Жемчужников: стихи русского поэта и биография

НА ГЛАВНУЮ ПОЭТЫ на Д-И:
Давыдов
Данько
Деларю
Дельвиг
Державин
Дмитриев И
Дмитриев М
Добролюбов А
Добролюбов Н
Дрожжин
Дуров
Ершов
Есенин

Ефименко

       

 
Поэт Жемчужников: биография и стихотворения

Краткая биография русского поэта:

 Алексей Михайлович Жемчужников [10 (22) февраля 1821, Почеп, ныне Брянской области — 25 марта (7 апреля) 1908, Тамбов] — русский лирический поэт, сатирик и юморист.

Родился в дворянской семье и приходился племянником известному писателю Антонию Погорельскому, двоюродным братом Алексею Толстому. Вырос в родовом имении Павловка под Ельцом, затем учился в Санкт-Петербурге в гимназии и в Училище правоведения. Жемчужников служил в Сенате и участвовал в сенатских ревизиях Орловской и Калужской губерний и таганрогского градоначальства; позже был помощником статс-секретаря Государственного совета. Его карьера развивалась довольно успешно, однако в 1858 он вышел в отставку, что было жестом отчасти демонстративным. Последующие пять лет Алексей Жемчужников жил в Калуге и отчасти в Москве, тесно общаясь со своим соучеником и мужем своей сестры, калужским губернатором Виктором Арцимовичем (видным политиком реформаторского крыла), а также с жившими в Калуге бывшими декабристами, прежде всего с Гавриилом Батеньковым.

В 1863—1884 Алексей Жемчужников живёт за границей: в Германии, Швейцарии, Италии, Франции. Вернувшись в Россию, главным образом остается в Тамбове и Тамбовской губернии, в имении своего зятя Михаила Баратынского (родственника поэта Евгения Баратынского).

Печатался Жемчужников с 1850 в журналах «Современник», «Отечественные записки», «Искра». На раннем этапе творчества Жемчужникова наиболее заметной его частью была созданная совместно с братом Владимиром Жемчужниковым и двоюродным братом Алексеем Толстым литературная маска Козьмы Пруткова.

В 1859—1869 Алексей Жемчужников не печатался и почти не писал. Затем постепенно, особенно после возвращения в Россию в 1884, начал возвращаться в литературу. Первая книга стихотворений Жемчужникова была издана лишь в 1892, однако, уже как том признанного мастера, с портретом автора и автобиографическим очерком. В 1900, к 50-летию его литературной деятельности, вышел в свет новый сборник Жемчужникова «Песни старости». В том же году он был избран почётным академиком Российской Академии наук. Юбилейные торжества были отмечены сердечными приветствиями Льва Толстого, Владимира Соловьёва и других крупнейших деятелей русской культуры.

Преобладающий элемент в поэзии Алексей Жемчужникова — искреннее, глубоко прочувствованное и метко выраженное негодование на общественную ложь; Жемчужников представлял крайне редкий в то время пример истинного патриота, болезненно чувствующего действительное зло своей родины и желающего ей настоящего добра. Ходячая ложь, подменивающая патриотизм грубым национальным самомнением и шовинизмом, беспощадно обличается в сатире Жемчужникова.

Несмотря на преобладание у Жемчужникова патриотической сатиры, в его поэзии много чистого лиризма. Из основных мотивов лирики особенно сильно у него чувство природы. В любви поэзия Жемчужников отметила только момент первой встречи («Странно! мы почти что незнакомы») и скорбь последней разлуки; любовное чувство проявляется здесь в прозрачной чистоте, без малейшей эротической примеси, которой не чужды даже любовные мотивы у Тютчева. Вообще, лирические стихотворения Жемчужникова, хотя и немногочисленные, так же оригинальны, как и его сатира, и занимают своё неотъемлемое почетное место в русской поэзии.


Поэт Жемчужников: читать тексты стихов: (по алфавиту)


Былые радости! Как ныне
Я вас, далеких, назову?
Напев родимый на чужбине;
В лесу чуть слышное: ау!
Приток в окно струи воздушной;
Веселый возглас в тишине;
Во тьме и грустно и радушно
Огни, мигающие мне...


Март 1898, Тамбов

Возвращение холодов

Опять погода стужей дышит,
Зато на окнах, сквозь лучи,
Мороз опять узоры пишет
Своей серебряной парчи.

