на главную
содержание
 
Жизнь
  
Из дневника поэта
  
Легкие стихи
 
Ночные ламентации
  
Семь чудес
  
Меланхолическое
  
Черника
  
Кукуруза
  
К пуделю
  
В поезде
 
Мой роман
  
Беспечный день
  
Фокс
  
Платан
  
Собачий парикмахер
 
Футбол
  
Современная баллада
  
Урок
  
Картофельная идея

Пластика
  
Деревенские удовольствия
  
Пьяный мотылек
 
ДОМ НАД ВЕЛИКОЙ
  
КОМУ В ЭМИГРАЦИИ ЖИТЬ ХОРОШО
   
Саша Чёрный лучшее 10
Саша Чёрный лучшее 20
Саша Чёрный лучшее 30
Саша Чёрный лучшее 40
Саша Чёрный лучшее 50
Саша Чёрный лучшее 60
Саша Чёрный лучшее 70
Саша Чёрный лучшее 80
Саша Чёрный лучшее 90
Саша Чёрный лучшее 99
   
стихи
Саши Чёрного:
стихи Саши Чёрного 1
стихи Саши Чёрного 2
стихи Саши Чёрного 3
стихи Саши Чёрного 4
стихи Саши Чёрного 5
стихи Саши Чёрного 6
стихи Саши Чёрного 7
стихи Саши Чёрного 8
стихи Саши Чёрного 9
стихи  Чёрного детям
дневник  фокса Микки
 
стихи Н.Олейникова
 
стихи русских поэтов:
стихи Северянина 1
стихи Северянина 2
стихи Северянина 3
стихи Северянина 4
стихи Северянина 5
 
поэты про любовь 1
поэты про любовь 2
поэты про любовь 3
зарубежная  лирика

Э.Асадов   о любви
Э.Асадов   о любви
А.Фет      о любви
 
С.Есенин    лучшее
М.Цветаева  лучшее
В.Маяковский лучше
А.Ахматова  лучшее
А.Блок      лучшее
Б.Пастернак лучшее
И.Северянин лучшее
С.Есенин  ещё  ещё
 

Саша Чёрный: ЛЕТНИЙ ДНЕВНИК - циклы стихов и рассказы в стихах

ЛЕТНИЙ ДНЕВНИК
Из летней тетради

I
Пьяный мотылек

На ночной веранде столик.
Лампа. Алый блеск вина…
Мотылек, ты алкоголик!
Ты упьешься допьяна…

Но припал он и не слышит,-
Восемнадцатый глоток!
Ветер крылышки колышет,
Жадно ходит хоботок.

Обсосал края бокала
И в вино свалился вниз.
"Нет блаженнее финала",-
Тихо молвил бы Гафиз.


II
Душ

В саду расплавленная лава.
На кухне - пекло, в спальне - сушь.
Но там, под елкою, направо -
Прохладный душ.

В кругу рогож, как хризантема,
Стою, глаза потупив ниц.
Над головою - диадема
Из зыбких спиц.

Бокам свежей… Трясется будка.
Я наслаждаюсь, грудь раздув.
Но вот из-под рогожи утка
Продела клюв.

Все подбирается поближе,-
Кряхтит и плещется у ног.
Как стали девушки бесстыжи!
Помилуй Бог…

III
Парадокс

Кричит котенок, просится: "Возьми!"
Ну что ж, поняньчу, пусть не плачет.
И пес перед дверьми
Припал к ногам и нос в колени прячет.
Коза под деревом, веревку натянув,
Вытягивает морду благосклонно,
И старый гусь, склонив учтиво клюв,
За мной шагает, словно бонна!

Земные парадоксы странны…
Как разобраться в этакой причуде?
В Париже - озверели люди,
А здесь, в глуши, - скоты гуманны.

IV
Постирушка

          Все на свете условно…
          У колодца в корыте
          Я стираю любовно
          Носовые платки.

          Осы вьются над чубом.
          Пена брызжет в ресницы…
          В упоенье сугубом
          Полощу и свищу.

