Рукавишников: стихи русского поэта и биография

НА ГЛАВНУЮ ПОЭТЫ:
Радищев
Радлова
Раевский
Раич
Ратгауз
Рейснер
Рерих
Ржевский
Розенгейм
Ростовский
Ростопчина
Рукавишников
Рылеев

       

 
Поэт Рукавишников: биография и стихотворения

Краткая биография русского поэта:

Иван Сергеевич Рукавишников [3(15).5.1877, Нижний Новгород — 9.4.1930, Москва] — поэт, прозаик, драматург.

Происходил из старообрядческого рода торговцев железом, миллионеров. В детстве много болел. Воспитывался в Нижегородском дворянском институте, но из-за туберкулеза после окончания 3-го класса прервал учебу для лечения в кумысолечебном заведении. Позже вернулся в институт, но в 1892 снова оставил. Полгода жил в Ментоне, затем в Тироле, где лечился в туберкулезных санаториях. Вернувшись, экстерном окончил гимназию, занимаясь также живописью.

Рукавишников начал писать стихи в школьные годы. Публиковал их в газете «Нижегородский листок». В 1898 напечатал первое прозаическое произведение — повесть «Семя, поклеванное птицами», в котором рассказывалось о болезненном юноше из богатой семьи, мечтавшем о литературной славе. Повесть отчасти имела автобиографическую основу. В художественном отношении она была слабым подражанием прозе М. Альбова.

В 1900-01 Рукавишников учился в Петербургском археологическом институте по специальности «археология». В это время на основе принципиальных идеологических разногласий порвал с семьей, что сказалось на материальном положении Рукавишникова. Он переехал на жительство в Петербург, где сблизился с литературной группой писателей-«знаньевцев», группировавшихся вокруг М.Горького. Стал печататься в сборнике товарищества «Знание» и в журнале демократической и символистской ориентации («Весы», «Золотое руно», «Образование», «Нива» и др.).

В раннем поэтическом творчестве Рукавишников был под влиянием поэтов «чистого искусства» и К.Бальмонта. Темы болезни, одиночества лирического героя, смерти — центральные в его 1-й книге «Стихотворений» (1901).

Воздействие лирики французских «проклятых» поэтов и «старших» символистов определило поэтику и тематику 2-й книги «Стихотворений» (1902). Не отрицая одаренности Рукавишникова, рецензенты расценили его книгу как результат моды на декадентство. Лирический герой 3-й книги «Стихотворений» перешел от погружений в сатанинские бездны к ожиданию просветленной неземной любви. Усилилась сюжетность лирики, произошел переход к балладной форме. Рост поэтического мастерства Рукавишникова отметил В.Брюсов, указав, что «в его "третьей" книге много интересных попыток: пробы свободного стиха, искания новых впечатлений в повторении слов» (Весы. 1904. №4. С.62). Композиционное единство, последовательность тематического развития и общность художественного оформления позволяют видеть в трех первых поэтических книгах Рукавишникова трилогию.

Рукавишников восторженно отнесся к революции 1905, но его политические убеждения были крайне неопределенными, а стих., посвященные этой теме, были полны ходульной риторики — «Кто за нас — иди за нами!» (1905), «Три знамени» (1906) и др.

Рукавишников оставался в русле символистских тем и поэтики и во второй половине 1900-х. Герой 4-й книги «Стихотворений» — поэт, одинокая личность, преодолевающая земную страсть и восходящая к надмирным ценностям. Критик А.Измайлов писал, что основным настроением Рукавишникова стало «исполненное почти непомерного пафоса заявление о своей пророческой миссии <...>. Книгу стихов Рукавишникова надо выжать. Тогда она уменьшится в объеме наполовину, но много выиграет содержательно» (Новая иллюстрация. 1907. №8. С.63-64). Брюсов отмечал: «Боимся, что Ив.Рукавишникову так и суждено остаться растрепанным романтиком с декадентскими проповедями на устах» (Весы. 1907. №1. С.72).

