Ратгауз: стихи русского поэта и биография

НА ГЛАВНУЮ ПОЭТЫ:
Радищев
Радлова
Раевский
Раич
Ратгауз
Рейснер
Рерих
Ржевский
Розенгейм
Ростовский
Ростопчина
Рукавишников
Рылеев

       

 
Поэт Ратгауз: биография и стихотворения

Краткая биография русского поэта:

Даниил Максимович Ратгауз родился в Харькове 25 января 1868 года, в немецкой семье. Окончив гимназию в Киеве, поступил там же в университет, на юридический факультет. Однако юридическими науками почти не занимался, а с 1888 года целиком посвятил себя поэзии. Стихов он писал в это время много. В 1893 году выходит в Киеве первый его сборник, и с тех пор популярность Ратгауза растет.

Он и сам активно содействовал этому: писал письма Чайковскому, Римскому-Корсакову, Полонскому, Венгерову, рассылал сборник с просьбой посмотреть, почитать, отнестись снисходительно, сказать ему, есть ли у него дарование, сочинить на его слова музыку, поместить, если можно, стихи его в антологию или хрестоматию. И авторитетные люди читали его стихи, говорили, что дарование У него есть, перелагали его стихи на музыку, помещали их в антологии и хрестоматии.

Он обращается к Я. П. Полонскому: "Вот уже два года, как я пишу стихи - посылал их в некоторые журналы - их печатали Я решительно не имею никакого знакомого, мнением которого я мог бы дорожить и руководствоваться Я решительно не знаю, есть ли У меня хоть капелька таланта?"

Он умоляет С. А. Венгерова: "Какой толчок дадите Вы дальнейшей моей деятельности, если только Вы действительно найдете во мне дарование!"

Он предлагает Н. А. Римскому Корсакову "Многоуважаемый г-н профессор! Не имея удовольствия знать Вас лично, я, тем не менее, решаюсь обратиться к Вам с нижеследующим предложением. Не желаете ли Вы иллюстрировать Вашей прелестной музыкой несколько моих стихотворений? Буду рад, если прилагаемые при сем вещицы Вам понравятся..." В следующем письме ему он продолжает: "Я буду бесконечно рад, если некоторые из песен моих Вам настолько понравятся, что Вы удостоите их Вашей прелестной музыки, и серия романов Н. А. Римского-Корсакова на мои слова была бы мне высшей наградой за те муки и тернии, которыми усыпай путь каждого, обреченного на творчество".

Он просит С. А. Венгерова поместить о нем заметку в Критико-биографическом словаре, прибавляя: "Я не решился бы Вас просить об этом, если бы не имел убеждения, что стихи мои не бесталантливы..." Он сам тут же прилагает текст заметки в готовом виде в в ней говорит о себе: "Стихотворения его выделяются из произведений других современных поэтов мелодичностью, искренностью, безыскусственностью... Поэзия его - поэзия неуловимых ощущений, тихой грусти и неги, и его более, чем кого-либо, можно назвать последователем Фета".

Он раскрывает Я. П. Полонскому характер своих творческих ощущений (конец 1893 г.): "Я никогда не мог писать длинных, если хотите, вполне осмысленных стихотворений... Я никогда заранее не задаюсь мыслью написать, описать что-либо. Никогда не преследуют меня образы. Но бывают периоды, когда вдруг сердце болезненна сжимается, туман заволакивает глаза, печаль невыносимо томит душу, и какие-то гармонические звуки в смутной, то розоватой, то, темной, темно-серой дымке носятся перед моим духовным взором и слухом..."

Получилось так, что целых шесть романсов на слова Ратгауза написал Чайковский, который вскоре умер, так что романсы эти остались его "лебединой песнью". Как свидетельствует один из современников, "их любил исполнять (и прекрасно исполнял) тогдашний премьер петербургской оперы Н. Н. Фигнер, и это еще больше увеличивало их популярность, а вместе с тем известность автора, или, по крайней мере, его фамилии." {П. Перцов, Литературные воспоминания, М.-Л., "Academia", 1933, с. 162-163.} К тому же Чайковский написал Рагаузу несколько писем, в которых благожелательно отозвался о его творчестве. {См.: Д. Ратгауз, Собрание стихотворений, СПб. - М., 1900, [предисловие]. См. также: "Театральная газета", 1918, No 35-36, с. 15.}