Хотя природою отсрочен,
Казалось, близкий ледоход -
Но нет причин пенять мне очень
На мерзлый снег, на прочный лед.

Меня приятно греют печи;
И хоть старик, но не больной,
Без нетерпенья жду я встречи
С еще далекою весной.

На солнце в комнатах не чахнут
Азалий нежные цветы,
И гиацинты сильно пахнут,
Как словно кудри завиты.

Когда бы сердце не щемило
От этих ужасов войны,
Как бытие мне было б мило
Без всяких прелестей весны.

О, бытие!.. Мне в нем отрада,
И сознаю я, и дивлюсь,
Как человеку мало надо,
Покуда чуток жизни вкyc.


Февраль 1904, Тамбов

Воспоминание в деревне о Петербурге

Жаль, что дни проходят скоро!
К возвращенью время близко.
Снова, небо скрыв от взора,
Тучи там повиснут низко.
      
Ночью, в дождь, слезами словно
Обольются там окошки;
А на улице безмолвной,
Дребезжа, проедут дрожки;
      
Да очнувшись: вора нет ли,-
Стукнет палкой дворник сонный;
Да визжать на ржавой петле
Будет крендель золоченый...


1857

* * *

Гляжу ль на детей и грущу
Среди опустелого дома -
Все той же любви я ищу,
Что в горе так сердцу знакома...

К тебе, друг усопший, к тебе
Взываю в безумной надежде,
Что так же ты нашей судьбе
Родна и причастна, как прежде.

Все мнится - я долгой тоской,
Так больно гнетущей мне душу,
Смущу твой холодный покой,
Твое безучастье нарушу;

Все жду, что в таинственном сне
Мне явишься ты, как живая,
И скажешь с участьем ко мне:
"Поплакать с тобою пришла я"...


9 февраля 1876

Дорожная встреча

Едет навстречу мне бором дремучим,
В длинную гору, над самым оврагом,
Все по пескам, по глубоким, сыпучим,-
Едет карета дорожная шагом.

Лес и дорога совсем потемнели;
В воздухе смолкли вечерние звуки;
Мрачно стоят неподвижные ели,
Вдаль протянув свои ветви, как руки.

Лошади медленней тянут карету,
И ямщики погонять уж устали;
Слышу я - молятся: "Дай-то бог к свету
Выбраться в поле!.." Вдруг лошади стали.

Врезались разом колеса глубоко;
Крик не поможет: не сдвинешь, хоть тресни!
Все приутихло... и вот, недалеко
Птички послышалась звонкая песня...

Кто же в карете? Супруг ли сановный
Рядом с своей пожилою супругой,-
Спят, убаюканы качкою ровной
Гибких рессор и подушки упругой?

Или сидит в ней чета молодая,
Полная жизни, любви и надежды?
Перед природою, сладко мечтая,
Оба открыли и сердце, и вежды.

Пение птички им слушать отрадно,-
Голос любви они внятно в нем слышат;
Звезды, деревья и воздух прохладный
Тихой и чистой поэзией дышат...

Стали меж тем ямщики собираться.
Скучно им ехать песчаной дорогой,
Да ночевать не в лесу же остаться...
"С богом! дружнее вытягивай! трогай!.."


1856

Другу

Тебе, познавшему отраду тайных слез
И посещенному глубокой, скорбной думой,
Я с возрождением приветствие принес:
Воскресни к жизни,- плачь и думай!
      
Не говори: "Мне дней самозабвенья жаль;
Забав беспечных рой меня покинул рано..."
Полюбишь ты свою разумную печаль, -
Возненавидишь блеск обмана.
      
Живи! Теперь ты жить достоин! Светских нег
Пришла пора стряхнуть мертвящие оковы.
К тебе весна идет; холодный тает снег, -
Под ним цветы расцвесть готовы.


1855

Думы оптимиста

В лучшем из миров
Все ко благу шествует;
Лишь от разных слов
Человек в нем бедствует.

Назовешь их тьму;
Но, иных не трогая,
Например возьму:
Убежденье строгое.

Или вот еще:
Цель избрав полезную,
То я горячо
Людям соболезную;

То я, как дитя,
За свободой бегаю,
Шалость эту чтя
Альфой и омегою.

Всем своя судьба.
С неизбежной долею
Всякая борьба -
Пустяки, не более.

Ты смекай умом,
Но имей смирение;
Правила ж притом
Нет без исключения.