Поэзию и прозу Рукавишников конца 1900-х — начала 1910-х отличает интерес автора к эзотерическим темам, изощренность художественной формы. Исследование оккультной литературы обусловило тематику сб. рассказов «Сны» (1910). В нем рассказывалось об инобытиях героя в различных исторических эпохах («Любовники царицы», «Раб», «Шут» и др.). В стилистике прозы Рукавишникова ощутимо влияние оккультных произведений В.И. Крыжановской, особенно ее романа «Жизненный эликсир» (2-е изд. 1910).

В начале 1910-х Рукавишников получил наследство. Жил в имении Лазорево Нижегородской губ., в Крыму, приезжая ненадолго в Петербург и Москву. Главное произведение Рукавишникова — роман-хроника «Проклятый род» (ч.1 — «Семья железного старика», ч.2 — «Макаровичи», ч.3 — «На путях смерти»; 1911-12). В романе Рукавишников дал историко-мистическое осмысление судьбы своего рода. «Волжские миллионы» предстают в нем как одновременно и социальная, и инфернальная злая сила, губящая три поколения рода. Большая часть героев имели реальные прототипы. Во многом автобиографичен образ родового отщепенца — художника-декадента Виктора. Сначала Рукавишников не отрицал биографического подтекста своего произведения: «Если вам что-либо говорит заглавие и вы знаете мою биографию, <...> в этом романе будет много места отведено личному, много строк из моей жизни» (Р<еги-ни>н Вас. Откровения «молодых». У И.С.Рукавишникова // Петербургская газета 1908. №211 3 авг. С.2). Появление 1-й части романа было воспринято на родине писателя как памфлет против клана Рукавишников. В открытом письме в редакцию «Нижегородского листка» Рукавишников выступил против подобной трактовки его произведения: «Я роман мой "Проклятый род" автобиографическим не назову. Никого портретно изобразить не намеревался, имея же цели исключительно художественные» (1911. 25 янв.). Но реально в основе фабулы романа лежала преображенная, но подлинная история его семьи (см.: Родословная схема Рукавишниковых // РГАЛИ. Ф.1147. Оп.2. Ед. хр. 7). Роман Рукавишников был попыткой создания эпического произведения средствами лирической прозы, что обусловило его художественные недостатки. С другой стороны, личные переживания автора, лежащие в основе романа, способствовали глубине психологизма произведения. Критики высоко оценили роман как новое слово в развитии жанра. Вл.Кранихфельд писал, что, несмотря на все недочеты, это — «художественное произведение значительной ценности, — произведение, которое по силе изобразительности и широте захвата могло бы в нашей художественной литературе последних лет занять одно из первых мест» (Современный мир. 1912. №9. С.275).

Дальнейшие прозаические произведения Рукавишникова (роман «Аркадьевка», сборник рассказов «Близкое и далекое», оба — 1914) были значительно слабее в художественном плане. Так, о рассказах Рукавишникова критик Ф.Д.Крюков писал, что все это «в конце концов — скучно, несмотря на словесные выверты, когда эта новизна стиля перестает быть новизной и в монотонной повторяемости своих фокусов обнажает свое убожество» (РБ. 1914. №8. С.306-307). В поэзии Рукавишников продолжил стиховые эксперименты. В книге «Сто лепестков цветка любви. Песни женской души» (1916) он пытался создать сборник «женской лирики», героиня которого проходит духовный путь от девических грез до страстей и разочарований зрелой женщины. С середины 1910-х Рукавишников много занимался стиховой формой «триолета» (книга «Триолеты любви и вечности», 1917).

Февральскую революцию 1917 Рукавишников встретил в имении Лазорево. В 1917-18 работал в Нижегородском наробразе, организовывал художественный и исторический музеи, разместившиеся в национализированном особняке Рукавишникова (история дома — важный художественный мотив романа «Проклятый род»). Переехал в Москву, в 1918-21 работал в Наркомпросе, заведовал Дворцом искусств. В 1921-23 был преподавателем, заведующим учебной частью и заведующим библиотекой Высшего литератрно-художественного института. Рукавишников был членом Всероссийского СП, правления Всероссийского Союза поэтов, объединения «Звено», Псковского археологического общества.

