Богданович: стихи русского поэта и биография

НА ГЛАВНУЮ ПОЭТЫ на Б
Багрицкий
Баласогло
Балтрушайтис
Бальмонт
Баратынский
Барыкова
Батюшков
Бахтурин
Белый
Бельский
Бенедиктов
Бенецкий
Бенитцкий
Берг Н
Берг Ф
Бердников
       

 
Поэт Богданович: биография и стихотворения

Краткая биография русского поэта:

Ипполит Федорович Богданович [23.12.1743 (3.1. 1744), Переволочная Полтавской губернии, — 6(18).1.1803, Курск], русский поэт. Родился в украинской дворянской семье. Окончил Московский университет (1761). Автор сборника стихов "Лира" (1773), поэмы "Сугубое блаженство" (1765), сборника "Русские пословицы" (1785), лирической комедии "Радость Душеньки" (1786), драмы "Славяне" (1788) и др. Издатель журнала "Невинное упражнение" (1763), газеты "Санкт-Петербургские ведомости" (1775—82) и др. Лучшее произведение — поэма "Душенька" (1778, полное издание 1783) — вольное переложение романа Ж. Лафонтена "Любовь Психеи и Купидона" (1669); поэма, стилизованная под русские народные сказки и содержавшая шутливые, иронические мотивы, была противопоставлена героическим поэмам классицизма. Переводил Вольтера, Ж. Ж. Руссо, Д. Дидро и др.

Поэт Богданович: тексты всех стихов: (по алфавиту)

Басня на пословицу: Воля со мною твоя, а по правде усадьба моя

Какой-то добрый сад -
Не ведаю, каким случаем, - нажил славу,
Что есть в саду под грушей клад,
И многие твердят
То вправду иль в забаву.
Другие требуют дово]дов и примет,
Без коих верной правды нет.
Родился спор в народе,
И каждый, в мысленной свободе,
За спором бился об заклад,
Что есть иль нет под грушей клад.
Чтоб в споре успокоить души,
В саду искоренить потребно было груши,
Без дела, невпопад.
Но сад хозяину и груши нужны были;
Хозяин вспомнил то, что спорщики забыли:
"Я с вами, - им сказал, - не бился об заклад;
Представлю только вам, что мне мой нужен сад".


 <1783>

Басня

Казалось глупому ослу там не довольно
Кормиться на лугу, хозяин где гонял.
То было у реки: осел не пожелал
Есть каждый день одно, и поплыл самовольно
На тот чрез воду край, - казалось там трава
Приятнее ему. Хозяин с криком стонет,
В реке осел что тонет.
Но втуне были те слова,
Осел тогда был на средине,
Река
Была топка,
Не смогши дале плыть, осел увяз там в тине.
Осел и корму был не рад:
Пришло ему там тошно,
Что ни вперед ни взад
Поплыть ему не можно.
Он сам тому виною,
Что в тине должен умирать.
Не удалось ему насытиться травою,
Ни кожи мужику с него содрать.
Познай моих, читатель, силу слов.
Великие стада найдешь таких ослов,
Противясь что судьбине,
Излишнего хотят, своим несыты всем;
Но вовсе погибают тем,
Осел как глупый в тине.


<1761>

* * *

Бедами смертными объят,
Я в бездне ада утопаю;
Еще взвожу ослабший взгляд,
Еще на небо я взираю.
Твой суд, о Боже, прав и свят,
Тебя я в помощь призываю:
Воззри, как грудь мою теснят
Беды, в которых я страдаю.
Прости, Творец, сию вину,
Что день рождения кляну,
Когда от мук ослабеваю.
Ты сердца видишь глубину:
Хоть в адских пропастях тону,
Но от Тебя спасенья чаю.


<1761>

Бесчестного примета

Когда твой друг
Радеет для твоих услуг
И ты скрываешь то от света,
Бесчестного примета.
Но в счастливой любви не эта,
Другая платится монета;
Кто оной не таит от света, -
Бесчестного примета.


<1763>

* * *

Блажен, кто Бога не гневит
И истину всегда хранит, -
Род оного благословится,
И семя ввек не истребится.

Богатство, слава с ним живет,
С ним праведный узнает свет;
Гонимым он подаст отраду,
С ним узрит истина награду.

Помощник нищему в беде
И покровитель на суде,
Когда он правдой укрепится,
От слуха зла не убоится.

Он ей противных победит,
Бесстрашно на врагов воззрит
И в свете вознесется славой;
Господь хранит всегда путь правой.

А беззаконник, в злобе зря
И в зависти своей горя,
Что Бог ему не помогает,
Падет, погибнет, и растает.


Вкус возраста

Игрушки свойственны во время первых лет,
И свойственно любить, когда любить прилично,
А умными тогда бываем мы обычно,
Как свет оставит нас и мы оставим свет.


<1763>

* * *

Господь меня блюдет,
Господь и просвещает,
И от юнейших лет
В путь правый наставляет.
С млеком Закон Свой влил
В меня еще в младенстве,
Дабы во благоденстве
Я Господа хвалил.
Хоть пагубный предел
Назначен мне врагами,
Мой щит пребудет цел,
Я злость попру ногами.
Что враг мне сотворит,
Горящий злобным жаром,
Коль крепких сил ударом
Господь его сразит?

Он щедрую простер
Ко мне свою десницу:
Умножил выше мер
Мой скот, мою пшеницу.
Пою Тебя всяк час,
Источник благ нетленных!
Внемли из уст Ты бренных
Моих хвалений глас.


<1760>

Деньги

Беда, коль денег нет; но что за сила тянет
К богатству всех людей? Без денег счастье вянет,
И жизнь без них скучна, живи хотя сто лет;
Пока твой век минет - беда! коль денег нет.

Беда, коль денег нет; везде сии законы,
Что деньгам воздают и ласки и поклоны.
О деньги, деньги! вас и чтит и любит свет,
И каждый вопиет: беда, коль денег нет.

Беда, коль денег нет; имея жизнь толь кратку,
Приписывать должны мы счастие к достатку;
Хоть деньги множество нам делают сует,
Однако без сует беда, коль денег нет.


<1761>

* * *

Доколе буду я забвен
В бедах, о Боже мой, Тобою?
Доколе будешь отвращен
От жалоб, приносимых мною?
Доколе вопиять, стеня?
Мое всечасно сердце рвется:
Доколе враг мой мне смеется,
Всегда в напасти зря меня?

