Столица: стихи русского поэта и биография

НА ГЛАВНУЮ ПОЭТЫ:
Радищев
Радлова
Раевский
Раич
Ратгауз
Рейснер
Рерих
Ржевский
Розенгейм
Ростовский
Ростопчина
Рукавишников
Рылеев

       

 
Поэт Столица: биография и стихотворения

Краткая биография русского поэта:

Любовь Столица (урожденная Ершова Любовь Никитична) (29.06.1884—12.02.1934), поэтесса. Родилась в Москве. Сам факт рождения в московской купеческой семье в известной мере определил мироощущение поэтессы и ее тематику. Фольклор, обрядность, церковность, многовековая история Москвы — вот повторяющиеся мотивы в ее произведениях. Окончила с золотой медалью Елисаветинскую гимназию. В 1905 поступила на историко-филологическое отделение Высших женских курсов. К этому времени относится пробуждение всепоглощающего интереса к поэзии. Первое выступление со стихами в печати — в «Золотом руне» в 1906. За первой публикацией последовало участие во многих московских и петербургских периодических изданиях. До 1917 были напечатаны сборники «Раиня», «Лада», «Русь» и роман в стихах «Елена Деева», выдержавший четыре издания. Начиная с 1916 преобладает интерес к драматургии. Только в один театральный сезон 1917—18 Столица написала ок. 12 миниатюр для театра «Летучая мышь». В 1918 уехала из Москвы в Ростов-на-Дону, оттуда переехала в Ялту. В 1920 Столица эмигрировала. Около года провела в Салониках, после этого постоянно жила в Софии. 20 лет, проведенных в Болгарии, были временем активной творческой деятельности. Помимо участия в эмигрантских журналах и альманахах «Русская мысль», «Сполохи», «Перезвоны», «Золотой петушок», «Медный всадник», она опубликовала за эти годы «Елену Дееву» и книгу поэм «Голос незримого». Значительная часть наследия поэтессы осталась неопубликованной. В особенности это относится к произведениям, написанным в Болгарии: комедия «Два Али» (1926), комедия из купеческого быта «Рогожская чаровница» (1928) и др. Умерла Столица внезапно, в расцвете творческих сил, не дожив нескольких месяцев до своего 50-летия.

Образ, объединяющий все ее творческое наследие, — старая Русь. Этот образ выражает мироощущение Столицы. Ему же подчинены подробности поэтики: простодушно-красочные, лубочные эпитеты, рифмовка, иногда напоминающая раешник, балагурство, сравнения, основанные более на коллективном, народном опыте, чем на индивидуальном; нарочитые прозаизмы и обилие их; гиперболы фольклорного происхождения. Ее понимание мелодики стиха связано с фольклорной песней. В «Елене Деевой», написанной еще в России и переизданной в эмиграции, слышатся интонации пушкинских сказок. Замысел этого романа в стихах восходит к «Евгению Онегину». В романе Столицы в большей степени, чем в ее сборниках, читатель встречается с апофеозом Святой Руси: иконописный главный герой, героиня, напоминающая сказочную царь-девицу, идеализация старинного быта, лубочные массовые сцены; интонации и синтаксис стародавнего московского просторечия. В последние годы Столица написала цикл стихотворных исторических портретов: «Царь Алексей Михайлович», «Царь Михаил Федорович», «Святые князья Борис и Глеб» и др. В стихах о Москве, обрядах, о русских праздниках звучит мотив ностальгии о времени, которое никогда не вернется. Любовная лирика стала более просветленной, религиозная тема в поздних стихах, как и прежде, окрашена фольклорными мотивами. В творчестве Столицы вместе с поэзией «светлой мудрости народной» видим образ самого автора: личность страстная, темпераментная, одаренная особым видением реальности.
 

Поэт Столица: читать тексты стихов: (по алфавиту)


Вечер

Закраек небес стал малиновым,
Закраек болотин — седым,
И гонится мостом калиновым
Скотина к дворам отпертым.

Проснулись в лесах за туманами
Глазастые совы, сычи.
Запахло цветами медвяными,
Засели кричать дергачи.

И жены торопятся с ведрами
Певучий нагнуть журавель,
Качая могучими бедрами
И грезя про сон и постель.

Мужья уж поют у околицы —
От кос их сверканье и лязг,
И бороды рыжие колются
При встрече в час дремы и ласк.