В 1920-е Рукавишников много сил отдавал стиховедческим исследованиям. Был автором ряда статей в «Словаре литературных терминов» (Литературная энциклопедия. М.; Л., 1925. Т.2). Разрабатывал фольклорные поэтические формы — т.н. «напевный стих» («Сказ скомороший про Степана Разина, про Мухояря князя, про дочку его Катерину, да еще про стремянного Васюту. В 6 песнях с присказкой и концовкой. Стих напевный», 1925; и др.). 22 нояб. 1926 в Малом театре торжественно отмечалось 30-летие литературной и общественной деятельности Рукавишникова.

В истории русской литературы начала XX в. Рукавишников остался как автор романа «Проклятый род», в котором, подобно «Будденброкам» Т.Манна или «Саге о Форсайтах» Д.Голсуорси, с эпической широтой была показана история взлета и падения рода русских капиталистов.
 

Поэт Рукавишников: читать тексты стихов: (по алфавиту)


Белые колонны. Аллея тенистая.
Над рекой сверкающей глинистый обрыв.
Там живет и плачет мечта моя чистая.
Бродит, очи синие трауром прикрыв.

Знает, что одна здесь. И песню никчемную
В реку ли глубокую, в небо ли поет.
Задушить ли хочет тоску неуемную...
Или белой вечности душу отдает...

Нет. Она не хочет ни смерти, ни вечности.
Хочет в дом потерянный. Не знает -- где.
Тщетно убегаю я от пошлой быстротечности.
Вижу мечту мою... И быть беде.


* * *

Ветер вечеру вечерню отслужил.
И уснул-ушел. И сад заворожил.
Лунным смехом зарыдала нить-река,
Как последняя сонетная строка.

Подошла ко мне... любовь моя... ко мне...
И сказала мне... И был я, как во сне.
И сказала мне: -- Ах, скоро я умру...
Этой осенью... однажды поутру...

Так сказала мне. Пропала-отошла.
Розу радости от сердца отняла.
Как остаться мне у жизни без тебя,
Этой жизни неуютной не любя.

Ну, прощай. Вся наша жизнь не хороша.
Не живет в нас Божья мудрая душа,
Чтобы все понять и все за все простить,
Все любить, всегда любить, за все любить.

Подожду я и приду я в тот Эдем,
Где плывут миры иные ни за чем.
Где плывут миры иные в пустоту,
Прославляя безжеланную мечту.


Горбатый ангел

Умру. Уйду. И горько мне и сладко.
Встает из тьмы отгадка бытия.
Умру. Уйду. Закон исполнить сладко.
Но я ведь жил. И новая загадка
Родилась в мире. Был мир. Стал мир и я.

Молюсь тебе, Творец мой, Бог великий.
Люблю твои просторы без конца.
И ты простишь, услышав плачь мой дикий.
Прости, Господь. Прости, поэт великий.
Прости меня, поэта-мертвеца.

Я умер здесь. Земной -- Земле. Так надо.
Иду к тебе покорнейшим рабом.
Но здесь я жил. И все мне здесь отрада.
Пусть жизнь -- мой горб. Мне ничего не надо.
Прими меня, мой Бог, с моим горбом.

Горбатый ангел...


* * *

Земля прекрасна под белым снегом.
Пусть буду мертв.
Ах, некрасивы живые люди.
А я красив.
Летают птицы. И шепчут книги.
Но кто придет?
Пески пустыни и звезды неба
Живут без нас.
Земля прекрасна под белым снегом.
А я -- в гробу.


* * *

И тихой радостью мой дух возвеселится,
Когда огонь трепещущих зарниц
На черном небе загорится.
На вечном небе без границ.
Огонь трепещущих зарниц,
Как крылья ярко-диких птиц.
И я скажу тогда трепещущим зарницам,
Рожденным в безднах птицам
Тогда скажу:
-- Вы, отблески моих гудящих крыльев,
Вы, отблески моих усталых крыльев,
Века пылающих,
Зажгите небо бесконечное.
Зажгите небо, небо вечное,
Во имя душ, века страдающих,
Во имя душ, безумно проклинающих --
Воздвигнутая Истиной границы.

О, милые мои, трепещущие птицы
Зарницы, отблески мои. Зарницы...


* * *

Идти. Не знать дороги.
То чаща. То простор.
То ласковы, то строги
Гримасы-сказки гор.
...Идти. Не знать дороги.