Речь разумных лиц
Властью не карается,
Как и певчих птиц
Пенье не стесняется.

Люди разве все
Мрут от истощения?
Даже и о псе
Видим попечения.

Кабы всем покой,
И притом почтительно
Жить бы под рукой
Благопопечительной,

Да слова забыть,
От которых бедствия...
Ах, могли бы быть
Чудные последствия!

Опыт учит ждать.
Те безумны нации,
Что спешат сорвать
Плод цивилизации.

Впереди - века.
Им-то что ж останется?
Пусть висит пока,
Зреет да румянится.

Время подойдет -
Сам собою свалится;
И кто съест тот плод -
Век свой не нахвалится...

Ныне же - доколь
Это все устроится -
Были бы хлеб-соль
Да святая троица.


1871

За шлагбаумом

Одна статья теперь поэтов сосчитала
Живых известных - пять. Меня в числе их нет.
Не потому ль, что счет ошибочен? Пять - мало.
Зачем я не шестой, седьмой, восьмой поэт?
На это звание прошу мне выдать нумер.
Меня молчанием нельзя же обойти.
Мне место надо дать среди живых пяти,-
Ведь я еще пока не умер.
"Тот за шлагбаумом,- цитирую статью,-
Кого именовать не вспомнили с пятью".
Но я "известным" быть себя считаю вправе,
Доверчиво пойду к опущенной заставе;
И при писательской почетной братье всей,
Пред теми, от кого действительно зависит,
Впустить иль нет, скажу: "Подвысь; я - Алексей
Жемчужников". И страж подвысит.


18 ноября 1898

* * *

Как будто все всем надоело.
Застыли чувства; ум зачах;
Ни в чем, нигде - живого дела,
И лишь по горло все в делах.

Средь современности бесцветной
Вступили в связь добро и зло;
И равнодушье незаметно,
Как ночь, нас всех заволокло.

Нам жизнь не скорбь и не утеха;
В нее наш век лишь скуку внес;
Нет в этой пошлой шутке - смеха;
Нет в этой жесткой драме - слез.

Порой, как сил подземных взрывы,
Нас весть беды всколышет вдруг,-
И быт беспечный и ленивый
Охватят ужас и испуг.

Иль вдруг родится мысль больная,
Что людям надобна война,-
И рвемся мы к войне, не зная
Ни почему, ни с кем она.

Но чуть лишь мы, затишью веря,
От передряги отдохнем,
Как страх и злая похоть зверя
Уж в нас сменились прежним сном.

И вновь, унылой мглой одеты,
Дни скучной тянутся чредой,
Как похоронные кареты
За гробом улицей пустой.


4 апреля 1887, Петербург

Кентавр

Свершилось чудо!.. Червь презренный,
Который прежде, под землей,
Плодясь в стыде и потаенно,
Не выползал на свет дневной;
Который знал в былые годы,
Что мог он только воровски
Губить богатой жизни всходы,
В тиши подтачивать ростки,-
Преобразясь, восстал из праха!
Ничтожный гад стал крупный зверь;
И, прежнего не зная страха,
Подчас пугает сам теперь.
Заговорив людскою речью,
Как звери сказочных времен,
Как бы природу человечью
Порой выказывает он.
Знать, с классицизмом воротился
Мифологический к нам век:
Ни жеребец, ни человек -
Кентавр в России народился.
Носясь то вдоль, то поперек
По нашим нивам, весям, градам;
Кидая грязью с резвых ног,
Взметая пыль, лягая задом,-
Когда он, бешеный, бежит,
То с конским ржанием, то с криком,
И топчет все в порыве диком,-
Сама земля под ним дрожит!..
И утомясь, но все же гордый,
Что совершил безумный бег,
С своей полуживотной морды
Он пеной фыркает на всех...
И все сторонятся, робея,
Чтоб он не мог кого-нибудь -
Приняв, конечно, за плебея -
Иль оплевать, или лягнуть.
В ляганье вся задача скрыта;
Вся сила - в мускулах ноги...
Какая ж мысль, давя мозги,
Приводит в действие копыта?
Судя по всем чертам лица,
Нет мысли! Кроме разве задней...
Зато природа жеребца
В нем совершенней и приглядней...
Что за хребет! и что за рост!
Налюбоваться мы не можем!
Как гордо он вздымает хвост,
Своею мыслию тревожим...