Я милости ко мне Твои
В бедах толиких призываю,
Да не рекут враги мои,
Что я напрасно уповаю.
Спаси в напасти мой живот,
В слезах обрадуй и в печали,
Дабы злодеи то познали,
Что ты Господь и Бог щедрот.

Будь страшен всем моим врагам,
Что в злобе на меня стремятся,
Будь мне от них защитник Сам:
Тобой их сети сокрушатся.
Твою я милость воспою
В весь век мой, данный мне Тобою,
Что Ты всемощною рукою
От рук врагов спас жизнь мою.


<1760>

Журавли и Комар

В пути под облаками
Летели Журавли;
Внизу, вблизи земли,
Своим путем летит Комар над муравами.
"Комар, Комар летит,
Комар, Комар жужжит,
Как будто равен с нами!" -
Вскричали Журавли.
Но что Комар в ответ жужжит над муравами?
"Мой путь вблизи земли,
Ваш путь под небесами;
Летаю и жужу не для досады вам,
Не трогайте меня своими вы носами;
А мой комарий нос не вреден Журавлям".


<1783>

Загадки

I.

Я матерью имею землю,
Но бытность прежде я имел;
Происходя потом, был зелен, сер и бел;
Впоследок темный цвет приемлю,
Затем, чтоб мог давать я свет,
И без труда меня никто не назовет.
Живу в простых избах, коль тамо мог приметить,
Читатель, ты меня теперь не мог не встретить.

II.

Чтоб мог, читатель, ты меня именовать,
То должен девять букв различных ты собрать,
Из коих если ты по нескольку убавишь,
Премножество других различных слов составишь.
И можешь ты во мне сим образом найти
Ту конску часть волос, что любим мы плести,
Монету, элемент и некоторо бремя,
Холодный света край, горячесть неку, время;
Найдешь во мне людей ты храбрых ремесло;
Два раза ты найдешь число;
То слово, что в простой мы речи произносим,
Когда чего мы просим;
И слово, кое мы в то время произносим,
Как мы, сердясь, кого толкаем иль выносим;
И ту животную, что мы на теле носим.
Найдешь ты в буквах сих
Высокость, внутренность и низость мест земных,
Бесчисленность одних летающих творений,
Колясочную часть и часть стихотворений.
Найдешь ты имена: того, кто крадет нас,
Того, кто к краже покушает,
И место страшное, куда в последний час
По вере осужден, кто в свете согрешает;
То слово, как зовем мы ползующую тварь;
То качество, каким особо был порочен,
Когда в Израиле явился полномочен,
Египетский, в волнах утопший древле, царь.
И состояние в рожденьи человека,
Каков выходит он на свет,
И свойство, коим мы, в средине наших лет,
Приобретаем честь и хулу для века.
То имя ты найдешь, что мы даем вещам,
За кои ничего, их взяв себе, не тратим;
То место, кое мы городим, суем, платим,
Колотим и клеим, чтоб то поправить нам.
Найдешь природное орудие скотов,
Растущее дерево и некотору пищу,
И наречение рожденных отроков,
И место, где сушим мы рожь или пшеницу,
Погоду, пагубную ей.
Найдешь селение людей,
И место праведных, и то, что летом в поле
Крестьянин бережет и навещает боле;
И ту роскошную приятность, наконец,
Которой я отец;
Но чтоб родить ее, меня и жмут и давят,
И после за ничто оставят;
Когда же ко всему прибавишь ты одно,
Я значу сорок слов и, если хочешь, боле.
В твоей, читатель, воле:
На рифму прибирай, поставя в первых дно.


<1773>

Закон

Закон все люди чтут, но что то за закон?
И как в законе жить повелевает он?
Иной мне говорит, что он есть у приказных,
Где все дела вершат по силе прав указных.
Судебные места законами полны,
Но если б все дела так были вершены,
Указны правы как о том повелевают,
То б не было тех душ, закон что заключают
В экстрактах, в выписках, в чернилах и пере;
И быть чтоб у судьи с подарком на дворе;
И в том,что в год один исписано стоп с десять.
Труды те тяжелы: когда их стать все весить,
Потянут больше ста, и больше двухсот пуд,
В приказах сидя, что подьячие наврут.
Достойно взятки брать, что день и ночь там пишут;
Трудясь над вздором тем, спины и рук не слышут.
Но польза такова изо всего вранья:
Что там написано, не знает сам судья.
Коль в том наш есть закон, чтоб Бога почитали,
И ближним как себе во всем мы помогали;
И, словом, чтоб Творца и ближнего любить,
То можно без всего закон нам сохранить.
Законом быть должна меж нами добродетель,
А права, истины ей только лишь свидетель.
Покровом быть в бедах вдовам и сиротам,
Без всех гражданских прав удобно можно нам.
Правдивого закон не сделает неправым,
И истина воздаст за злости всем лукавым.
Когда б все правдою старались в свете жить,
На что бы нам экстракт и выписку чертить!
Мы видим из того, что права для безбожных
Все сделаны, для их клевет на правду ложных,
Которыми по всем местам наполнен свет.
Но правда где живет, то там закону нет.
Кто добродетели в закон себе имеет,
То злоба на того восстать уже не смеет.
Она его бежит, как вихря пыль и прах;
Ему равно прожить в веселье и в бедах.
Он истины вовек неправдой не погубит;
Ему то и закон, что ближнего он любит.


<1761>

Идиллия

На что в полях ни взглянешь
Со мною ты в разлуке,
Ты всем меня вспомянешь,
Любезная Пастушка.
Тебе покажет утро
Тоски моей начало;
И днем, когда светило
Луч огненный ниспустит,
Ты, чувствуя жар в полдни,
Представь, что жар подобный
Я чувствую, влюбяся.
Не солнцем я сгораю,
Любовь рождает пламень
В моем плененном сердце;
Любовью я сгораю,
Любя Кларису страстно.

Тебе представит вечер,
Как после паствы стадо
Пойдет назад к покою,
Что в самое то ж время,
От грусти утомившись,
Я в сне ищу покоя.
Ищу его я тщетно;
Печальным вображеньем
Я также в сне терзаюсь.
Я те следы целую,
Где шествовали ноги
Драгой моей пастушки.
Роса тебе представит
Мои в разлуке слезы.
Когда услышишь хоры
Поющих сладко птичек,
Представь себе, Клариса,
Что те поющи птички
Оттуда прилетели,
Где я, с тобой в разлуке,
Грущу и воздыхаю.
Они моих мучений
Свидетелями были,
И жалобы несчастны
Они мои внимали;
Теперь во оных песнях
Мой голос повторяют,
Мои слова вещают,
Что я люблю Кларису,
И вместе ощущают
Они со мною горесть,
Оплакивая вместе
Мою несчастну долю.