Столь же благожелательно отозвался о его стихах Полонский "Я грелся около Ваших стихотворений, как зябнущий около костра или у камина", {Ратгауз, Собрание стихотворений, 1900, [предисловие].} - сказал он ему, и с тех пор слова эти вместе с теплым отзывом Чайковского стали непременной принадлежностью любой статьи о Ратгаузе, газетной заметки, информационного или библиографического сообщения. Широко пользовался этими отзывами и сам Ратгауз, помещая их вместо предисловий к сборникам своих стихотворений. "Королем русских лириков" назвал Ратгауза, судя по сообщениям печати, и академик А. Н. Веселовский, {См.: "Вестник литературы", 1909, No 11-12, с. 262.} и слова эти также стали кочевать из статьи в статью, хотя иронический смысл их вряд ли может быть подвергнут сомнению.

Вокруг имени Ратгауза была создана атмосфера всеобщего признания. Его талантливость не должна была вызывать никаких споров, - он сам старался об этом больше остальных. Нужно сказать, он добился тут известных успехов.

Была пущена в ход и широко разошлась легенда о том, что Лев Толстой высоко ценит стихи Ратгауза и из всех современных поэтов признает только его (на самом деле Толстой о Ратгаузе не высказывался и даже собирался писать опровержение). {См.: Л. Н. Толстой, Полное собрание сочинений (юбилейное издание), т. 77, М., 1956, с. 46. Толстой писал: "Никогда никакого мнения не заявлял о стихотворениях Ратгауза".} Поддерживая эту легенду, Ратгауз на самом видном месте у себя в кабинете повесил портреты Л. Толстого, Чайковского, Чехова - чтобы никто не сомневался в его причастности к большой литературе. К редкому писателю, поэту или композитору он не обращался с просьбой прислать фотографическую карточку с надписью. В результате Ратгауз оказался владельцем уникальной коллекции фотографий с дарственными надписями, которой очень гордился и с охотой показывал всякому.

Тем не менее поэтическая среда Ратгауза упорно не замечала. Он был лишним в той битве за "новое искусство", которую вели символисты; он не был нужен и реалистам. Он ничем не помогал ни тем, ни другим.

Жил он в Киеве, но часто и подолгу живал в Петербурге, обставляя каждый свой приезд соответствующими газетными сообщениями. Он покинул родной Киев и переселился в Москву, стремясь оказаться в гуще литературной жизни.

В 1906 году издатель М. О. Вольф выпустил трехтомное "Полное собрание стихотворений" Ратгауза.

Брюсов откликнулся на него уничтожающей рецензией, в которои назвал Ратгауза "поэтом банальностей": "Здесь собраны примеры и образцы всех избитых, трафаретных выражений, всех истасканных эпитетов, всех пошлых сентенций - на любые рифмы и в любых размерах..." {В. Брюсов, Далекие и близкие. Статьи и заметки о русских поэтах, М., 1912, с. 184.} Ратгауза такие отзывы не смущали: он считал себя выше их.

Однако популярность неожиданно стала падать. В судьбе Ратгауза наступил перелом. Он уже не находит солидных издателей и прибегает к помощи издательств, не отличающихся требовательностью (типа киевского "Гонга"). Печатается он и в таких изданиях, как "Почтово-телеграфный вестник". Ратгаузу казалось, однако, что не он выходит из моды, а что низким стал интеллектуальный уровень общества. "Печатаюсь я теперь очень редко, - писал он Льдову в 1909 году. - Слишком уж много развелось у нас теперь писателей! Не преувеличу, если скажу: "Стыдно быть в наши дни писателем!" До того опошлено ныне это звание, до того много наплодилось пишущих и мнящих о себе писателями в наши сумбурные дни!"

После Октябрьской революции Ратгауз выехал за границу и поселился в Праге. Жил одиноко, забытый всеми, почти не писал. Там же, в Праге, Ратгауз и умер в 1937 году.
 

Поэт Ратгауз: читать тексты стихов: (по алфавиту)


В жажде наживы, в безумной погоне за славой,
В тусклом потоке холодных и теплых страстей
Чистое чувство теперь называют ненужной забавой,
Злобно клеймят не погрязших в болоте людей.

Смолкли поэты - сменили их песни разврата,
Гаснут печально мечтаний святые огни.
Чуткое сердце, любившее нежно когда-то,
Где ты теперь в эти тусклые, серые дни?