Иных мыслителей в Москве
Теперь, по-видимому, бесит,
Что, стать пытаясь во главе,
Кентавр меж нами куролесит.
Им злой почудился в нем дух;
Глядят вперед они тревожно...
С их стороны такой испуг
Мне непонятен. Невозможно
Играть бесплоднее в слова
Иль заблуждаться простодушней...
Ведь ты ж сама была, Москва,
Его заводскою конюшней!..


1870

* * *

Когда очнусь душою праздной
И станет страшно за себя,-
Бегу я прочь с дороги грязной,
И негодуя, и скорбя...
Болящим сердцем я тоскую
И узы спутанные рву;
И с неба музу мне родную
В молитве пламенной зову...

Когда ж на зов она слетает,
Как летний сумрак хороша,
И искаженная душа
Свой первообраз в ней узнает,-
Как больно, следуя за ней,
В ту область, где светлей и чище,
Переносить свое кладбище
Погибших звуков и теней!..


1857

* * *

Когда, еще живя средь новых поколений,
Я поздней старости заслышу тяжкий ход,
И буря пылких чувств, восторженных стремлений
И смелых помыслов в душе моей заснет,-
Тогда с людьми прощусь и, поселясь в деревне,
Средь быта мирного, природы чтитель древний,
Я песни в честь ее прощальные сложу
И сельской тишины красу изображу.
Пойду ль бродить в полях, я опишу подробно
Мой путь среди цветов, растущих вдоль межи,
И воздух утренний, и шорох спелой ржи,
Своим движением морским волнам подобной.
Под вечер сяду ли к любимому окну,-
Я расскажу, как день на небе догорает,
Как ласточка, звеня, в лучах его играет,
А резвый воробей уже готов ко сну
И, смолкнув, прячется под общую нам крышу;
Скажу, что на заре вдали я песню слышу...
На все откликнется мой дружелюбный стих;
Но, боже, до конца оставь мне слух и зренье,
Как утешение последних дней моих
И уж единственный источник вдохновенья!..


1859

Литераторы-гасильники

"Свободе слова, статься может,
Грозит нежданная беда"...
Что ж в этом слухе их тревожит?
Что ропщут эти господа?
Корят стеснительные меры?
Дрожат за русскую печать?
Движенье умственное вспять
Страшит их, что ли?.. Лицемеры!..
Великодушный их порыв
Есть ложь! Они, одной рукою
Успешно жертву придушив,
На помощь к ней зовут другою...

Храни нас бог от мер крутых,
От кар сурового закона,
Чтобы под вечным страхом их
Народа голос не затих,
Как было то во время оно;
Но есть великая препона
Свободе слова - в нас самих!
Сперва восстанем силой дружной
На тех отступников из нас,
Которым любо или нужно,
Чтоб русский ум опять угас.
Начнем борьбу с преступным делом
И не дозволим впредь никак,
Чтобы свободной мысли враг,
С осанкой важной, с нравом смелым,
Со свитой сыщиков-писак
И сочиняющих лакеев,
Как власть имеющий,- возник
Из нас газетный Аракчеев,
Литературный временщик...

Тому едва ли больше году
(Ведь бесцензурная печать
Уже нам мыслить и писать
Дала, так думалось, свободу!),
Когда б я, дерзкий, захотел
Представить очерк даже слабый
Народных язв и темных дел
На суд сограждан,- о, тогда бы
Какой я силой мог унять
И клевету, и обвиненья?
Чем опровергнуть подозренья?
Какие меры мог принять,
Чтобы писака современный
В какой-нибудь статье презренной,
Меня "изменником" назвав,
Значенье правды не ослабил;
Чтоб он моих священных прав
Быть "русским" ловко не ограбил;
Чтоб уськнуть он не смел толпу,
Иль крикнуть голосом победным
С сияньем доблести на лбу,
При сочетаньи с блеском медным;
Чтоб у него отнять предлог
Для намекающей морали;
Чтобы того, что уж жевали,
Он пережевывать не мог;
Чтоб он газетной этой жвачки
Не изблевал передо мной
Ни из-за денежной подачки,
Ни хоть "из чести лишь одной";
Чтоб он, как шарят по карманам,
Не вздумал лазить в душу мне
И, побывав на самом дне,
Представить опись всем изъянам;
Чтоб даже бы не рылся там
Для похвалы, что все, мол, чисто,
Но в ней потом оставил сам
Следы и запах публициста?..