А бык по задворкам слоняется,
Коров вызывая на рык,
И солнце, бодая, склоняется —
Рудой и неистовый бык!


Деревенская любовь

В красный день, горячий — летний — длинный
Полюбилися они друг дружке.
Спели куманика и малина,
Тонко пели комары и мушки.

Он — могучий, загорелый, плотный,
Засучив порты поверх колена,
Вывозил дорогою болотной
Серебристое, сухое сено.

А она — стомленная, босая,
Низко сдвинув на глаза платочек,
Собирала, в бурачок бросая,
Огненные ягоды меж кочек.

Отговариваясь усталью и спешкой,
Подвезти она вдруг попросила.
С ласковой и грозною усмешкой
Он кивнул и на воз поднял с силой.

Там шутя, застенчиво и грубо,
Сразу обнял в пышной, душной груде.
Целовал малиновые губы,
Трогал круглые девичьи груди.

А потом они встречались часто
За дремливой, золотистой рожью,
Обнимаясь до луны глазастой
С пылким шепотом, с стыдливой дрожью.

И кругом — в игре простой и страстной
Реяли по воздуху толкушки…
В летний день — горячий, длинный, красный
Полюбилися они друг дружке.


К земле

Здорово, бабка старая,
Земля сырая, черная!
Златая от загара я,
Пригожая, проворная…
Росла себе, росла —
И вот какой пришла.

Порадуй внуку колосом,
Повесели травиною
И добрым, грубым голосом
Скажи ей сказку длинную,
Она ж тебе споет
И молодость вернет.

Зальется девье горлышко,
Девичьи косы свесятся…
Про ласковое солнышко,
Про молодого месяца —
Про все вспомянешь ты
И зародишь цветы.

Мудра ты, бабка старая,
Глупа я, Лада юная,
Да знаю тоже чары я:
Шепну лишь, гляну, дуну я —
Весь свет в моих руках,
Вся тварь лежит в ногах.

Ох, роженица трудная!
Все сбудется, уладится.
Гляди: здесь внука чудная.
Твои морщины сгладятся…
Она ведь вся в тебя:
Дела творит, любя.


К ночи

Ночь голубая!
Вот — я нагая,
Смуглая, дремная
Дочерь твоя.
Сладкоголосая,
Простоволосая,
Мать моя темная,
Пестуй меня!

Передала ты
В косы мне злато,
В тело прекрасное
Темную кровь, —
И зародилась я
С радостью, с милостью
Вешняя, красная
Всем на любовь.

В Ладину зыбку
С томной улыбкой,
Синеочитая,
Ты погляди!
Млеко сребристое,
Пьяное, чистое
В губы несытые
Лей из груди…

Чтоб вырастала я
Буйная, шалая,
Чтоб затаила я
Женскую мочь,
Пой и корми меня,
Въявь и по имени
Матушка милая,
Темная ночь!


К снегу

Бабочки, бабочки белые
К нам с поднебесья летят!
Пять их поймать уж успела я.
Вот — на ладони сидят.

Тихие, легкие, вольные…
Меньше не видано крыл!
Верно, им сделала больно я:
Вот уж и след их простыл…

Руки расставивши, снова я
Их стерегу над собой.
Вьются все новые, новые
В кудрях, у плеч, над губой!

Что ж их поймать не успела я?
Что ж я упала без сил?
Бьют меня бабочки белые —
Сотни серебряных крыл…


Лада

В роще березовой
Лада родится —
Юная, сонная
В люльке лежит.
Лик у ней — розовый,
Как поднебесье,
Очи — зеленые,
Как чернолесье.
Лень пробудиться…
Глянуть ей — стыд…

Смотрит и застится
Вся золотая,
Вся потаенная
В русой косе.
К солнышку ластятся
Смуглые пальцы.
С шеи червонные
Блещут бряцальцы.
Плоть — молодая,
Губы — в росе.

Все улыбается,
Спит да играет —
Дивной улыбою
В чаще растет.
Зверь к ней ласкается,
Цвет ее тешит,
Птица же с рыбою
Моет и чешет,
Пчелка питает:
Мед свой дает.

Станет красавицей
Дитятко Лада,
Тонкие пелены
Скинет она:
Сразу объявится
Девичье тело
В листьях, что зелены,
Красно и бело…
Все ему радо.
Это — весна.


