на главную
содержание
 
Дельвиг      Пушкин
  
Баратынский  Тютчев
  
Лермонтов       Фет
 
Некрасов    Плещеев
  
Суриков   Анненский
  
Надсон      Сологуб
  
Мережк-кий Бальмонт
  
Бунин        Брюсов
  
Волошин   Ходасевич
  
Черный        Белый
 
Блок          Клюев
  
Хлебников   Гумилев
  
Северянин  Ахматова
  
Пастернак Ма-льштам
  
Цветаева Маяковский
 
Есенин       Есенин
  
Эдгар По     Байрон

Бодлер       Уайльд
 
 
АННЕНСКИЙ
СЛУЧЕВСКИЙ
СОЛОВЬЕВ
МИНСКИЙ
ЧЮМИНА
АМФИТЕАТРОВ
СОЛОГУБ
МЕРЕЖКОВСКИЙ
ИВАНОВ
БАЛЬМОНТ
ГОРЬКИЙ
ГИППИУС
ЛОХВИЦКАЯ
БУНИН
ВАЛЕНТИНОВ
КУЗМИН
ТЭФФИ

  
Чёрный лучшее 10
Чёрный лучшее 20
Чёрный лучшее 30
Чёрный лучшее 40
Чёрный лучшее 50
Чёрный лучшее 60
Чёрный лучшее 70
Чёрный лучшее 80
Чёрный лучшее 90
Чёрный лучшее 99
   
стихи Чёрного  1
стихи Чёрного  2
стихи Чёрного  3
стихи Чёрного  4
стихи Чёрного  5
стихи Чёрного  6
стихи Чёрного  7
стихи Чёрного  8
стихи Чёрного  9
стихи Чёрного 10

стихи  для детей
стихи  для детей
  
стихи Северянина
стихи Северянина
стихи Северянина
стихи Северянина
стихи Северянина
 
поэты  о любви 1
поэты  о любви 2
поэты  о любви 3
поэты  о любви 4
Асадов   о любви
Асадов   о любви
А. Фет   о любви
 
Есенин    лучшее
Цветаева  лучшее
Маяковский лучше
Ахматова  лучшее
Блок      лучшее
Пастернак лучшее
Северянин лучшее
Есенин  ещё  ещё
 

Эдгар По и Байрон: стихи нерусских поэтов: классика поэзии 

Эдгар По
19 января 1809 года, Бостон – 7 октября 1849 года, Балтимор

Ворон
В переводе В. Брюсова.

Как-то в полночь, в час унылый, я вникал,

                                         устав, без силы,

Меж томов старинных, в строки рассужденья

                                                    одного

По отвергнутой науке, и расслышал смутно

                                                  звуки,

Вдруг у двери словно стуки, – стук у входа

                                                      моего.

«Это – гость, – пробормотал я, – там,

                                             у входа моего,

Гость, – и больше ничего!»


Ах! мне помнится так ясно: был декабрь

                                     и день ненастный,

Был как призрак – отсвет красный от камина

                                                      моего.

Ждал зари я в нетерпеньи, в книгах тщетно

                                               утешенье

Я искал в ту ночь мученья, – бденья ночь,

                                               без той, кого

Звали здесь Линор. То имя… Шепчут ангелы его,

На земле же – нет его.


Шелковистый и не резкий, шорох алой

                                             занавески

Мучил, полнил темным страхом, что не знал я

                                                     до того.

Чтоб смирить в себе биенья сердца, долго

                                              в утешенье

Я твердил: «То – посещенье просто друга

                                                  одного».

Повторял: «То – посещенье просто друга

                                                   одного,

Друга, – больше ничего!»


Наконец, владея волей, я сказал, не медля боле:

«Сэр иль Мистрисс, извините, что молчал

                                               я до того.

Дело в том, что задремал я, и не сразу

                                            расслыхал я,

Слабый стук не разобрал я, стук у входа моего».

Говоря, открыл я настежь двери дома моего.

Тьма, – и больше ничего.


И, смотря во мрак глубокий, долго ждал я,

                                              одинокий,

Полный грез, что ведать смертным

                              не давалось до того!

Все безмолвно было снова, тьма вокруг была

                                                     сурова,

Раздалось одно лишь слово: шепчут ангелы его.

Я шепнул: «Линор», и эхо – повторило мне его,

Эхо, – больше ничего.


Лишь вернулся я несмело (вся душа во мне

                                                    горела),

Вскоре вновь я стук расслышал, но ясней,

                                               чем до того.