          Но с судьбою не сладить:
          Нету полного счастья!
          Не умею я гладить,-
          Не умею, хоть плачь…

Пикник*

I
Добрый конь автомобильный,
Отдуваясь, тянет в гору.
Высоко над головою
Пирамидки хвойных вех.
Справа срыв - крутая бездна,
Над глазами - веер неба,
На коленях русский мальчик,
За спиною - русский смех…

Из долины раскаленной,
Из глухих безводных склонов
Мы на долгий день сегодня
Едем к ласковой воде:
К средиземному заливу,
К влажно веющему ветру,
К задремавшему простору,
К зыбко льющейся слюде.

Путь все круче и змеистей.
Пролетели мертвый город,-
Как Петрушка, из окошка
Сонный вынырнул толстяк.
И опять к нам жмутся скалы,
Остролистые каштаны,
Одичалые руины,
И душистый хвойный мрак…

Мальчик молча барабанит
По руке моей раскрытой:
Даже дух перехватило -
Столько детских здесь чудес!
Вдруг за узким поворотом
В рамке скал, легендой синей,
Море, радостное море,
Синькой брызнуло сквозь лес.

II
Австралийским диким цехом
Мы сидели под сосною:
Дама тонкая, как струйка,
Дама пышная, как шлюз,
Франт-шахтер землисто-пегий,
Голиаф - полковник-фермер,
Агроном с глазами Леды,
Я и мальчик. Полный груз!

Вас купальные костюмы
Не шокируют, читатель?
Не смущайтесь. Летом жарко -
Летом сам Нептун без брюк…
Опустив глаза в кастрюлю
(Не в буквальном, впрочем, смысле),
Час мы чистили картошку,
Сельдерей, морковь и лук.

Это пресное занятье
Под густые вздохи моря,
Под протяжный шорох сосен
Убаюкивало нас…
Запиши в блокнот настольный:
То, что в кухне нам противно,
Здесь у моря нас пленяет,
Словно арфа в лунный час.

А потом пошли купаться…
Здравствуй, синее раздолье!
Здравствуй, мыс зеленокудрый!
Здравствуй, лодка, здравствуй, краб!
Мы ныряли, как сардинки…
А потом, раскинув руки,
На спине я закачался,
Как маститый баобаб…

Над лицом плясало солнце,
Сосны кланялись мне в ноги,
Пансион каких-то рыбок
Чуть не вплыл в раскрытый рот.
Мальчик в радостном испуге
За мою держался пятку,
А его большая мама
Колыхалась, словно плот.

О, как вкусен борщ у моря!
Жирный борщ с бараньей ляжкой,
Борщ, в который каждый сыпал
Сколько влезет овощей…
Даже стыдно, право, вспомнить,
Сколько съели мы тарелок,
Растянувшись в позе римлян
Средь разбросанных вещей.

Франт-шахтер, как зебра пегий,
Примостился к хрупкой даме
И в галантном настроенье
Отгонял фуфайкой ос.
Остальные… захрапели.
Вы слыхали, как тюлени
На прибрежных теплых скалах
В носовой свистят насос?..

Я скользнул тихонько в чащу,
Сел у пня, скрестивши ноги,
Комара на шее хлопнул
И задумался… О чем?
Это знают только осы,
Ветер, веющий в ресницы,
Пролетевшая сорока
И мимоза над плечом…

III
Мы летим домой, на хутор…
Мрак. Гудок ревет, как дьявол!
Впереди над фонарями
Взмыла глупая сова.
Заяц дикими прыжками
Поперек шоссе промчался…
К счастью, к горю? Все забыл я,-
Все приметы, все слова.

Мальчик спит, прильнувши к локтю
Ветер жалобно лопочет:
"Ты живи, живи, не бойся!
Кто боится, тот дурак…"
Спорить с ветром бесполезно…
Гладь шоссе летит навстречу,
Полотно, толчок на рельсах,
И опять нырнули в мрак.

Вот и наш уездный город.
Три сестры стоят обнявшись,
Почтальон гуляет с теткой,
В небе лунное серсо.
К двум платанам-великанам,
К ресторану "Храбрый Кролик",
К озаренной куще сада
Подкатило колесо.

Мы сейчас под светлой липой
Есть мороженое будем.
Надо кончить день по-детски -
Это самый мудрый стиль…
Даже мальчик наш проснулся,
И опять… головку набок.
Мошкара под лампой пляшет
Провансальскую кадриль.

