известных русских поэтов.  Тексты грустных стихов классиков русской поэзии.