<1912>

В звездную ночь

Мириады песчинок сияют кругом,
Небеса - словно море без дна.
То, что здесь, на земле, мы землею зовем -
Из песчинок песчинка одна.
Ужас душу объял, разум смолк... Боже мой,
Освети! Осени! Успокой!


<1907>

В эту лунную ночь

В эту лунную ночь, в эту дивную ночь,
В этот миг благодатный свиданья,
О мой друг! я не в силах любви превозмочь,
Удержать я не в силах признанья.

В серебре чуть колышется озера гладь,
Наклонясь, зашепталися ивы...
Но бессильны слова! - как тебе передать
Истомленного сердца порывы?

Ночь не ждет, ночь летит. Закатилась луна,
Заалело в таинственной дали...
Дорогая! прости, - снова жизни волна
Нам несет день тоски и печали.


<1893>

Вечность

Вечность бесстрастно играет минутными снами,
Звуки веселья несутся и тают над нами,
Звуки печали в душе воцарилися властно.
Прошлое в бездну умчалось от нас безучастно.
Тщетно мы вдаль устремляем тоскливые взгляды,
Тщетно мы ждем от грядущего светлой отрады,
Истины мглу озарить мы не в силах мечтами.
Вечность бесстрастно играет минутными снами.


<1896>

Вся жизнь земная

Вся наша жизнь земная -
Бессонной муки стон,
Вся наша жизнь земная -
Намек и полусон.

Наш день - лишь отблеск слабый
Без света и огня,

Наш день - лишь отблеск слабый
Негаснущего дня.

Желанья и надежды,
Весь рой земных забот,
Желанья и надежды
Нам говорят: вперед!

А впереди - забвенье
Всего, что прожито,
А впереди - забвенье
И вечное ничто.


Гимн (1-е марта 1917 года)

Ликуй, народная стихия!
Сбылись заветные мечты:
Россия, светлая Россия,
Теперь навек свободна ты!
Сияй, священная пора
Свободы, правды и добра!
Затихла боль горевшей раны,
Умолк зверей зловещий вой,
Во прах повержены тираны,
И нет сильней Руси святой!
Сияй, священная пора
Свободы, правды и добра!


1917

День погас

День погас. В дали туманной
   Сонмы звезд горят.
В ярко блещущем просторе
   Утопает взгляд.

Мы молчим. Волшебным светом
   Озарен твой лик.
В полусне за мигом смутным
   Пролетает миг.

Ты на грудь ко мне склонилась,
   И не спишь, и спишь.
Только сердца стук размерный
   Нарушает тишь.

Только мне чего-то больно
   И чего-то жаль,
Только я стремлюсь невольно
   За мечтами вдаль.


<1893>

* * *

Душе мечтательной и нежной
       Отрады нет:
Что может дать ей свет мятежный,
       Ничтожный свет?

Обрывки чувств, полублаженства,
       Полупечаль...
И ей среди несовершенства
       Чего-то жаль.

Покрыта мглою безучастья
       Скрижаль годов,
И глохнет зов: явись, о счастье! -
       Напрасный зов!


<1893>

* * *

Закатилось солнце, заиграли краски
Легкой позолотой в синеве небес.
В обаяньи ночи сладострастной ласки
Тихо что-то шепчет приутихший лес.

И в душе тревожной умолкают муки,
И дышать всей грудью в эту ночь легко.
Ночи дивной тени, ночи дивной звуки
Нас с тобой уносят, друг мой, далеко...

Вся объята негой этой ночи страстной,
Ты ко мне склонилась на плечо главой...
Я безумно счастлив, о мой друг прекрасный,
Бесконечно счастлив в эту ночь с тобой!


<1893>

* * *

Зима, и вьюга, и мороз.
Я стар, и ночи все темнее...
   В твоем саду так много роз,
   И в серебре блестят аллеи.
   Луна. И мы с тобой одни.
   Твоим словам я внемлю жадно...
   Летят безоблачные дни,
   Сияют ночи. Нам отрадно...
   И это было лишь - вчера,
   Меж тем умчались в бездну лета.
   Я слышу грозное: пора!
   Давно забвеньем ты одета...
   Куда мой рок меня занес?
   Куда ведут мои аллеи?..
Зима, и вьюга, и мороз.
Я стар, а ночи все темнее.


* * *

Легким ветром колышется штора.
Я не сплю, я томлюсь в полусне.
Беспокойные, бледные тени
Тихо реют по белой стене.

Звуки песен далеких и нежных
Надо мною чуть слышно дрожат,
И цветов незнакомых и чудных
Опьяняет меня аромат.