Когда зефир повеет,
Его дыханье слыша,
Клариса, ты воспомни,
Что я, как он, вздыхаю.
Но он безмерно счастлив,
Он, дуя, прохлаждает
Твои красы прелестны,
И, легкостью своею
Всем прелестям касаясь,
Тебя целует нежно,
Всегда благополучен;
А я его несчастней,
Вздыхаю отдаленно,
Верней его и страстней.
Другую он целует
И на другую дует;
Как скоро отлучится,
И сердце всеминутно
Имеет он неверно.
Но я не пременяюсь
С тобою и в разлуке,
Люблю тебя безмерно.


<1763>

К моему другу

Мой друг! не ведаю, какому чуду веришь,
Коль с музами меня желаешь сочетать;
Ты слабый мой талант по чувству дружбы меришь,
Иль власть свою во мне желаешь испытать.
Не буду говорить, что в жизни всяко время
Свое имеет бремя,
Что музам я себя не ставлю в женихи,
Тебе в угодность я хочу писать стихи.


Лев и Ребята

Ребята на лугу играли,
Шары себе катали.
Пришел к игрушкам Лев,
Пришел, и тут же сев,
Здорово им, как братам,
Он, лапу приподняв,
Вещает так ребятам:
"Давать катать шары; кто выйграет, тот прав".
Ребята Льву в ответ: "Мы свой храним устав.
Мы лапу львиную высоко почитаем,
Но родом, из веков, со Львами не играем".


<1783>

Молитва вечерняя

Сокрылись солнечны лучи
От мрачной темноты в ночи.
Я, день прошедши вспоминая,
Что, в беззаконьи утопая,
Тебя, о Боже мой, гневил,
Когда на всякий час грешил.
Хотя числа нет согрешенью,
К Тебе, души ко облегченью,
Дерзаю мысль
К Тебе взнести,
Тебе моленье принести.
Воззри на сердце сокрушенно,
К Тебе любовью утвержденно,
И грешнику Твой суд отсрочь:
Не умертви в сию мя ночь,
И дай Твоим мне подкрепленьем
Тебя не гневать согрешеньем.
Храни в бесстрастии меня,
Да, утренний узрев свет дня,
С покойной мыслью одр оставлю
И милости Твои прославлю, -
Что чистым, Боже ты сердцам
Всегда готов покров быть сам;
Хранить деланья непорочны
Всегда, и в сне, в часы полночны.


<1761>

На злоречие

Хоть я бранен везде тобою,
А ты хвален повсюду мною,
Имеем оба мы несчастьем общим то:
Ни в первом, ни в другом не верит нам никто.


<1763>

На самохвальство

Разумные дела себе ты ставишь в смех
И говоришь, что ты умнее в свете многих;
Не спорю я с тобой: умнее ты и всех,
Да только не людей, а всех четвероногих.


<1763>

* * *

  (Дактилическими стихами)

Не стремись, добродетель, напрасно
Людей от неправды унять:
В них пороки плодятся всечасно,
Нельзя их ничем исправлять.
Справедливость не раз без заплаты
Являла несчастны следы, -
Времена, пролетая, крылаты
Влекут и встречают беды.
Упаси, о Всевышний Содетель,
Покрой в непорочных сердцах
Утесненную злом добродетель,
Всели в беззаконных Твой страх.


<1761>

Неумеренность

Всяк ищет лучшего, на том основан свет;
И нужен иногда к терпенью нам совет.
В Сибире холодно, в Китае больше преют,
И люди то сносить умеют.
Но, Муза, далеко меня ты занесла:
В Китае побывать, и побывать в Сибире
Подале, нежели отсюда в Кашире,
И надобно туда дорогам быть по шире.
Поближе я найду в пример такой Осла.
Мужик, пастушья ремесла,
Гонял на корм сию скотину,
И выбрал лучшую долину.
Долина у реки, трава была густа,
И близки от двора хозяйского места;
На что же далеко носить ему дубину?
А на другом краю реки
Паслись Быки
У пастуха Луки;
Казалося, туда пути не далеки.
Их кормом мой Осел прельстился:
Прискучило ему давно
Есть каждой день одно,
И переправиться однажды покусился,
К Быкам пустился,
Да та беда,
Что не было туда
Сухой дороги.
А надлежало плыть; в болоте вязнут ноги.
Река
Была топка.
Кричит пастух и стонет,
Увидя, что Осел в болоте тонет.
Он мнил, что глупую скотину воплем тронет;
Однако мой Осел
На крик пастуший не смотрел.
И на середине
Увяз по горло в тине.
Осел
В болоте сел;
Раздумал ехать в гости,
И был бы рад
Отправиться назад;
Но порывался он хотя сто крат,
Хотя пастух в него метал каменья в злости,
Отчаян был его возврат.
К чему представлен здесь Осел, увязший в тине?
Легко поймешь, читатель, силу слов:
Великие стада найдешь таких Ослов,
Которые, своей противяся судьбине,
Пускаются в опасный путь,
Дабы сыскать там что'нибудь,
И часто на пути принуждены тонуть.


<1773>

* * *

О Боже! наше Ты прибежище и сила,
Защита крепкая и помощь нам в бедах, -
Когда бы нас Твоя десница не хранила,
Давно бы зрели нас враги в своих сетях.

От гласа Вышнего вселенна потрясется,
Смутятся и падут противные пред Ним;
Но имя праведных тем паче вознесется,
И не прикоснится никая злоба им.

Величество и власть Творца все твари славят,
Хвалу Ему гласят земля и небеса;
Когда б забыли мы, то горы нам представят
Бесчисленны Его преславны чудеса.

Он луки и щиты злодейски сокрушает,
Свергает в ярости взнесенный гордых рог;
Но праведных всегда щедротой утешает;
О злость! сомкни уста, защита правым - Бог.