Прийти куда-нибудь.
Окончить на ночь путь.
Прекрасная лачуга,
Прими врага и друга.
...Прийти куда-нибудь.

Чуть-чуть перед рассветом
Умыться и уйти.
Пусть дело будет летом
И ветер по пути.
...Чуть-чуть перед рассветом.

Рассвет. Идет она.
Прекрасна, как весна.
Сказать ей чудо-слово
И в путь безвестный снова.
...Рассвет. Идет она.

Идти. Не знать дороги.
Все: ново. Все: куда?
Не Бог, а только боги.
Не смерть, а навсегда.
...Идти. Не знать дороги.


* * *

Из мудрой книги клич победный.
И в керубийнах дышет вера.
Бессмертьем полон мрамор бледный
Из мудрой книги клич победный,
И мощный Коллеони медный
Живей живого кондотьера.
Из мудрой книги клич победный,
И в керубийнах дышет вера.


* * *

Из подвалов мертвой осторожности,
Где змеятся чахлые ростки,
В башню, в башню радостной тревожности,
Где под куполом безбожности
   Слышит гений
   Ход мгновений.
   Где -- ступени коротки.

С высоты узнать, как над болотами
Сонно пляшут белые пары.
Как седая жизнь томит дремотами,
Как тоска скрипит воротами,
   Посмеяться
   И умчаться
   В чуждый мир иной игры.


Маятник

Маятник мой.
Свидетель жизни.
Украшенный жемчугом
Маятник мой.

Он говорит мне:
Уйдешь из жизни.
А я говорю ему:
Жизнь везде.

Маятник мой,
Качайся мерно.
Жемчугом плачущий
Маятник мой.

Всходит Луна
Над белой башней.
Жемчужный маятник,
Скажи: Прощай.

Маятник мой.
Товарищ жизни.
Ночь стала черная.
Ушла Луна.

Маятник мой.
Качайся мерно.
Ни тихо, ни быстро
Уйду туда.


* * *

Мы сердце женщины куем
В диск, наше Солнце отражающий:
Целуем, молимся поем --
Мы сердце женщины куем.
Проходит срок. И видим в нем
Нежданный лик, нас раздражающий
Мы сердце женщины куем
В диск, наше Солнце отражающий.


На пути в Дамаск

    Двойные рифмы

Я ношу стальную маску,
Трепеща от жгучих ласк.
Но увижу чудо-сказку
На пути моем в Дамаск.

Грешный Савл! В тоску видений
Отойди на долгий день.
И для белых наслаждений
Рясу черную надень.

Полный черных чар злодейских
Тайной новою владей.
От обманов иудейских
К берегам иных людей.

Лишь ослепнув, стану зрячим,
Быв ни хладен, ни горяч.
Лишь апостолом бродячим
Разрешу тоску задач.

Тяжела стальная маска.
Страшен круг кровавых ласк.
Завтра встанет чудо-сказка
На пути моем в Дамаск.


Ночные видения

Хорошие, хорошие, совсем как наяву.
Пришли ко мне не спрошены. Но пусть я вас зову.

Виденья бело-смелые. Вы к смерти, к смерти. Да?
А что мы в Боге сделали? Пришли ли мы куда?

Ах, хорошо заслушаться свирелью соловья.
Но древний мир наш крутится. И с ним безумный я.

Хорошие, хорошие. Совсем как наяву.
Все травы жизни скошены. Найдем еще траву.

Найдем траву счастливую, любимая моя.
Меж всеми некрасивыми уродом буду я.

Но тайна, тайна спрошена. И кто ответит мне...
Хорошие, хорошие. И будто все во сне.


* * *

Окруженная снами луна
Вызывает змею из ущелья.
Я молюсь тебе в капище сна,
Окруженная снами луна.
Ах, тиха же моя тишина,
Высоко, высоко моя келья.
Окруженная снами луна
Вызывает змею из ущелья.