Теперь как будто для ума
Есть больше воли и простора,-
Хоть наша речь еще не скоро
Освободится от клейма
Литературного террора...
Несли мы рабски этот гнет;
Привыкли к грубым мы ударам.
Такое время не пройдет
Для нашей нравственности даром...
И если мы когда-нибудь
Поднимем дружно чести знамя
И вступим все на светлый путь,
Который был заброшен нами;
И если ждет нас впереди
Родного слова возрожденье,
И станут во главе движенья
С душой высокою вожди,-
Все ж не порвать с прошедшим связи!
Мы не вспомянем никогда
Ни этой тьмы, ни этой грязи
Без краски гнева и стыда!..


1870

* * *

Мы долго лежали повергнуты в прах,
Не мысля, не видя, не слыша;
Казалось, мы заживо тлеем в гробах;
Забита тяжелая крыша...

Но вспыхнувший светоч вдруг вышел из тьмы,
Нежданная речь прозвучала,-
И все, встрепенувшись, воспрянули мы,
Почуяв благое начало.

В нас сердце забилось, дух жизни воскрес,-
И гимном хвалы и привета
Мы встретили дар просиявших небес
В рождении слова и света!..


1857

Мыслителю

Орел взмахнет могучими крылами
И, вольный, отрешившись от земли,
О немощных, влачащихся в пыли,
Не думает, паря под небесами...

Но, от мертвящей лжи освободясь
И окрыленный мыслью животворной,
Когда для сферы светлой и просторной
Ты, возлетев, покинешь мрак и грязь;

Когда почувствуешь, как после смрадной
И долго угнетавшей тесноты
Трепещет грудь от радости, и ты
Вдыхаешь воздух чистый и прохладный,-

О, ты начнешь невольно вспоминать
О доле смертных, темной и ничтожной!
Взирая сверху, будет невозможно
Тебе, счастливому, не пожелать,

Чтоб братьев, пресмыкающихся долу,
Свет истины скорей освободил!..
Когда ж они, без воли и без сил,
Не будут твоему внимать глаголу,-

С высот своих ты властно им кричи!
Окованных невежественным страхом,
Заставь ты их расстаться с тьмой и с прахом
И смелому полету научи!..


1856

Ночное свидание

В ту пору знойную, когда бывают грозы
И ночи пред дождем прохладны и теплы;
В саду бушует ветр; в аллеях, полных мглы,
Дубы качаются и мечутся березы;
И ты в шумящий сад, один, в такую ночь
Пойдешь на тайное свиданье в час условный,-
Умей обуздывать игру мечты любовной,
Старайся страстное влеченье превозмочь.
Не представляй себе, пока желанной встречи
Миг не настал еще, как трепетную грудь,
Ланиты жаркие и молодые плечи
Ты будешь лобызать свободно. Позабудь,
Как прежде их ласкал. Послушный нетерпенью,
Вслед за мелькнувшею в куртине белой тенью
Ты не спеши. Вот тень еще. Взгляни назад -
Вон пробежала тень... и там, и там... Весь сад
Наполнен по ночам тенями без названья.
В дали темнеющей послышится ли зов -
Не обращайся вспять, не напрягай вниманья...
Тот голос не ее. Здесь много голосов,
Под гнетом чуждой нам, какой-то странной грезы
Ведущих меж собой невнятный разговор
Иль порознь шепчущих... Как страстен этот хор!
То вздохи томные послышатся, то слезы...
Вокруг тебя обман; но правда впереди.
Тебя ждет счастие, и ты спокойно жди.
И трепетом твой дух займется сладострастным,
Когда вдруг шепотом таинственным, но ясным
"Я здесь" произнесут знакомые уста;
И взгляда зоркого виденье не обманет,
Когда увидишь ты: рука из-за куста
Тебя и с робостью и с нетерпеньем манит.


1856

При свете вечернем

Как на землю вестник ночи
Сходит тихий свет вечерний,
И потом, с прощальной лаской,
Он ее на сон грядущий,
Уходя, благословляет,-
Так желал бы я пред смертью,
Мирной думой успокоен,
Оглянуть духовным взором
Долгой жизни путь пройденный
И проститься с ним любовно.