<1761>

* * *

О Ты, земли и неба Царь!
Ты смертным тишину приносишь, -
Доколе злобы не подкосишь,
От коей мучится вся тварь?
Доколе стрел на тех не бросишь,
Которы Твой сквернят олтарь?
Ты молнии в деснице носишь, -
Ты в злых перунами ударь.
Пусть их Советы сокрушатся
И чаемых утех лишатся,
Не зря погибели других;
А правые Твой суд узнают,
Когда злодеи восстенают
И ветер прах развеет их.


<1761>

Ода в честь красоте

Краса нас счастия на самый верх возносит,
И сами боги чтят в созданье красоту.
О жизнь! когда ты сон, продли сию мечту,
Продлись, о сладкий сон, пока нас смерть не скосит,
И насладиться дай приятностьми ее,
Пока не обратит их смерть в небытие.

Иль только понимать свои несчастья ясно
Всесильны небеса нас в свет произвели,
И утешенья нет для смертных на земли?
Престанем размышлять о том, что нам ужасно,
Изыщем способы ко облегченью бед,
Оставим по себе мы сладкой жизни след.

Когда мы целый век не можем наслаждаться,
Потщимся хоть продлить приятность сих минут,
Без возвращения которы протекут,
И чтоб раскаяньем впоследок не терзаться,
Пусть наших радостей кратчайшие часы
Составят сладку жизнь, пока цветут красы.


<1763>

Опасный случай

Купидо некогда, в присутствии прекрасной,
К своим победам пук ковал любовных стрел;
В тот час ужасный
Работу бога я сего вблизи смотрел.
Он искрами меня со всех сторон осыпал;
Жар в кузнице его вкруг воздух так разжег,
Что в страхе был и сам сей бог.
Уже из рук его разжженный молот выпал;
Хотел от жару наконец
Лететь к красавице любовных стрел кузнец;
Но мимо он огня летел неосторожно:
Сгорели крылья там его.
И дале уж лететь ему не стало можно,
Как лишь до сердца моего.


<1763>

От зрителя комедии «Недоросля»

Почтенный Стародум,
Услышав подлый шум,
Где баба не пригоже
С ногтями лезет к роже,
Ушел скорей домой.
Писатель дорогой!
Прости, я сделал то же.


<1782 (?)>

Песня

Пятнадцать мне минуло лет,
Пора теперь мне видеть свет:
В деревне все мои подружки
Разумны стали друг от дружки;
Пора теперь мне видеть свет. (2 раза)

Пригожей все меня зовут:
Мне надобно подумать тут,
Как должно в поле обходиться,
Когда пастух придёт любиться;
Мне надобно подумать тут. (2 раза)

Он скажет: я тебя люблю,
Любовь и я ему явлю,
И те ж ему скажу три слова,
В том нет урона никакова;
Любовь и я ему явлю. (2 раза)

Мне случай этот вовсе нов,
Не знаю я любовных слов;
Попросит он любви задаток, -
Что дать? не знаю я ухваток;
Не знаю я любовных слов. (2 раза)

Дала б ему я посох свой, -
Мне посох надобен самой;
И, чтоб зверей остерегаться,
С собачкой мне нельзя расстаться;
Мне посох надобен самой. (2 раза)

В пустой и скучной стороне
Свирелки также нужны мне;
Овечку дать ему я рада,
Когда бы не считали стада;
Свирелки также нужны мне. (2 раза)

Я помню, как была мала,
Пастушка поцелуй дала;
Неужли пастуху в награду,
За прежнюю ему досаду,
Пастушка поцелуй дала? (2 раза)

Какая прибыль от того,
Я в том не вижу ничего:
Не станет верить он обману,
Когда любить его не стану;
Я в том не вижу ничего. (2 раза)

Любовь, владычица сердец,
Как быть, научит наконец:
Любовь своей наградой платит
И даром стрел своих не тратит;
Как быть, научит наконец. (2 раза)

Пастушка говорит тогда:
Пускай пастух придёт сюда;
Чтоб не было убытка стаду,
Я сердце дам ему в награду;
Пускай пастух придёт сюда. (2 раза)


<1773>

Понеже

"Понеже" говорят подьячие в приказе:
Понеже без него не можно им прожить,
Понеже слово то показано в указе,
Понеже в выписке оно имелось быть,

Понеже секретарь им сделался в заразе,
Понеже следует везде его гласить.
Понеже состоит вся сила их в понеже,
Затем и не живет у них "понеже" реже.


<1761>

Пословица

Змея хоть умирает,
А зелье всё хватает -
Пословица есть у людей.
Скажу в пример я сказку к ней.
Которого не помню года
Ко облегчению народа
Скончал свой век
Приказный человек,
То есть подьячий,
Который в самый век еще ребячий
Был выучен просить за труд.
Он скоро понял ту науку,
Крючком держать, протягши, руку,
Пока ему дадут.
И сверх того он был изрядный плут.
И прочие крючки завидовали вору,
Что драл со всякого он взятки без разбору,
Лишь только б где ему случилось обмочить
Перо в чернила.
Состарился крючок, и уж слабела сила
За труд просить;
Приходит смерть к нему с косою,
Велит, чтоб он дела приказные бросал
И больше не писал.
Подьячий, ухватя чернильницу рукою,
Другую протянул, уже лишася сил,
И с смерти за труды просил.
Сбылась пословица: змея хоть умирает,
А зелье всё хватает.


<1761>

Превращение Купидона в бабочку

Досадой некогда Юпитер раздраженный,
Как дерзкий бог любви ему стрелой грозил,
Во гневе яростном, за скиптр пренебреженный,
В вид бабочкин божка сего преобразил.
Вдруг крылышки из рук явились голубые,
Взлетел и в бабочку преобразился бог:
Он рожки получил и ножки золотые;
Он плакать начинал, но плакать уж не мог.
Нет лука у него, нет стрел и нет колчана, -
Победы все его пресек ужасный рок.
Садится он на верх иль розы, иль тюльпана,
Перелетаючи с цветочка на цветок.
Но жалость наконец Юпитер ощущает,
Вид прежний на себя велит ему принять:
Не вечно он казнит, не вовсе он прощает,
Чтоб дерзкие его страшились прогневлять.
Явился паки лук, приемлют силу стрелы,
И в прежнем виде стал прощенный наконец,
Лишь бабочкины с ним остались крылья целы,
Во знак, что гневен был к нему богов отец.