Незабвенное

Нет ничего-то милее мне
Отчизны и Друга крылатого…
Памятью верной лелеемы,
Манят они, раня и радуя.

Как бы забыть их пыталась я?
И как бы могла их отринуть я?
С этою страстью и жалостью
И сердце моё было б вынуто…

Ах, хоть пред смертью послушать бы
Наш благовест, важный, малиновый,
Трельки жалейки пастушеской
И жаворонков, и малиновок…

Ах, повидать хоть глазочком бы
Покос наш цветасто-слепительный,
Ширь с голубыми лесочками,
Жар-купол на храме Спасителя…

Миром дохнуть бы и кашкою,
Костром и кадильными дымами…
Съесть хоть пол-ломтика нашего —
Ах! — чёрного хлеба сладимого…

И ещё раз насмотреться бы
На Лик, что любила единственно
Там… и в Болгарии, Греции,
В дни сказки… и горестной истины…

Светлые веси московские
Да Лик тот с чертами медвянами
Ангела образ Рублёвского —
Нет ничего их желанней мне.


Осень

Идут дожди серебряные, рясные.
Быть урожаям богатым!
Пашни рудые, златые и красные
Скатерти стелют по скатам.

Нет соловьев уже, тут еще - чижики,
Машут крылами ветрянки.
Пахнут разымчиво яркие рыжики,
Боровики и поганки.

В алых повойниках бабы веселые
Все запасаются слетьем:
Рубят кочны голубые, тяжелые,
Прячут орехи по клетям.

Девки румяные треплют на солнышке
Льна золотистые мочки,
Сладко грызут на засидках подсолнушки
В долгие, черные ночки.

А на задах мужиками матерыми
Режутся жирные свиньи.
Огненный хмель заплелся над просторами
Вязью сусальной над синью.



Плотовщики

С полой водою реками бурливыми
Тянутся плотовщики.
Плесы чертят золотыми извивами,
Рыбу сгоняют в пески.

Старые сосны с стволиною розовой
Рушат они у воды.
Ржавой скобою и вицей березовой
Шумно сбивают в плоты.

После несутся ватагою сплоченой
Вдоль поворотов речных —
Рыжие, ражие, вечно промочены
В алых рубахах своих.

Бабы у них молодые, гулливые,
Телом крепки и толсты.
В темном загаре их лица красивые,
В ярких заплатах холсты.

Днем, платомоями да кашеварами,
Все они держатся врозь.
Вечером сходятся с ласками ярыми,
Любятся с тем, с кем пришлось.

Вслед за баржами, белянами, сплавами
Тихо на низ уплывут…
Под городищами золотоглавыми
Стерляди вновь заживут.


Птицелет

В лазури — спешный птицелет,
В лесах — соборованье золотом.
Мой дух земной страшится-ждет
Под вскинутым осенним молотом.

Печалясь вянут тополя,
Но птицам облачность раздвинута!
Больная, нищая земля
Для гнезд лазоревых покинута…

Над головой шуршанье крыл —
Летят и ловкие и валкие…
— А ты, мой разум, много ль сил —
В тебе, чтоб сторгнуть страхи жалкие?

Ужель тебя своей судьбой
Скитальцы воздуха не радуют?… —
Птенец жемчужноголубой
К моим ногам внезапно падает.

Застыл агатовый глазок
В тоске мертвеющей усталости,
А птичий рой далек, высок
Над ним пронесся чуждый жалости.

Застыть и мне средь нив-пустынь?
Иль гласом осени приказано,
Дерзнуть — взлететь в Святую Синь,
С которой древле сердце связано?!

Увы! Мой дух страшится, ждет…
Как жажду, жажду детской веры я!
Над головой эфиромет
Вздымают крылья желтосерые.


Река

Мчат облаков белобокие челны
Вольной, гулливой, рыбачьей ватагой.
В розовых отмелях бурые волны
Бродят, как в липовых ковшиках брага.

В волнах ныряют под парусом лодки,
В волнах на веслах ползут плоскодонки.
Идут беляны, стройны и неходки,
Идут буксиры, проворны и звонки.

И проплывают баржи смоляные,
Полные тягостным тысячным грузом:
Есть дровяные тут, есть нефтяные,
С хлебом и рыбой, с углем и арбузом.

