Саша Чёрный неизвестные и известные стихи Саши Чёрного.
читаем стихотворения про мировую войну 1914 - 1918 г.

 .
ГЛАВНАЯ
содержание:

 
чудо
  
у постели
  
шляпа
  
мороз
  
осенний день
  
воробьи
  
ной поэма
  
слухи
  
война 1
  
война 2
 
на литве
  
американец
  
яблоки
  
аисты
  
с приятелем

   

стихи 10        стихи 20
 
стихи 30        стихи 40
 
стихи 50        стихи 60
 
стихи 70        стихи 80
 
стихи 90        стихи 99
 
стихотворения  1
 
стихотворения  2
 
стихотворения  3

стихотворения  4

стихотворения  5
 
стихи  для  детей
 
дневник фокса микки

Стихи о ВОЙНЕ, поэта Саши Чёрного

ВОЙНА 2

Легенда

Это было на Пасху, на самом рассвете:
Над окопами таял туман.
Сквозь бойницы чернели колючие сети,
И качался засохший бурьян.

Воробьи распевали вдоль насыпи лихо.
Жирным смрадом курился откос…
Между нами и ими печально и тихо
Проходил одинокий Христос.

Но никто не узнал, не поверил виденью:
С криком вскинулись стаи ворон,
Злые пули дождем над святою мишенью
Засвистали с обеих сторон…

И растаял - исчез он над гранью оврага,
Там, где солнечный плавился склон.
Говорили одни: "сумасшедший бродяга",-
А другие: "жидовский шпион"…

В штабе ночью

В этом доме сумасшедших
Надо быть хитрей лисы:
Чуть осмыслишь, чуть очнешься -
И соскочишь с полосы…
Мертвым светом залит столик.
За стеной храпит солдат.
Полевые телефоны
Под сурдинку верещат.
На столе копна пакетов -
Бухгалтерия войны:
"Спешно". "В собственные руки"…
Клоп гуляет вдоль стены.
Сердце падает и пухнет,
Алый шмель гудит в висках.
Смерть, смеясь, к стеклу прильнула…
Эй, держи себя в руках!
Хриплый хохот сводит губы:
Оборвать бы провода…
Шашку в дверь! Пакеты в печку! -
И к собакам - навсегда.
Отошло… Забудь, не надо:
С каждым днем - короче счет…
Перебой мотоциклета
Закудахтал у ворот.

Чужая квартира

Поручик Жмых, сорвав с дверей печать,
Нас водворил в покинутой квартире:
Железная, разрытая кровать,
На синей печке кафельные лиры,
На стенке, позабытый впопыхах,
Портрет приготовишки в новой форме.
Лишь час назад, на чьих-то сундуках,
Мы под дождем дрожали на платформе.
Чужой уют… Увы, не в первый раз
Влезаем мы в покинутые гнезда…
Кто у окна, не осушая глаз,
В последний час сквозь сад смотрел на звезды?
Кто вырос здесь, в узорном городке,
Под сенью лип и старого костела?..
Фонарь дрожит в протянутой руке,
Нырнула мышь у шкафа в щелку пола…
"Где чайник, эй?" Раскрыт походный стол.
Трещит свеча в замусленной бутылке,
И вестовой, работая, как вол,
У светлой печки сало жжет на вилке.
Штабс-капитан, разрыв до дна чулан,
Вернулся с книжкой и смеется: "Чехов!"
Спирт - на столе. Кряхтит старик-диван.
Закуска? Хлеб и горсти две орехов…
А завтра вновь отхлынем мы назад,
И, может быть, от этого уюта
Останется обугленный фасад,-
И даже мышь не сыщет здесь приюта.
Храпят носы из серых одеял…
Не оторвать ресниц от милой книжки!
А с койки кто-то сонно пробурчал:
"Возьми с собой портрет приготовишки…"