Не стало с той поры в любови постоянства,
Как сделался крылат предерзкий Купидон;
Ища иных побед и нового подданства,
Летает с той поры из сердца в сердце он.
Но вечно будешь жить, о бог любви! со мною,
И навсегда мое ты сердце взял во плен:
Конечно, я тогда пронзен твоей стрелою,
Как в бабочку еще ты не был превращен?


<1763>

Превращение пастуха в реку и происхождение болота

Кларису зря с высоких гор,
Алцип близ чистых вод, в долине,
И зря ее несклонный взор,
Пенял за то своей судьбине,
Что каждый день Кларису зрит
И каждый день в тоске страдает;
Что пленный дух она томит,
Приятных дней его лишает.
Клариса каждый день в водах
Приходит мыться обычайно;
И каждый день Алцип в кустах
Прельщается Кларисой тайно.
Не смеет к строгой подступить,
Не смеет ей в любви открыться,
Чтоб гнев любовью не купить
И всей надежды не лишиться.
Любовью робкою смущен,
Богов он просит неотступно,
Чтоб был он в реку превращен,
Надеясь быть с любезной купно,
Когда Клариса к тем водам
Придет нагая обмываться,
Ко всем он будет красотам
Своей любезной прикасаться.
Богов он втуне упросил,
Его надежда обманула:
Когда Алцип рекою был,
Клариса в оной утонула.
Алцип сто раз судьбину клял,
Что ею так наказан грозно;
И втуне смерти он желал:
Сие желанье было поздно;
Водам не можно умирать;
Лишь только без своей любимой,
В тоске осталось иссыхать
И в горести неутолимой,
Где прежде лил прозрачный ток,
На месте там болото ныне;
Мутится там всегда песок,
И шум ключей умолк в пустыне.
Но если в берег бьет волной,
То кажется, что бьет со вздохом;
Брега, как будто сединой,
Покрылись тамо белым мохом.
Уединяясь от людей
Места там стали непроходны;
И кажут будто слез ручей,
Где видятся теченья водны.


<1769>

* * *

Премудрость тщетная не может нас избавить
От смерти лютыя, ни сохранить от бед,
И не предскажет нам, что будет с нами впредь;
Не лучше ль сей труд, о смертные! оставить,
В котором пользы нет?


<1763>

Пчелы и Шмель

Пчелино общество, с тех пор как создан свет,
Житейских должностей всегда примером было,
Всегда союз любило,
Всегда носило мед.
Вблизи каких-то Пчел пчелиный подражатель,
Знакомец иль приятель,
Устроивши в земле конурку и постель,
Работал также Шмель.
Куда летит Пчела, туда и Шмель летает,
И также мед таскает.
Хорош такой сосед,
Который носит мед;
И Пчелы, чтоб завесть с соседом хлебосольство,
Судили нарядить нарочное посольство,
Шмеля просить,
Чтоб вместе жить
И вместе мед носить.
К Шмелю от матки Пчел явились депутаты:
«Послушай, — говорят, — поди ты к нам в дупло,
У нас просторно и тепло.
Мы будем завсегда твои друзья и браты,
И во]зьмем всех Шмелей к себе из подземель». -
«Я род пчелиный почитаю,
И вашу добродетель знаю, -
Ответствовал им Шмель. -
Но в вашем обществе живут нередко Трутни,
Которые творят и шалости и плутни;
Их плутни разбирать,
Так время потерять.
Я знаю цену службы
И всей пчелиной дружбы:
Хотя же у себя тружуся я един,
Но в доме я моем свободный господин».


Разговор между Минервой и Аполлоном

           Минерва

Почто прискорбный вид являешь,
Когда на Геликон взираешь?

           Аполлон

В счастливейших в России днях,
Как мудрость пресекает страх,
Свободу музам отверзает,
Невежд в границах заключает,
Богиня! знаешь, столько крат
Обтек я в радости твой град;
Я видел ныне муз молчащих,
Я видел их подобно спящих.

           Минерва

Желание я знаю муз;
Я их возобновлю союз;
Наукам верну дам подпору
И в нову почесть их собору
Возвысить область в них мою,
Начальство Дашковой даю.


<1783>

Рецепт больному

Когда любовный бог приемлет в сердце царство,
Рассудок слабое против него лекарство:
Имеет оный бог и силу и коварство.
Когда своей стрелой поранит он кого,
Ничто не исцелит, кроме лекарств, его.