Ливень*

В конюшне старой скрылся я от бури.
Сквозь дверь раскрытую клубились облака…
Вдали клочки лазури,
Залив шипящий и гряда песка.
Под ветром виноградники мотались,
Гудел тростник,
Влетали пчелы, пели, волновались.
Мой пес приник к колену и поник.
Листва взлетала стаею зеленой,
Пылил очаг холодною золой,
Сверкнула молния в разрыве тучи сонной
Коленчатой иглой…
Раскатистой волною грянул гул,
Графитный шлейф к холму спустился круто,
Тростник притих, вздохнул,-
И хлынул ливень весело и люто.

* * *
В дверь вдвинулась дымящаяся потом
Седая голова коня…
Втянулась, сбруею звеня,
Спина, покрытая клеенчатым капотом,
А сзади фермер, сгорбленный старик,
Мешок на голове, - в глазах тревога:
Кипит ключом размытая дорога.
И ветер дик!
По треплющейся гуще винограда
Хлестнули комья града…
Грудь и лицо подставивши грозе,
Промчался он к взлохмаченной лозе.
С осколком льда на скрюченной ладони
Бежит назад… Не убран виноград!
Ко мне растерянный он обращает взгляд,-
Вихрь рвется в дверь, как дух погони…
Прибиты гроздья влажные к земле,
Град по межам взбухает белой грядкой,
А у холма все гуще на челе
Венец лиловый вьется темной складкой.

* * *
О Господи, не осуди меня…
Тревога фермера сознанья не задела,-
Я жадно вдаль смотрел и слушал, онемелый,
Размерное дыхание коня.
Нет у меня ни виноградника, ни крыши,-
Глаза остались… Листья мчались выше,
Воды бурлящей желтые извивы
Неслись у ног в залив,
Сквозь дым дождя кусты вздымали гривы,
И ослепителен был молний перелив…
Такой библейской красотой и силой
Была полна разящая гроза,
Так радовался ветер буйнокрылый,
Так трепетала влажная лоза,
Что, если бы в тот дикий миг
Стрелой небесною Господь меня настиг,-
Улыбка беззаботная сковала б
Немые, почерневшие уста…
………

В море*

Мы плыли с острова Пор-Кро
В моторной лодке…
Волны боковые
С шипящим шумом хлопались в борта.
С гребня вновь на гребень
Всползала грузно лодка
И вновь в лоснящиеся скаты низвергалась.
Муть подступала к сердцу…
Мы все притихли,
И даже дети на крутом носу
Встречали веер брызг молчаньем.
Француз-рыбак, веселый провансалец,
Насупившись, брал в лоб шальные волны,
Чтобы удары гулкие ослабить…
Мигнул подручному, - и коренастый малый
Обвисший рыжий парус вздернул ввысь.
Раздулась грудь, конец залопотал,
Канат из рук толчками вырывая…
Воздушным першероном
Косящий впрягся парус
Машине в помощь…
Тяжко-тяжко
Брал бот за валом вал.
С журчащим рокотом ручьи к корме струились,
И нудно пахло маслом.
Как сердце старое,
Прерывисто и глухо
Стучал мотор.
А в небесах над нами
В торжественной беззвучности заката
Пылали облака…
От края и до края,
Пунцово-золотые,
Перебегали струны.
Над нашим грузным ботом,-
Усталою, ныряющей собакой,-
Над нашим жалким скарбом,
Качающимся яростно у ног,
Над нашим содроганьем и борьбой
Дышала тишина…
Оранжевые тихие утесы
Вставали полукругом над водой,
И засыпающая даль сливала волны
В лиловую пустыню.
Лишь чайки, крылья изогнув серпами,
Парили в зыбкой мгле…
Я к борту прислонился,-
Муть подступала к сердцу,
И странную беззвучную молитву
Уста мои шептали:
"Не дай, о Господи, Твой вечер золотой -
Благоуханное и нежное молчанье -
Мне осквернить недомоганьем мерзким…
Смири хребты разнузданных валов…
Я грешен, зол, и дик, и невоздержан,-
Дай мне ступить на твердый край земли,
И Ты увидишь - я исправлюсь…"
И вот свершилось…
Как будто благостная, властная рука
Смирила волны маслом.
Мы обогнули алую скалу.
Валы ягнятами покорными свернулись,
Сквозь мглу прибрежные мигнули нам огни,
Вновь на носу защебетали дети,
И я, из-под скамьи достав бутылку,
Припал к ней с облегченьем…