Под лазаретом

Тих подвал библиотечный.
На плите клокочет суп.
Над окошком чиж беспечный
Молча чистит в клетке чуб.
В нише старого окошка
Спит, клубком свернувшись, кошка,
И, свисая над вазоном,
Льются вниз дождем зеленым,
В ярком солнце трепеща,
Кудри буйного плюща.
На комоде, как павлины,-
Два букета из тафты:
Изумрудные жасмины
И лиловые кусты…
Пред фаянсовым святым
Тени плавают, как дым,
И, томясь, горит на складке
Темно-синий глаз лампадки.
Толстый заяц из стекла
Спит на вязаной салфетке,
Чижик слабо пискнул в клетке
И нырнул под сень крыла.
Летний день горит на шторах.
Там под сводом у дуги
Зашуршал протяжный шорох -
Это раненых шаги…
…………………………………………………
Скучно им… Порой сюда
Костыли, гремя, сползают:
Люди смотрят и вздыхают,-
И в глазах горит: "Когда?"…

Будни

Мелкий дождик так и чешет,
Так и лупит, так и льет!

     По грязному перрону
     Шагает тусклый штык…
     К товарному вагону
     Подъехал грузовик:
     Нас пять, у всех лопаты,
     Льет дождик… Мгла и мразь.
     Понурые солдаты
     Слезают молча в грязь.
     Рванули дверь вагона
     С присловием родным…
     Картофельное лоно
     Торчит горбом крутым.
     Скребем, пыхтим и роем,
     Горланит паровик.
     Картошка тусклым роем
     Влетает в грузовик.
     Бросаем взлет за взлетом,
     В ногах пищит гнилье,
     Дымит солдатским потом
     Промокшее белье…
     "Шабаш! К собакам! Буде!"
     Закрыв рогожей лбы,
     Сгрудились в кучу люди,
     Как темные гробы.
     Друг друга молча греем,
     Трясется грузовик,
     А капли липким клеем
     Ползут за воротник.

Мелкий дождик так и чешет,
Так и лупит, так и льет…

Отступление

Штабы поднялись. Оборвалась торговля и труд.
Весь день по шоссе громыхают обозы.
Тяжелые пушки, как дальние грозы,
За лесом ревут.
Кругом горизонта пылают костры:
Сжигают снопы золотистого жита,-
Полнеба клубами закрыто…
Вдоль улицы нищего скарба бугры.
Снимаются люди - бездомные птицы-скитальцы,
Фургоны набиты детьми, лошаденки дрожат…
Вдали по жнивью, обмотав раздробленные пальцы,
Угрюмо куда-то шагает солдат.
Возы и двуколки, и кухни, и девушка с клеткой в телеге,
Поток бесконечных колес,
Тревожная мысль о ночлеге,
И в каждых глазах торопливо-пытливый вопрос.
Встал месяц - оранжевый щит,
Промчались казаки. Грохочут обозы,-
Все глуше и глуше невидимых пушек угрозы…
Все громче бездомное сердце стучит.