<1773>

Сказка

Хотелось дьявольскому духу,
Поссорить мужа чтоб с женой.
Не могши сделать то собой,
Бес подкупил одну старуху,
Чтоб клеветою их смутить,
И обещал за то ей плату.
Она, обрадовавшись злату,
Не отреклась ему служить
И, следуя чертовской воле,
К жене на тот же день пошла,
За прялкою ее нашла;
А муж пахать поехал в поле.
"Здорова ль, кумушка, живешь? -
Старуха спрашивать так стала. -
Я с весточкою прибежала,
Что очень скоро ты умрешь".
Потом старуха напрямки
Жене сказала так об муже:
"Нельзя того быть, матка, хуже, -
Ты от его умрешь руки:
Он в кузницу ходил нарошно,
Чтоб нож себе большой сковать.
Я, право, не хочу солгать,
Мне то подслушать было можно,
Как он назад дорогой шел,
Тебя зарезать похвалялся,
И нож на поясе мотался.
Смотри, чтоб впрямь не заколол.
Я дам тебе траву такую:
Как будешь при себе держать,
То муж не станет нападать,
И отменит к тебе мысль злую.
Да только, свет мой, не забудь,
Побереги младого веку,
Или не сделал бы калеку.
Лишь он войдет, траву брось в грудь.
Когда б тебя я не любила,
То бы совету не дала:
Я не хочу тебе вить зла.
Прости, и помни, как учила".
Лукавая хрычовка та
Тотчас и к мужу побежала;
Его там на поле сыскала.
"Я бегала во все места, -
Старуха говорит с слезами. -
Еще ты, батюшка мой, жив!
Поди теперь домой ты с нив;
Поди, своими ты глазами
Увидишь женину любовь.
Она, увидевшись со мною,
Сказала мне, с надеждой тою,
Что злости буду я покров,
Как встретишься, вошед, ты с нею,
То бросит той травой в тебя,
Котору держит у себя,
Чтобы пошел ты в землю ею.
Тебя мне, ей'ей! батька, жаль!
И не жалеть о том не можно,
Когда б жена твоя безбожно
Намеренье свершила вдаль.
Вот нож тебе, возьми скорея,
Поди к жене теперь, поди,
И злость ее предупреди,
Зарежь злодейку, не жалея.
Увидишь правду ты мою,
Когда увидишься с женою.
А чтоб не умер ты травою,
То я тебе совет даю,
Чтоб нож вонзить ей прямо в груди.
А ежели не так воткнешь,
То от травы тотчас умрешь:
Так говорят все стары люди".
Мужик, сию услыша весть,
Упал тогда старухе в ноги.
В слезах не видит он дороги,
Спешит скоряй на лошадь сесть.
Дивится жениной он злобе,
За что б озлилась так она;
Смущеньем мысль его полна:
Не хочется быть рано в гробе.
Приехал только лишь домой,
Жена тотчас его встречает
И мниму злость предупреждает:
В грудь бросила ему травой.
Мужик взбесился, зря то ясно,
Что хочет уморить жена.
"Постой, - вскричал, - уж злость видна,
Узнав, как с мужем ты согласна.
Не думай, чтоб свершила зло:
Умри, коль смерти мне желаешь;
Сама себя теперь караешь,
Тебе злодейство то дало".
Сказав то, вынул нож ужасной,
Вонзил жене невинной в грудь.
"Что муж тебе я, ты забудь,
Коль мне не хочешь быть подвластной.
Умри, проклятая душа,
Коль мужа умертвить хотела,
Себя ты тем не пожалела".
Жена тогда, едва дыша,
Сказала мужу, умирая,
Что смерть приемлет без вины
И что старухой смущены:
"Она, безбожница, нас злая
С тобою разлучила ввек".
Узнал и муж тогда старуху,
Но уж жена лишилась духу.
Жалел, что жизнь ее пресек.
Но мужнее тогда жаленье,
Хотя и каялся в вине,
Уж поздно было о жене,
И невозвратно то лишенье.
А ту хрычовку сатана,
За женину ножом утрату,
Во аде наградил в заплату,
Чтоб вечно мучилась она.
Читатель! сказку ты читая,
Жалей о тех, жалей со мной,
Которы гибнут клеветой,
Безвинно жизнь оканчивая.
Найдем и много мы старух,
Которых злость развраты множит,
Чего и дьявол сам не может,
Чтобы поссорить в дружбе двух.
Клеветники - у чорта сети,
Которыми он ловит тех,
Что, кроме истины, утех
Неправдой не хотят имети.


<1761>

Скупой

     Притча

Какую пользу тот в сокровищах имеет,
Кто в землю прячет их и ими не владеет?
Живет в провинции скупяк,
И хочет вечно жить дурак,
Затем, что предки жили так.
По дедовскому он примеру
И по старинному манеру,
Имеет к деньгам веру,
Не бреет никогда усов,
Не курчит волосов:
У прадеда его они бывали прямы,
Который прятывал всегда богатства в ямы.
Таков был дедушка, отец и сын таков.
Когда он при конце, впоследки, рот разинул,
Едва успел сказать жене,
Что деньги он в земле покинул,
В саду, в такой-то стороне;
Но чтоб не трогать их, - и умер с тем заветом;
Жена, не тронув их, простилась после с светом.
Вступил в наследство внук,
Но деньги те еще людских не знали рук,
По завещанью он зарыл их в землю ниже,
Как будто для того, чтоб были к черту ближе.


<1761>

Слух и видение

Сатир в своей пещере,
Желая вещи знать по вере,
У всех летучих вопросил:
"Зачем пчела везде летает?"
Кузнечик доносил,
Что он не в дальности от улья обитает
И что к Кузнечику Пчела гудеть летает.
Спросил у Саранчи: в ответ из'за плеча,
Шепча,
Сказала саранча,
Что так, как и она, Пчела гулять летает.
Спросил у бабочки: летает на цветы
И машет там крылами.
Спросил у Воробья: летает на кусты,
Порхать между ветвями.
И каждый, наконец, как чувствовал иль знал,
По своему сказал.
Сатир, подумавши, ко улью сам явился.
Из уст самой Пчелы вопрос тогда решился:
Ты видишь улей сам; ответ найдешь внутри,
Приди да посмотри.


<1783>

Станс к Дмитрию Григорьевичу Левицкому

Левицкий! начертав российско божество,
Которым седьм морей покоятся в отраде,
Твоею кистью ты явил в Петровом граде
Бессмертных красоту и смертных торжество.
Желая подражать парнасских сестр союзу,
Воззвал бы я, как ты, себе на помощь музу
Российско божество пером изобразить;
Но Аполлон его ревнует сам хвалить.


<1783>

Станс к Л. Ф. М.

Собор парнасских сестр мне кажет прежню лиру;
Приятно вспоминать во осень лет весну;
Я вновь хочу воспеть иль Хлою, иль Темиру, -
Не смею лиру взять, в свирель играть начну.

Пускай мое перо их прелести представит,
Меня воспламенит их петь моя любовь...
Темира ль, Хлоя ли стихи мои составит,
Я чувствую, увы! что в жилах стынет кровь.

Не примут дани сей ни Хлоя, ни Темира,
Одна и та давно прелестна, хороша;
В победах красоты, во всех забавах мира -
Скучна живет любовь, где страстна лишь душа.

Но сей ли только путь пиитам узаконен?
Пиши сатиры ты, мне муза говорит,
Ко оскорблению людей мой ум несклонен,
И нравы исправлять не мне принадлежит.

За слово невзначай рассердятся другие,
И острые умы припишут слову толк, -
Загадки сфинксовы возникнут в дни златые,
Где глас лжемудрости давно уже умолк.

Не делав людям зла и им желая блага,
Словами острыми невинно досаждать
Прилична может быть во младости отвага,
А в зрелом возрасте прилично рассуждать.

Но, внемля гласу муз, не буду я безгласен;
Что петь - у множества народов вопрошу;
От бытности вещей мой будет стих прекрасен,
Екатерину я на лире возглашу.

Иной вещает мне: она, прервав препоны,
Из диких прихотей ум общества творит,
И благонравия и кротости законы,
К незыблемому всем спокойствию, дарит.

Другой, красясь мечом, победой увенчанным,
Сторично за нее желает кровь пролить,
И всюду с мужеством и сердцем постоянным,
Ревнуя, ищет сам врагов ее разить.

Взводя усердный взор на Павла и Марию
И в отраслях от них породу чтя богов,
Иной поет сто крат счастливую Россию,
Блаженство стран ее счисляет в круг веков.