А с берегов на речные просторы
Пристани смотрят, махая флажками,
Нагромоздив под навесом заторы
Кожи с кулями, рогожи с мешками.

С оползней смотрят туда же лачужки,
Ярко — червонные в свете захода,
Древяне, древние смотрят старушки
Вниз за бурлящей кормой парохода.

Светятся звезд фонари голубые
С мачт на небесных невидимых барках.
В ярах песчанистых волны рябые
Бродят, как мед в позолоченных чарках.


У Троицы

К месту, издавна славному, — к Троице,
К распрекрасному месту средь ельника,
Где, бывало, нетленно покоятся
Мощи — Божьего друга, — отшельника,
Где искусный звон,
Что родник, певуч,
А целебный ключ
Серебрист, как он,
Вот куда чрез болота и чащицы
Русь, бывало, в скорбях своих тащится…

Брички бойкие с дужкой расписанной
И рыдваны с гербами тяжёлые,
Барин пудренный, парень прилизанный,
Баба хворая, баба дебелая
И святой простец
В колпаке литом,
И в шитье златом
Удалой боец, —
Едут, идут из сёл, из поместьица…
И вдруг встанут. И радостно крестятся.

Бог привёл!.. Вон — над светлыми взгорками —
Колокольня, что пасха затейная.
Купола — золотыми просфорками,
Кровля трапезной пестро-тавлейная…
А внизу торжок —
Образки, коржи,
Пояски, ковши,
Куклы с глянцем щёк…
Все — с крестом, с узорочьем, с улыбкою,
Пахнет льном, кипарисом и липкою!

Много трав придорожных повымнется,
Много горя здесь, в лавре, покинется
Нищим высохшим и странноприимнице,
А купчихой дородной в гостинице,
Где меж постных блюд
Самовар поёт,
И монах ведёт
Речь о Сущем тут.
День отходит в тиши, розоватости,
С духом ландышей, ладана, святости…

А проходит день в чащах кудрявистых,
Среди ельника, можжевельника,
В непрерывных молебнах, акафистах
Возле — русского Друга — отшельника.
За снопами свеч,
Под венками лампад
Он, как пастырь стад,
Бдит, чтоб всех сберечь.
Исцеляется, — кто удостоится,
Кто спокается, тот успокоится, —
И пошли домой
Уж с иной душой,
Побывавши, бывало, у Троицы.


Хоругвь

Чудесен лес наш, лес берёзовый
На всхолми, как и в болоте,
В начале года иль в конце, —
Весной — в русальной зеленце,
Потом — в иконной позолоте,
И после — оголено-розовый…

Хорош, прямится ль, солнцем залитый,
Меж ландышей бело атласясь,
Средь снежных никнет ли зыбей,
Качая алых снегирей,
Иль, кистью осени окрасясь,
Роняет лист, развитый за — лето…

Но всё ж чудесный лес хоругвенный,
В Москве, в Архангельском соборе,
В таинственнейшей тьме и тле, —
Лес, выросший не на земле,
А в воздухе при ратном споре —
Лес безглагольно-златобуквенный!

В бахромах, бисерах оборванных,
В шелках поблекло-бирюзовых,
В истлело-розовых парчах, —
Шумит он о щитах, мечах,
Победных кличах, смертных зовах,
О вороных конях и воронах…

Шумит о днях Царьграда, Киева,
Бородина и Куликова,
О блеске дел, престолов, глав…
Он — летописец русских слав!
И стягов новых, рати новой
Ждут не склонённые древки его.

Его взрастили наши прадеды,
И он, их кровью щедро полит,
Удержан тысячами рук, —
Баян великих русских мук…
О, как душа горит и волит
Принять те ж муки и награды те!
 

Вы читали онлайн стихи русского поэта: биографию и тексты произведений.
Классика русской поэзии: стихотворения о любви, жизни, природе, Родине из коллекции коротких и красивых стихов поэтов России.

......................
Стихи поэтов 

 


 
Садовников
Садовской
Северянин
Семенов
Сидоров
Симборский
Синегуб
Скиталец
Случевский
Смоленский
Соколов
Соловьев Вл
Соловьев Вс
Соловьев С

Соловьева
Сологуб
Станкевич
Столица
Стражев
Сумароков
Суриков
       
   

 
  Читать тексты стихов поэта. Коллекция произведений русских поэтов, все тексты онлайн. Творчество, поэзия и краткая биография автора.