И звучат и мольбой, и желаньем
Чей-то вздох, чьи-то вопли: "Ко мне!.."
Беспокойные, бледные тени
Тихо реют по белой стене.


<1898>

Луна

Она взошла из темных туч,
Она взошла и грустно бродит,
И свой усталый, бледный луч
Сквозь шторы окон к нам наводит.
В тревожно-смутном полусне
Мы ловим бледные узоры...
И так тоскливо стало мне,
И так твои печальны взоры.
Пусть бред любовных чар могуч,
Но миг один - и он проходит...
Она взошла из темных туч,
Она взошла и грустно бродит.


<1902>

Мгновения в вечности

Междупланетные пространства,
И сонм неисчислимых лет,
И нашей жизни миг короткий -
Мы не живем, нас в мире нет!

Напрасны слезы и тревога,
И ужас бледного лица, -
Мы только сон минутный Бога,
А снам Господним нет конца!


* * *

Мелькает жизнь туманами, неясными и странными,
Жизнь тщетного искания, страдания и зла.
Был миг далекой юности, - я жил фатаморганами,
Я верил в свет ликующий, - теперь повсюду мгла.

Во что так страстно верилось, что с прошлым было связано -
Всему было приказано угаснуть, умереть...
Как много недодумано, как много недосказано,
Как много песен начатых я не успел пропеть!


* * *

Мне жаль всего, мой милый друг,
   Всего и всех мне жаль, -
Такая всюду разлита
   Холодная печаль.

Взгляни, - над дремлющим прудом
   Тоскует куст ракит.
Печальный месяц с высоты
   На мир земной глядит.

За ночью темною опять
   Унылый день взойдет,
И над усталою землей
   Нависнет жизни гнет.

И нам с тобою никогда
   Тоски не превозмочь,
И в сердце трепетном у нас
   И мрак, и скорбь, и ночь.

И жизнь летит куда-то вдаль,
   И ей возврата нет,
И всюду тусклая печаль
   Скрывает яркий свет.

И всем грозит небытием
   Загадочная даль...
Мне жаль всего, мой бедный друг,
   Всего и всех мне жаль.


<1902>

* * *

Мы одни. День печальный погас,
Льется ночи дыханье тревожное.
В этот тихий, задумчивый час
Вновь обвеяло нас невозможное.
В очарованных, светлых мечтах
Снова видим мы радости вечные,
И уходит томительный страх,
И страданья молчат бесконечные.
Нарушает волшебную тишь
Песня неба туманно-далекая...
Отчего ж ты так грустно глядишь,
Королева моя темноокая?
Отчего ты склоняешь свой лик?
Пусть обвеет нас ночь ароматами,
Бог мечты, бог любви так велик, -
Отдадимся ему без возврата мы!
Мы одни. День печальный погас,
Льется ночи дыханье тревожное.
В этот тихий, задумчивый час
Вновь обвеяло нас невозможное.


<1902>

* * *

Мы откроем окна, мы загасим свечи,
Пусть заглянут звезды к нам с высот немых,
Пусть в молчаньи нежном смолкнут наши речи
И сердца потонут в грезах огневых.
Пусть с небес далеких, с выси беспредельной,
Залетят к нам снова радостные сны
И от жизни скучной, от борьбы бесцельной
Оградит нас лаской первый вздох весны.


<1904>

* * *

Мы сидели с тобой у заснувшей реки.
С тихой песней проплыли домой рыбаки.
Солнца луч золотой за рекой догорал...
И тебе я тогда ничего не сказал.

Загремело вдали - надвигалась гроза.
По ресницам твоим покатилась слеза.
И с безумным рыданьем к тебе я припал...
И тебе ничего, ничего не сказал.

И теперь, в эти дни, я, как прежде, один.
Уж не жду ничего от грядущих годин.
В сердце жизненный звук уж давно отзвучал
Ах, зачем я тебе ничего не сказал!



<1893>

* * *

Ночь серебристая. Сад засыпающий
Веет струею в лицо ароматною.
Томные отзвуки песни рыдающей
Грудь наполняют тоской непонятною.

Что-то знакомое, что-то далекое,
Дивно отрадное, но позабытое
Льется могучей струею широкою
В сердце, для вымыслов пылких открытое.

Светлые грезы с тревогой неясною
В море блаженства слилися безбрежное...
Вновь убаюкано сказкой прекрасною
Сердце влюбленное, сердце мятежное.