Другой, обременен несчастною судьбою,
Прибегну я под кров Минервы, говорит,
Речет: прейдут беды; он видит пред собою
Минервы росския божественный эгид.

Но в ревности, ее щедротой воспаленный,
Кто хочет боле знать, коль глас парнасский мал,
Пускай пространнее вопросит у вселенной, -
Она дополнит то, что кратко я сказал.


<1784>

Станс

С любезной живучи в разлуке,
Мой томный дух теперь страдает;
И быть, по гроб в сей злейшей муке
Судьбина гнева предвещает.

О рок! за что, о рок жестокий!
Меня несносно так караешь?
Или в печали сей глубокой
Мученья большего желаешь?

Когда не сыт ты сей напастью,
Что самой смерти мне тяжеле,
Рази меня во гроб всей страстью
И успокой дух томный в теле.

Рви, мучь, терзай как можно зляе:
Коль жизнь свою я ненавижу,
Коль нет того, что мне миляе
Всего, что в свете я не вижу.

Я смерть себе приму в награду
За всё мое теперь терпенье.
Один мне будет гроб в отраду
С моей любезной в разлученье.

А ты, дражайшая! заочно
Почувствуй, как мой дух страдает;
И если быть тому не мочно,
Чего надежда нас лишает,

Приди на место, где могила,
И вспомни, как с тобой расстался;
Мне жизнь моя быда постыла,
И без тебя все дни терзался.

Те взоры, что меня пленяли,
Пусти во прах иссохши тела,
Чтоб купно кости ощущали
То, что меня ты пожалела.


<1760>

Стихи к деньгам

Божественный металл, красящий истуканов,
Животворящая душа пустых карманов,
Подпора стариков, утеха молодых,
Награда добрых дел, нередко и худых,
Предмет воюющих, порой живущих мирно,
И досажденье тех, у коих брюхо жирно,
Здоровья, бодрости и силы подкрепитель,
Сподручник счастия, свободы искупитель,
Магнит торгующих и бог ростовщиков,
Разумных добрый вождь и гибель дураков,
О деньги, к вам стихи писать предпринимаю,
Но, муза, не тебя я в помощь призываю,
Ты так же, как и я, карманами бедна,
И нагота твоя в картинах нам видна;
Велика ты душой и разумом богата,
Правдива и честна, и в песнях торовата;
Твоею лирою пленяюсь часто я,
Но участь скудная известна мне твоя.
Отец стихов Гомер, твою приявши лиру,
В наследство славу лишь свою оставил миру.
Анакреона ты подобно возбуждала,
В весельях ел и пил, и жил Анакреон,
Но что оставил нам? Одних лишь песен звон.
Овидий, коего ты нежностью снабдила,
Овидий, коего пером любовь водила,
Кто сладким, наконец, творением своим
Пленил толико всех, колико древний Рим,
Овидий, коего стихи Кларисе любы,
В холодном севере скончал свой век без шубы.
Другой чрез много лет, писав приятный вздор,
По смерти, как Гомер, в народах сделал спор:
Потомки разные доказывать трудились,
Что с сим писателем в одной земле родились;
Высоко ставили себе такую честь,
Коль город, где возмог пиита произвесть,
Но о стяжательном никто не спорил праве
Того, кого завидовали славе.
Хоть слава шумная имеет много уст,
Но слава, как и я, карман имеет пуст,
Летая налегке в подсолнечной с трубою,
Металлов не берет богиня та с собою.
Везде о всех и всем все вести говоря,
Нагая носится чрез горы и моря.
О деньги, нет у вас ушей, ни глаз, ни гласа,
Но чувства вам не раз давал певец Парнаса,
Я прежни приведу на память чудеса:
Когда Орфей играл, плясали древеса,
И камни, что поля неплодным удручали,
От песней двигались и чувство получали.
Преобращалася тогда земля в металл,
Курс денег с той поры известен в мире стал;
Тогда произвелась ходячая монета
И стала колесом вертящегося света.
Движенье новое земной воспринял шар,
За деньги всякий всем даваться стал товар;
Тогда осыпалась земля сребром и златом,
Богатый без родства богатому стал братом;
Не то ли век златой, известный нам в стихах,
Который и поднесь хранится в кошельках?
И некто написал, что стали человеки
В железных сундуках хранить златые веки.


<1783>

Стихи на дачу, называемую «Красная мыза», 1775 года

Болота превратить в прекрасные луга,
Извлечь из недр земли ключи потоков чистых,
Повсюду взор привлечь на тропки, на брега,
Явить во всей красе приятность рощ тенистых,
Гуляющим дарить веселье и покой, -
Таких блаженных мест чудесное начало
В старинны времена богам принадлежало,
Но ныне строится Нарышкиных рукой.


<1775>

Стихи на дружбу

Без дружбы человек себя особо зрит,
Пустыннику подобен,
Который жизнь влачит,
К утехам неспособен;
Но дружбою свое
Мы множим бытие.
О дружба, дар небесный!
Тобою счастливы на свете мы,
Тобою кроткие умы
Чувствительных сердец союз узнали тесный.
Тишайшее пристанище души,
О дружба! наконец ты стих мой доверши,
И будь толико в нем любезна,
Колико ты полезна.


<1773>

Страх любви

О сильный бог любви!
Желал бы я, чтоб ты сказал моей прекрасной,
Какой безмерный жар я чувствую в крови,
И чтоб ты мне помог в моей любви несчастной;
Но трепещу, ее представя красоты,
Чтою мой поверенный, мне к горшему несчастью,
Не воспылал, как я, подобною к ней страстью:
Ты скажешь, что не я люблю, а любишь ты.