Помню детство, помню юность
И все жизни переходы
Через мужественный возраст
Вплоть до старости глубокой.
Впечатлительной душою
Как любил я жизнь земную!
Как пред ней бывал я весел
И порой как плакал горько!
Если б жизнь уму и сердцу
Ничего не даровала,
Кроме слез и кроме смеха,-
И тогда б воскликнуть можно:
Стоит жить на этом свете!
А меня она, благая,
Награждала свыше меры...
Не богатством, не почетом
И не тем показным блеском,
Что веков седая мудоость
Называет суетою;
Нет, она мне указала
В сферах духа непрерывный
Наслаждения источник;
И я радости земные
Из него обильно черпал...


1901, Петербург

Соглядатай

Я не один; всегда нас двое.
Друг друга ненавидим мы.
Ему противно все живое;
Он - дух безмолвия и тьмы.

Он шепчет страшные угрозы,
Но видит все. Ни мысль, ни вздох,
Ни втайне льющиеся слезы
Я от него сокрыть не мог.

Не смея сесть со мною рядом
И повести открыто речь,
Он любит вскользь лукавым взглядом
Движенья сердца подстеречь.

Не раз терял я бодрость духа,
Пугали мысль мою не раз
Его внимающее ухо,
Всегда за мной следящий глаз.

Быть может, он меня погубит;
Борьба моя с ним нелегка...
Что будет - будет! Но пока -
Все мыслит ум, все сердце любит!..


1857

Тяжелое признание

Я грубой силы - враг заклятый
И не пойму ее никак,
Хоть всем нам часто снится сжатый,
Висящий в воздухе кулак;

Поклонник знанья и свободы,
Я эти блага так ценю,
Что даже в старческие годы,
Быть может, им не изменю;

Хотя б укор понес я в лести
И восхваленьи сильных лиц,
Пред подвигом гражданской чести
Готов повергнуться я ниц;

Мне жить нельзя без женской ласки,
Как миру без лучей весны;
Поэмы, звуки, формы, краски -
Как хлеб насущный мне нужны:

Я посещать люблю те страны,
Где, при победных звуках лир,
С челом венчанным великаны
Царят - Бетховен и Шекспир;

Бродя в лугах иль в темной роще,
Гляжу с любовью на цветы,
И словом - выражусь я проще -
Во мне есть чувство красоты.

Но если так, то я загадка
Для психолога. Почему ж
Когда при мне красно и сладко
Речь поведет чиновный муж

О пользе, о любви к отчизне,
О чести, правде - обо всем,
Что нам так нужно в нашей жизни,
Хоть и без этого живем;

О том, как юным патриотам
Служить примером он готов
По государственным заботам,
По неусыпности трудов;

О том, что Русь в державах значит,
О том, как бог ее хранит,
И вдруг, растроганный, заплачет,-
Меня при этом не тошнит?..


1859

* * *

Уж было так давно начало,
Что для конца пришла пора...
Мгновений больше миновало,
Чем листьев осень бы умчала,
Бушуя до ночи с утра.

И вот в игре лучей и тени
Теперь мелькает пред умом
Черед отрад и огорчений -
Вся эта цепь живых мгновений
Между началом и концом.


Сентябрь 1901, Ильиновка

* * *

Чувств и дум несметный рой
И толпа воспоминаний
Всюду следуют за мной
По пути моих страданий...
Надо высказать мне их;
Мой замкнутый мир им тесен,
Сердце, в память дней былых,
Просит песен.

Спел бы я, как в эти дни,
Мне светя, не заходило
Всеобъемлющей любви
Лучезарное светило;
Как оно, сгорев дотла,
Меркло, грустно потухая,
И уж нет его... Пришла
Ночь глухая.

Душу вылил бы я всю;
Воплотил бы сердце в звуки!
Песни про любовь мою,
И про счастье, и про муки,
Про глубокую тоску -
Их святыни не нарушат...
Спел бы я, да не могу -
Слезы душат... 

Вы читали онлайн стихи: русский поэт Жемчужников: биография автора и тексты произведений.
Классика русской поэзии: Жемчужников: стихотворения о любви, жизни, природе из большой коллекции коротких и красивых стихов известных поэтов России.

......................
Стихи поэтов 

 


 
Жадовская
Жемчужников
Жуковский
Жулёв
Заяицкий
Звенигородский
Зенкевич
Зилов
Зоргенфрей
Иванов В
Иванов Г
Иванов-Классик
Ивнев
Игнатьев
Игумнов
Измайлов

Илличевский
       
   

 
  Читать тексты стихов поэта. Коллекция произведений русских поэтов, все тексты онлайн. Творчество, поэзия и краткая биография автора.