 Ревизия

Генерал сидит, как Будда.
Вьется пыль…
Словно ржавая посуда,
Дребезжит автомобиль.
Морды встречных лошадей
Столбенеют от испуга,-
Брички лезут друг на друга,
А шофер молчит, злодей…
"Что ж ты, так тебя и так,
Не даешь сигнала, леший?!"
Генерал разжал кулак
И, смутясь, провел по плеши:
"Не выходит… Дуролом!
Ты б, того-с, потише, Павел".
Тот склонился над рулем
И помчался, словно дьявол.
Генерал сидит, как Будда,
Сбоку врач, как Ганнибал,
А мотор, стальная груда,
Ржет, как пьяный Буцефал.
Быстро в госпиталь вошли:
Сбоку шашки, снизу шпоры.
Два служителя вдали
Дуют вскачь по коридору…
Канцелярия, как гроб:
Омертвел письмоводитель,
Перед ним, понурив лоб,
Умирающий смотритель.
"Что ж вы, а? Где главный врач?"
- "Он, Ва-ва-шество, в отлучке…"
Генерал вскочил, как мяч,-
С полчаса тянулась взбучка!
"Где талоны на дрова?
Где фуражный лист ваш? Черти…
Не подсчитан?! Черта-с два!
Эскулап, вы их проверьте!"
Генерал ушел по делу.
Врач остался с фуражом -
Липкий пот пополз по телу
И к ногам скользнул ужом:
Из соломы ль вычесть сено,
Иль с овсом сложить ячмень?
Сколько ест кобыла в день?
Сколько влезет, - несомненно…
Но раскрыть свое профанство,-
Окончательный провал.
Врач геройски подсчитал
И сказал, зевнув в пространство:
"Все в порядке-с. Вот ваш лист.
Экономите на сене…
Впрочем, я специалист
По врачебной гигиене…"
Генерал под шорох шин
Жмет врача тяжелым задом.
Справа рядом
Краснокрестный важный чин.
Между ними, как в гнезде,
Врач сидит с довольной миной.
Вон у ржи по борозде
Важно ходит аист чинный…
Ветер ластится в лицо,
Тело робко молодеет,
Свежий лес, раскрыв кольцо,
За шоссе, кружась, темнеет…
Сердце сильного мотора
Бьется скоро-скоро-скоро,
За спиной
Промелькнула старушонка,
Васильки спешат вдогонку,
Желтый хлеб бежит волной…
Генералу генерал
Молча всунул в рот леденчик,-
И врачу конфету дал,
Улыбаясь, как младенчик…
Вьется пыль,
Дребезжит автомобиль.
Генерал опять, как Будда…
А за лесом вновь разгул:
Эхо пушечного гуда
И протяжный, нудный гул.

Ода на оставление доктором Држевецким
18-го полевого госпиталя


Вы слышите сдержанный внутренний плач,
Исполненный скорбью недетской?
Покинул, покинул нас главный наш врач,
Коллежский советник Држевецкий!
        Он светел был духом и черен лицом,
        И матерью был нам, и был нам отцом…

Всегда у руля, сквозь туманы и тьму
Он вел свой корабль госпитальный.
Со всякою всячиной лезли к нему
И врач, и сестра, и дневальный -
        Но все разрешал он, как царь Соломон:
        Разумно - согласен, нелепица - вон!

Любил чистоту он, как юноша ром,
Чуть что, багровел он, как свекла,
Зато даже мухи не смели при нем
Садиться и гадить на стекла…
        И щетки, и швабры, и метлы весь день
        За каждым окурком гонялись, как тень.

С утра он по лестнице мчался в галоп:
То в ванной мелькнет, то у пробы,
Минута - сидит и глядит в микроскоп,
Как вертят хвостами микробы,
        Мгновенье: стоит в амуничных дверях -
        И мчится фельдфебель к нему на рысях…

Больных обряжали ли спешно в отъезд,-
Как тигр, он гонял по палатам,
С челом непокрытым летал на подъезд
И черта сулил провожатым…
        Отправит - и снова грохочут слова:
        "Не шаркай туфлями! Халат в рукава!"

О том, как умел он писать рапорта,
Здесь память еще не угасла:
Об отпуске ль дойных коров из гурта,
Об отпуске риса и масла…
        И рок никогда к нему не был суров:
        Давали и масло, и дойных коров…

А как восседал он за общим столом!
Как шах, как пружина из стали!
И сестры с опущенным долу челом
Гирляндой его окружали…
        Сидел он и ел, и за всем его взор
        Следил, как за хором следит дирижер.

Ушел… Овдовели теперь мы, увы…
Воскликнем же с нежностью детской:
Да будут пути его мягче травы!
Да здравствует доктор Држевецкий!
        Он светел был духом и черен лицом,
        И матерью был нам, и был нам отцом.

Памяти генерала К. П. Губера

Жил старик в Житомире, в отставке,
Яблони окапывал в саду,
А пришла война, поднялся с лавки
И, смеясь, сказал родным: "Пойду!
        Стар? Ну что ж, и старики нужны.
        Где мои с лампасами штаны?"

Днем и ночью ездил он вдоль фронта,
Воевал с холерой, с сыпняком.
Козырек огромный в виде зонта
Всем врачам был в армии знаком.
        Пищу пробовал, нещадно гнал воряг,
        Не терпел ни трусов, ни бумаг.