Тщеславие

Все люди исстари не чтут за правду сказки,
А ложь употреблять привыкли для прикраски.
Что слышал от людей, я сказываю то ж;
Коварные, сплетая ложь,
Других обманом уязвляют.
Кто хочет, верь тому; кто хочет, хоть не верь,
Я сказочку начну теперь:
Коза с рождения Медведя не видала
И не слыхала,
Что есть такой на свете зверь;
Но храброю себя повсюду называла,
Хотела показать геройские дела,
И, следственно, была
Смела.
Однако на словах, а не на деле,
Геройских дел ее не знал никто доселе;
И, по ее словам, Самсон и Геркулес
Не много перед ней поделали чудес.
"Причина ль, - говорит, - увидеться с Медведем?
Тотчас туда поедем", -
И в доказательство пошла, не медля, в лес,
Пошла Коза на драку;
Так бодро Телемак не оставлял Итаку,
Так храбро Ахиллес не шел против троян,
Великий Александр, с победой персиян,
В толикой пышности не возвращался в стан.
Идет и говорит, чтоб дали ей дорогу.
Идет Коза в берлогу,
И приближается смотреть:
Незнаем ей Медведь.
Увидела, что с ним лежит ее подружка,
И думала, у них великие лады, -
Пошла туда Коза, не знаючи беды.
Худая с ним игрушка;
Неугомонен стал сосед,
Для гостьи кинул он обед;
А гостья в шутку то не ставит,
Что жестоко ее Медведь за горло давит.
Не хочет уж Коза гостить
И просится, чтоб быть, по'прежнему, на воле;
Клянется, что к нему ходить не станет боле,
Когда он от себя изволит отпустить.
Коза Медведя не обманет,
Он сделал, что она ходить к нему не станет,
Затем, что с места уж не встанет.
Не лучше ль было бы, когда б моя Коза,
Не пяля в лес глаза,
Жила без храбрости в покое?
А смелость только быть должна в прямом герое.


<1761>

Умеренность

Доволен жизнью я моею,
А утверждает в ней мое блаженство то:
Когда чего я не имею,
Я то считаю за ничто.


<1763>

* * *

Хвалите Господа небес,
Хвалите все небесны силы,
Хвалите все Его светилы,
Исполненны Его чудес.

Да хвалит свет Его и день,
Земля и воздух, огнь и воды;
Да хвалят рыб различны роды,
Пучины, бездны, мрак и тень.

Да хвалят холмы и древа,
Да хвалят звери, гады, птицы,
Цари, владыки, сильных лицы
И всяка плоть, что Им жива.

Да хвалит своего Творца,
Да хвалит всякое дыханье:
Он милует Свое созданье,
И нет щедрот Его конца.


<1760>

Эклога

Уже осенние морозы гонят лето,
И поле, зеленью приятною одето,
Теряет прежний вид, теряет все красы;
Проходят радости, проходят те часы,
В которы пастухи средь рощи обитали.
Уже стада ходить на паству перестали,
И миновалася приятность прежних дней,
Когда предвозвещал Аврору соловей,
На зыблющихся пел сучках и утешался,
И голос одного по рощам раздавался.
Не летний дождь идет, и не из прежних туч;
Светило с высоты пускает слабый луч.
Холодный дует ветр, зефир уже не веет;
Летит с деревьев лист, и вянет и желтеет.
Вчера овец погнав, уже в последний раз
Кларису я узрел, о, час, приятный час!
Но лето кончилось и паству пресекает,
И вместе с ним моя свобода утекает.
Клариса день один со мной овец пасла,
Но навсегда мою свободу унесла.
Я чувствую в себе; но что? и сам не знаю;
Кларису я любить сердечно начинаю.
Что думать не начну, я думаю об ней,
Нейдет Клариса вон из памяти моей.
Люблю, и видеть я хочу ее всечасно:
Расстаться с нею мне... и мыслить то ужасно.
Нельзя изобразить, что я без ней терплю,
Как только, что ее сердечно я люблю.
Приятно чувствовать, и мыслить то приятно:
Ах! если б ей любви желанье было внятно!
Приятней и того мне с нею говорить.
Увидя раз ее, не можно позабыть.
Пойду за нею вслед, она живет у речки,
Скажу, что наши там смешалися овечки,
Что в стаде двух иль трех своих не нахожу,
А между тем я ей и более скажу;
И, может быть, найдем другие мы причины,
Чтоб видеться всегда с Кларисой без скотины.



<1761>

Эпистола

"Сын! начинаешь ты, мне кажется, мотать,
И хочешь своего отца ты разорять:
Сокровище мое, что для тебя копится,
Ты хочешь расточить - ты думаешь учиться;
Учителям платить за то ты хочешь, мот,
И книги покупать. Какой, скажи, в том плод,
Что будешь ты болтать со всеми по'французски?
Дед больше твой не знал, как только что по'русски,
И с нуждою слагал в часовнике он склад, -
А не по'нашему с тобою был богат".
Сия то речь была отца скупого к сыну,
Что, видим мы теперь, схож больше на скотину,
Чем на таких людей, что, в детстве изучась
Старанием отцов, богатство чтут за грязь,
Коль то везде нажить разумному нетрудно.
Бесспорно: хоть иной глупец живет не скудно
И гасами на нем укладен весь кафтан,
Но с блеском золота сугубо он болван.
Другой таким отцом воспитан из младенства,
Достиг до самого он глупых совершенства;
Богатством ослеплен, того всечасно ждет:
Когда достанется? когда отец умрет?
В его тогда руках отцовско будет злато;
Таким же дураком он будет жить богато;
В веселье он тогда свой век, и без наук,
С такими, как и сам, препроведет без скук,
Ученья ересь чтоб в дому его не пахла:
От старости его уж матушка одряхла;
Чтоб сын его, а ей чтоб внучек дорогой
Тем древности ее не тронул бы покой.
Когда ж над нею смерть свою покажет силу,
То придет он тогда на бабкину могилу,
Заплачет и ее там будет поминать,
Случалось вживе как при ней ему гулять.
Вот плод какой детей худого воспитанья!
О вы! которые толь подлого желанья,
Чтоб дети в глупости век ваши провели,
Такой ли плод должны иметь мы на земли,
Чтоб только собирать учились деньги дети?
Не то старанье мы об них должны имети,
Но чтоб открыть им то, чем Бог нас одарил.
Премудрость он свою чрез разум в нас явил;
Но разум сей снискать не можем без ученья;
Не ищет кто его, достоин сожаленья.
  

Вы читали онлайн стихи: русский поэт Богданович: биография автора и тексты произведений.
Классика русской поэзии: Богданович стихотворения о любви, жизни, природе из большой коллекции коротких и красивых стихов известных поэтов России.

......................
Стихи поэтов 

 


 
Бестужев
Блок
Бобров
Богданов
Богданович
Большаков
Боровиковский
Брюсов
Буданцев
Будищев
Бунин
Бунина
Буренин
Бурлюк
Бутурлин
Бухов
       
   

 
  Читать тексты стихов поэта. Коллекция произведений русских поэтов, все тексты онлайн. Творчество, поэзия и краткая биография автора.