1895

О минувшем забудь

О минувшем забудь, лишь грядущим дыши, -
Память - сердца палач, злой мучитель души.
Настоящее - сон, настоящее - миг,
В упованиях смутных блаженства родник.

Не ищи же ты дней миновавших следа:
Что прошло, то прошло навсегда, навсегда!
Не тумань безнадежной тоскою свой путь:
Ни печали, ни счастья тебе не вернуть.

Настоящее - сон, а минувшего нет;
Лишь в далеком грядущем заманчивый свет...
Если можешь забыть, позабудь и не плачь:
Память губит покой, память - сердца палач.


<1896>

* * *

О, не вплетай цветов душистых
В полузавядший мой венок.
Давно моих мечтаний чистых
Угас последний огонек.

Не повторяй с улыбкой ясной,
Что ты пришла ко мне любя,
Мой нежный друг, мой друг прекрасный,
Я не хочу любить тебя.

Гаси скорей свои желанья,
Оставь меня в моей тиши.
Что могут дать тебе страданья
Изнемогающей души?..


* * *

Обмани мою душу усталую,
Беспокойную душу мою,
И под ласку твою запоздалую
Я тебе о любви пропою.

Под волшебными счастья картинами
Хлынут в грудь тихой неги струи...
И сольются с устами невинными
Помертвелые губы мои.

Ты зажжешь своим чистым дыханием
Отснявших желаний огни...
Хоть минутным, но пылким признанием
Обмани ты меня, обмани!


<1906>

Одиночество

По обезлиственному саду
     Один бреду.
Ни в чем намека на отраду
     Я не найду.

Осенний грустный ветер стонет
     Среди ветвей.
О, в чем же светлом скорбь потонет
     Души моей?

Кто к счастью светлый путь укажет,
     Откроет рай?
Кто сердцу ноющему скажет:
     Люби, желай!

В ответ мне слышатся угрозы:
     Навек один!..
И проливает небо слезы
     С немых вершин.


<1906>

* * *

Опустив свой взор, смущенная,
Сердцу вверившись вполне,
Лунным светом озаренная,
Ты приблизилась ко мне.
Звонко трели соловьиные
Разливалися в саду;
Колыхались тени длинные
На серебряном пруду.
И влились в одно мгновение
В трепетавшие сердца
Лучезарные видения
Без начала, без конца.
И померк пред светлой сказкою
Жизни горестный удел,
И над нами с тихой ласкою
Ангел счастья пролетел!..



<1906>

Приближение ночи

Ночь подплывает тревожно.
Ветер рыдает над садом.
Месяц на желтые листья
Смотрит тоскующим взглядом.

Что-то вдали прозвучало
Жалобно так и уныло,
Что-то в серебряной дымке
По верху сада поплыло.

В темном, тоскующем небе
Море светил необъятно...
Всё это так мне знакомо,
Всё это так непонятно!


<1896>

Призраки счастья

Призраки счастья над морем витали,
Призраки счастья над морем шептали
Сказки любви неземной.
К берегу волны катились для ласки,
Берегу волны шепнули те сказки,
Берег - траве молодой.
Травка в саду шелестит безмятежно,
Сад весь наполнен истомою нежной,
Светлой, лучистой весной.
Выйдем же в сад, и, томясь, и желая,
Выйдем послушать, моя дорогая,
Сказки любви неземной.


<1906>

Проходит всё

Проходит всё, и нет к нему возврата.
Жизнь мчится вдаль, мгновения быстрей.
Где звуки слов, звучавших нам когда-то?
Где свет зари нас озарявших дней?

Расцвел цветок, а завтра он увянет,
Горит огонь, чтоб вскоре отгореть...
Идет волна, над ней другая встанет...
Я не могу веселых песен петь!


* * *

Пусть мгла теперь висит вокруг,
Пускай вся жизнь иная ныне,
Пускай моих напевов звук -
Глас вопиющего в пустыне.

Пускай страстей безумных шквал
Грозит нам всем девятым валом, -
Я снова в руки лиру взял
В моем скитаньи запоздалом.

И будет близок голос мой,
Моя печаль, моя тревога,
Всем чутким сердцем и душой,
Не потерявшим в жизни Бога.


* * *

Ранним утром ты заснула
И тебе приснился сон:
Много шороха и гула,
Много мглы со всех сторон.
Ты вздыхаешь, слезы льются,
Орошают бледный лик...
Но я знаю, ты проснешься,
Ты воспрянешь через миг, -
Юность вешняя с тобою,
Много солнца впереди,
Много яркой, светлой веры
В молодой твоей груди.