Но сказал я: «Это ставней ветер зыблет

                                      своенравней,

Он и вызвал страх недавний, ветер, только

                                                 и всего,

Будь спокойно, сердце! Это ветер, только

                                                и всего.

Ветер, – больше ничего!»


Растворил свое окно я, и влетел во глубь покоя

Статный, древний Ворон, шумом крыльев

                                   славя торжество,

Поклониться не хотел он; не колеблясь,

                                            полетел он,

Словно лорд иль лэди, сел он, сел у входа моего,

Там, на белый бюст Паллады, сел у входа моего,

Сел, – и больше ничего.


Я с улыбкой мог дивиться, как эбеновая птица,

В строгой важности – сурова и горда была

                                                    тогда.

«Ты, – сказал я, – лыс и черен, но не робок

                                               и упорен,

Древний, мрачный Ворон, странник с берегов,

                                             где ночь всегда!

Как же царственно ты прозван у Плутона?»

Он тогда

Каркнул: «Больше никогда!»


Птица ясно прокричала, изумив меня сначала.

Было в крике смысла мало, и слова не шли сюда.

Но не всем благословенье было – ведать

                                                 посещенье

Птицы, что над входом сядет, величава и горда,

Что на белом бюсте сядет, чернокрыла и горда,

С кличкой: «Больше никогда!»


Одинокий, Ворон черный, сев на бюст, бросал,

                                                    упорный,

Лишь два слова, словно душу вылил в них

                                             он навсегда.

Их твердя, он словно стынул, ни одним пером

                                                 не двинул,

Наконец я птице кинул: «Раньше скрылись

                                               без следа

Все друзья; ты завтра сгинешь безнадежно!..»

Он тогда

Каркнул: «Больше никогда!»


Вздрогнул я, в волненьи мрачном, при ответе

                                            столь удачном.

«Это – все, – сказал я, – видно, что он знает,

                                                 жив года

С бедняком, кого терзали беспощадные печали,

Гнали в даль и дальше гнали неудачи и нужда.

К песням скорби о надеждах лишь один

                                         припев нужда

Знала: больше никогда!»


Я с улыбкой мог дивиться, как глядит мне

                                        в душу птица.

Быстро кресло подкатил я, против птицы,

                                            сел туда:

Прижимаясь к мягкой ткани, развивал я цепь

                                              мечтаний,

Сны за снами; как в тумане, думал я:

«Он жил года,

Что ж пророчит, вещий, тощий, живший

                                    в старые года,

Криком: больше никогда?»


Это думал я с тревогой, но не смел шепнуть

                                                 ни слога

Птице, чьи глаза палили сердце мне огнем

                                                    тогда.

Это думал и иное, прислонясь челом в покое

К бархату; мы, прежде, двое так сидели иногда…

Ах! при лампе, не склоняться ей на бархат

                                                   иногда

Больше, больше никогда!

И, казалось, клубы дыма льет курильница

                                                незримо,

Шаг чуть слышен серафима, с ней вошедшего

                                                      сюда.

«Бедный! – я вскричал, – то Богом послан

                                 отдых всем тревогам,

Отдых, мир! чтоб хоть немного ты вкусил

                                        забвенье, – да?

Пей! о, пей тот сладкий отдых! позабудь

Линор, – о, да?»

Ворон: – «Больше никогда!»


«Вещий, – я вскричал, – зачем он прибыл,

                                        птица или демон?

Искусителем ли послан, бурей пригнан ли сюда?

Я не пал, хоть полн уныний! В этой заклятой

                                                     пустыне,

Здесь, где правит ужас ныне, отвечай, молю,

                                                        когда

В Галааде мир найду я? обрету бальзам когда?»

Ворон: – «Больше никогда!»


«Вещий, – я вскричал, – зачем он прибыл,

                                      птица или демон?

Ради неба, что над нами, часа страшного суда,

Отвечай душе печальной: я в раю, в отчизне

                                                     дальной,

Встречу ль образ идеальный, что меж ангелов

                                                     всегда?

Ту мою Линор, чье имя шепчут ангелы всегда?»

Ворон: – «Больше никогда!»


«Это слово – знак разлуки! – крикнул я,

                                           ломая руки, –

Возвратись в края, где мрачно плещет

Стиксова вода!

Не оставь здесь перьев черных, как следов

                                    от слов позорных!