Лез в окопы проверять приказы:
Как одеты? Что едят и пьют?
И у всех ли есть противогазы?
Чуть не так - наладит в пять минут.
        И в окопах вслед ему порой
        Раздавалось: "Это, брат, герой!"

А когда в дни лютой суматохи,
В дни, когда ломился русский стан,
Лазареты мчались, словно блохи,
И на станциях томились сотни ран,-
        Сколько раз бессонный генерал,
        Как коня, смирял безумный шквал.

Труд бессменный, слякоть, ночи в поле,
Все он снес - такой уж был закал.
В Петербург далекий поневоле
С армией на отдых он попал -
        Простудился и в крупозке злой
        Сгинул в утро, брезжущее мглой.

Хоронили в полдень на Смоленском.
Пели трубы, люди в ногу шли.
На гробу, овеян плачем женским,
Козырек защитный плыл вдали.
        Воробьи чирикали кругом…
        Все-таки не голый фронт, а дом.

Спи, старик! Ты был и прост и честен.
Сколько жизней ты сберег в полях…
Подвиг твой был людям неизвестен -
Пусть цветет в моих простых стихах.
        Пусть цветет… Ты вовремя ушел
        В тишину лазурных, вечных сел.

Сестра

Сероглазая женщина с книжкой присела на койку
И, больных отмечая вдоль списка на белых полях,
То за марлей в аптеку пошлет санитара Сысойку,
То, склонившись к огню, кочергой помешает в углях.

Рукавица для раненых пляшет, как хвост трясогузки,
И крючок равномерно снует в освещенных руках,
Красный крест чуть заметно вздыхает на серенькой блузке,
И, сверкая починкой, белье вырастает в ногах.

Можно с ней говорить в это время о том и об этом,
В коридор можно, шаркая туфлями, тихо уйти -
Удостоит, не глядя, рассеянно-кротким ответом,
Но починка, крючок и перо не собьются с пути.

Целый день она кормит и чинит, склоняется к ранам,
Вечерами, как детям, читает больным "Горбунка",
По ночам пишет письма Иванам, Петрам и Степанам,
И луна удивленно мерцает на прядях виска.

У нее в уголке, под лекарствами, в шкафике белом,
В грязно-сером конверте хранится армейский приказ:
Под огнем из-под Ломжи в теплушках, спокойно и смело,
Всех в боях позабытых она вывозила не раз.

В прошлом - мирные годы с родными в безоблачном Пскове,
Беготня по урокам, томленье губернской весны…
Сон чужой или сказка? Река человеческой крови
Отделила ее навсегда от былой тишины.

Покормить надо с ложки безрукого парня-сапера,
Казака надо ширмой заставить - к рассвету умрет.
Под палатой галдят фельдшера. Вечеринка иль ссора?
Балалайка затенькала звонко вдали у ворот.

Зачинила сестра на халате последнюю дырку,
Руки вымыла спиртом, - так плавно качанье плеча,
Наклонилась к столу и накапала капель в пробирку,
А в окошке над ней вентилятор завился, журча.

На поправке

Одолела слабость злая,
Ни подняться, ни вздохнуть:
Девятнадцатого мая
На разведке ранен в грудь.

Целый день сижу на лавке
У отцовского крыльца.
Утки плещутся в канавке,
За плетнем кричит овца.

Все не верится, что дома…
Каждый камень словно друг.
Ключ бежит тропой знакомой
За овраг в зеленый луг.

Эй, Дуняша, королева,
Глянь-ка, воду не пролей!
Бедра вправо, ведра влево,
Пятки сахара белей…

Подсобить? Пустое дело!..
Не удержишь - поплыла,
Поплыла, как лебедь белый,
Вдоль широкого села.

Тишина. Поля глухие,
За оврагом скрип колес…
Эх, земля моя Россия,
Да хранит тебя Христос! 
.....................................................................
© Copyright: Саша Чёрный стихи поэмы 

 


 
 

    

   

 
  Стихотворения русского поэта и писателя Саши Чёрного, известные и неизвестные стихи о жизни. Хорошие стихи С Чёрного читать онлайн.