Песнь в долине

   С гор спустилась.
   Заблудилась.
Как пройти! Как пройти!
   Ночь подкралась.
   Рассмеялась:
Нет пути. Нет пути.
   Билась. Билась.
   Истомилась.
О, мой страх! Черный страх.
   Смотрят строго
   Очи Бога
На горах. На горах.
   Шел в кручине
   По долине
Человек. Человек.
   Вот вдвоем мы.
   Слезы льем мы
Долгий век. Долгий век.
   И доныне
   По долине
Вьется ночь. Страх и ночь.
   Тьма нас любит.
   Бог не любит.
Гонит прочь. Гонит прочь.
   Небо, горы.
   Божьи взоры
Хороши. Хороши.
   Я в долине
   Слышал ныне
Песнь души. Вопль души.


Подошла любовь

Подошла любовь. Подошла.
Голосом любви позвала.
Поманила прочь. Увела.

   -- Ночь и день.
   Тьма да тень.
   Ты измаешься.

   Что идешь,
   Цветы рвешь?
   Что поешь?
   Вдруг умрешь,
   Не покаешься.

Я тебя запру, молодец,
Под хрустальный свод, под венец.
Будешь там цвести, как цветок.
Там поймешь, что ты одинок.

Будешь там молиться Богу от души.
Потому что Божьи храмы хороши.
Божьи храмы далеки и хороши.
А тебе их ныне нужно для души.


Сон забытый

Я забыл мой сон прекрасный.
Навсегда забыл.
Сон прекрасный, сон неясный
Мне когда-то был.

И душа полна обиды.
-- Где забыл мою?..--
Отвечаю: -- Панихиды
По сей день пою.--

А душа: -- Хочу веселья.
Вспомни вещий сон.
В дочь мою на новоселье
Будешь ты влюблен.

Помоги мне, -- говорю я.
Помогу потом.--
И живу-пою, горюя.
Плачу об одном.

Я забыл мой сон прекрасный.
Навсегда забыл.
Сон прекрасный, сон неясный
Мне когда-то был.


* * *

Фонарь ли, Луна ли
За тусклым окном.
Фонарь ли, Луна ли.
Как знать мне о том.
Мечты так устали.
В бездумье летали.
В безумье летали.
От Бога, из Дали
Все взяли. Все взяли.
Фонарь ли, Луна ли?
Что думать о том.
Фонарь ли, Луна ли
За грязным стеклом.
Мечты так устали.
Все взяли, все взяли.
И все потеряли.
И где он, мой дом...

Зима ли, весна ли
Глядится в окно.
Зима ли, весна ли.
Не все ли равно.


Эолофа арфа

Преклонивши к травам голову,
Чутко слушаю-молчу
Арфу тихую Эолову,
Бога-Вечера свечу.

Плачи тихого горения
С лаской мучают меня
И ложатся в сны-мгновения,
Отошедшие из дня.

За томящимися розами
Мой когда-то белый дом
Смотрит в душу мне угрозами,
Полнит душу мне стыдом.

Под зловещими изменами
Дремлет черная змея.
Мне томительными пленами
Угрожает хитрый Я.

Душу-сказку, душу белую
Ложью хитрый заклеймил.
Как спасусь я? Что я сделаю,
Если дом мой мне не мил?

Брата хитрого наложницы
В белом доме видят сон...
Смерть. Бери стальные ножницы.
Пусть услышу белый звон.

Стены-грезы мир утратили.
Арфа башни! Пой, стеня.
Стены-грёзы. Вы предатели.
Вот вы выгнали меня.

Слышу арфу -- песнь Эолову.
Вижу башню-сон-свечу.
И, склонивши к травам голову,
Ночи жду. Лежу. Молчу. 

Вы читали онлайн стихи русского поэта: биографию и тексты произведений.
Классика русской поэзии: стихотворения о любви, жизни, природе, Родине из коллекции коротких и красивых стихов поэтов России.

......................
Стихи поэтов 

 


 
Садовников
Садовской
Северянин
Семенов
Сидоров
Симборский
Синегуб
Скиталец
Случевский
Смоленский
Соколов
Соловьев Вл
Соловьев Вс
Соловьев С

Соловьева
Сологуб
Станкевич
Столица
Стражев
Сумароков
Суриков
       
   

 
  Читать тексты стихов поэта. Коллекция произведений русских поэтов, все тексты онлайн. Творчество, поэзия и краткая биография автора.