Не хочу друзей тлетворных! С бюста – прочь,

                                             и навсегда!

Прочь – из сердца клюв, и с двери – прочь

                                    виденье навсегда!»

Ворон: – «Больше никогда!»


И, как будто с бюстом слит он, все сидит он,

                                           все сидит он,

Там, над входом, Ворон черный, с белым

                                  бюстом слит всегда!

Светом лампы озаренный, смотрит, словно

                                            демон сонный.

Тень ложится удлиненно, на полу лежит года, –

И душе не встать из тени, пусть идут, идут

                                                       года, –

Знаю, – больше никогда!


Сон во сне
В переводе В. Брюсова

В лоб тебя целую я,

И позволь мне, уходя,

Прошептать, печаль тая:

Ты была права вполне, –

Дни мои прошли во сне!

Упованье было сном;

Все равно, во сне иль днем.

В дымном призраке иль днем.

Но оно прошло, как бред.

Все, что в мире зримо мне

Или мнится, – сон во сне.


Стою у бурных вод,

Кругом гроза растет,

Хранит моя рука

Горсть зернышек песка

Как мало! Как скользят

Меж пальцев все назад…

И я в слезах, – в слезах:

О боже! как в руках

Сжать золотистый прах?

Пусть будет хоть одно

Зерно сохранено!

Все ль то, что зримо мне

Иль мнится, – сон во сне.


Джордж Ноэль Гордон Байрон
22 января 1788, Лондон – 19 апреля 1824, Миссолунги

Прости!
В переводе М. Ю. Лермонтова

Прости! Коль могут к небесам

Взлетать молитвы о других,

Моя молитва будет там,

И даже улетит за них!

Что пользы плакать и вздыхать?

Слеза кровавая порой

Не может более сказать,

Чем звук прощанья роковой!..


Нет слез в очах, уста молчат,

От тайных дум томится грудь,

И эти думы вечный яд, –

Им не пройти, им не уснуть!

Не мне о счастье бредить вновь, –

Лишь знаю я (и мог снести),

Что тщетно в нас жила любовь,

Лишь чувствую – прости! прости!



Стансы к августе

Когда был страшный мрак кругом,

И гас рассудок мой, казалось,

Когда надежда мне являлась

Далеким бледным огоньком;


Когда готов был изнемочь

Я в битве долгой и упорной,

И, клевете внимая черной,

Все от меня бежали прочь;


Когда в измученную грудь

Вонзались ненависти стрелы,

Лишь ты во тьме звездой блестела

И мне указывала путь.


Благословен будь этот свет

Звезды немеркнувшей, любимой,

Что, словно око серафима,

Меня берег средь бурь и бед!


За тучей туча вслед плыла,

Не омрачив звезды лучистой;

Она по небу блеск свой чистый,

Пока не скрылась ночь, лила.


О, будь со мной! учи меня

Иль смелым быть иль терпеливым:

Не приговорам света лживым –

Твоим словам лишь верю я!


Как деревцо, стояла ты,

Что уцелело под грозою,

И над могильною плитою

Склоняет верные листы.


Когда на грозных небесах

Сгустилась тьма и буря злая

Вокруг ревела, не смолкая,

Ко мне склонилась ты в слезах.


Тебя и близких всех твоих

Судьба хранит от бурь опасных;

Кто добр – небес достоин ясных, –

Ты прежде всех достойна их.


Любовь в нас часто ложь одна;

Но ты измене не доступна,

Неколебима, неподкупна,

Хотя душа твоя нежна.


Все той же верой встретил я

Тебя в дни бедствий, погибая,

И мир, где есть душа такая,

Уж не пустыня для меня.

* * *
Вы читали стихотворения известных нерусских поэтов. Мы нашли и собрали для вас множество текстов трогательных, грустных стихов, написанных великими поэтами разных веков (классиками поэзии) произведения которых трогают сердца и тревожат души мужчин и женщин до сих пор. Читайте эту поэтическую подборку (сборник) - грустите до слёз, печальтесь, восхищайтесь и радуйтесь вместе со знаменитыми поэтами прошлого, делитесь их стихами о любви с любимыми людьми, читайте друзьям, родным и близким.
Надеемся, что эта коллекция красивых и трогательных стихов вам понравится.

Спасибо за чтение и любовь к стихам!
.....................................
© Copyright: классика русской поэзии

 


 


   

 
 Читать трогательные стихи известных русских поэтов.  Тексты грустных стихов классиков русской поэзии.