Мне не спится. В ночь глухую
Не сомкну усталых глаз,
Я без сна во мгле тоскую
В этот поздний, страшный час...
Явь - мне сон, моя родная!
Старость темная со мной -
Нет уж больше пробужденья
Для души моей больной.


* * *

Светит ли солнце на небе ликующем,
Ярки ли краски весенних картин,
Осень томит ли напевом тоскующим, -
Кто-то мне голосом, душу волнующим,
     Шепчет: "Ты всюду один!"

Грезой душа ль убаюкана нежною,
Скорбь ли порывам ее властелин,
Сердце ль волнуется страстью мятежною, -
Кто-то мне шепчет с тоской безнадежною;
         "Всюду - один!"

Тщетны и призрачны все упования...
В сонме печальных житейских годин
Бродят унылой толпою создания -
Люди-рабы, - но среди мироздания
          Каждый - один!


<1893>

* * *

Снова, как прежде, один,
Снова объят я тоской.
Смотрится тополь в окно,
Весь озаренный луной.

Смотрится тополь в окно,
Шепчут о чем-то листы.
В звездах горят небеса...
Где теперь, милая, ты?

Всё, что творится со мной,
Я передать не берусь...
Друг! помолись за меня,
Я за тебя уж молюсь.



<1893>

* * *

Сократ, Платон иль Марк Аврелий, -
Кому нужны вы в наши дни?..
У нас теперь иные цели,
Нам далеки небес огни.

Кругом тоска, кругом тревога,
Страстей нас охватила сеть,
Мы далеки теперь от Бога
И не умеем в даль глядеть.

И тучи темные нависли,
Вся жизнь - горючих слез река...
И мы живем не силой мысли,
А только силой кулака.


Сон души

Где-то и когда-то, -
Не припомню я, -
По волнам блаженства
Жизнь плыла моя.
Небеса сияли
Радугой лучей,
Дни сменялись днями, -
Не было ночей.
Чудные напевы
Волновали грудь.
Яркими цветами
Был усыпан путь.
Пел о счастье вечном
Где-то скрытый хор,
В душу проникал мне
Чей-то светлый взор,
И звучало нежно:
"Я твоя, твоя!.."
Где-то и когда-то, -
Не припомню я.


<1899>

Умчался день

Умчался день. Огни заката
Померкли грустно за рекой.
И вновь душа моя объята
     Туманной мглой.

Зажглись светильники ночные,
И месяц, бледный царь небес,
Зашел опять, как в дни былые,
     За темный лес.

И ночь пройдет, и день настанет,
И вновь нависнет тот же гнет...
Кто в тайну вечности заглянет?
     Кто жизнь поймет?


<1902>

* * *

Эти грустные песни я где-то слыхал,
   Но не знаю я, где и когда...
Свет мне чуждой зари надо мной догорал,
   За звездой зажигалась звезда.

Кто-то близок мне был, кто-то был мне так мил,
   Кто-то шел неразлучно со мной,
И кого-то я странной любовью любил,
   С кем-то жизнью дышал я одной.

Кто-то песни мне эти задумчиво пел
   И кому-то я жадно внимал,
Ничего не искал, ничего не хотел,
   В мире радостных грез утопал.

Разлучил нас нежданно какой-то хаос, -
   Мы друг другу теперь далеки...
И меня он на скучную землю унес
   Для борьбы, для труда, для тоски.

И теперь для тебя, о мой друг, я собрал,
   Для тебя, - моей ночи звезда! -
Эти песни любви, что я где-то слыхал,
   Но не знаю я, где и когда.
 

Вы читали онлайн стихи русского поэта: биографию и тексты произведений.
Классика русской поэзии: стихотворения о любви, жизни, природе, Родине из коллекции коротких и красивых стихов поэтов России.

......................
Стихи поэтов 

 


 
Садовников
Садовской
Северянин
Семенов
Сидоров
Симборский
Синегуб
Скиталец
Случевский
Смоленский
Соколов
Соловьев Вл
Соловьев Вс
Соловьев С

Соловьева
Сологуб
Станкевич
Столица
Стражев
Сумароков
Суриков
       
   

 
  Читать тексты стихов поэта. Коллекция произведений русских поэтов, все тексты онлайн. Творчество, поэзия и краткая биография автора.