Вода*

В городе кран повернешь - брызнет хрустальный поток,
Хоть до карнизов залей всю квартиру…
Никто в городах о воде и не вспомнит,-
По трубам, жилам подземным, взбегает до острых мансард,
Равнодушно внимаешь знакомому плеску,
Как гулу вечерних трамваев…
Но здесь, на холме, у залива -
С ранней зари о воде все заботы.
В цистерне под тихой верандой
Подымешь чугунную крышку:
Дождевая, от солнца укрытая влага,
Все убывает… Пьют много - жарища,-
Чайник не сходит с плиты.
Руки хватаются то за топор, то за грабли,-
Ежеминутно надо с ладоней смывать
Пыльный налет…
И вот - в подмогу цистерне
Внизу у оливы колодец.
Фермер с широкой улыбкой только руками развел:
"Берите! Хватит на вас, на меня и мула…
Кто в Провансе откажет соседу в воде?.."
И вот, сквозь вереск шершавый,
В гору кувшин несешь, отдуваясь…
Ветер пищит в волосах, плещется сонная влага,
Пес, как приклеенный, сзади бредет по пятам,
Пасть широко разевая…
Всласть из чашки своей наверху он напьется,
Студеной водой остудит горячую глотку
И хвостом благодарно вильнет.
А под вечер - только багряные мальвы
Холмы увенчают закатным венцом,-
Ведро за ведром притащишь к крыльцу
И щедрой рукой зеленых польешь малышей:
Олеандры, мимозы, глицинию, тонкую грушу
И перечных два деревца…
Жадно сухая земля вбирает светлые струйки
И гибкие ветви, качаясь, как будто шуршат:
"Спасибо, спасибо…"
Вот и сосед - доктор с женой и мальчишкой,
Каждый несет свою дань, ухмыляясь:
Большое ведро, поменьше и детскую лейку.
Чайник огромный мы ставим на низкий очаг,
Кора заворчала, взметнулись веселые искры,
С первыми звездами в воздухе дымном сливаясь.
Старый фонарь под навесом горит маяком,
Гулкие капли из края цистерны
Медленно капают в таз,
И осы, одна за другою, слетаются пить…

Сбор винограда*

За рядом ряд обшариваем лозы.
Полнеба в пепле волокнистых туч…
Косматые кусты, освободясь от гроздьев,
Встают, раскинув изумрудный сноп.
Две девочки, зарыв в листву береты,
Болтают и стригут - пусть взрослые молчат…
Старик срезает важно кисть за кистью,
Как бы обряд свершая вековой.
А черный мул с дороги смотрит-ждет:
Бока продрогли, ветер дует в ноздри…
Ряды корчаг стоят у колеи.
Пора б грузить - и в путь, сквозь камыши.

Вдоль рыжей глины грузною стопой
Иду к мулу, к плечу корзину вскинув.
Усталость бодрая укачивает сердце,
Глазам раздолье: зелень, космы туч,
А за межой взлохмаченные фиги…
А ветер свежий бьет крылами в грудь,
Шуршит вдоль лоз, в рукав прохладой веет
И звонкой пустотой в ушах лопочет…
Спасибо, друг! Хоть час один, как мул,
Я прошагаю, медленно качаясь,
Ловя ноздрями крепкий дух земли…
"Гоп-гоп! Корзина!" Снова полный груз.
Редеют лозы - ряд склоненных спин,-
И первые малиновые листья
Огнем сквозистым радостно играют.
Под фигою - баклага на земле.
Подходим медленно - звенят стаканы сонно,
В молчанье пьем багряное вино.
Закат торжественный пылает над холмом
Безмолвною вечернею молитвой…
Идем домой сквозь джунгли тростников.
Со всех сторон поют-скрипят двуколки -
Соседи сбор подвозят к погребам.
Ногам работа - серые чаны
Примятым виноградом нагрузят
И, как во дни блаженные Гомера,
Босыми пятками начнут его давить,
Окрашивая терпким соком икры…
Шумит тростник. Усталая спина
Под ветром ежится… За поворотом - кровля.
Хозяин-фермер сумрачно бурчит,
Что это лето даст ему не много:
Жара и ветер высушили гроздья,-
Неполон сбор… Убытки велики…

Но жалоба его до сердца не дошла.
Мой виноградник пуст, - растрепанные бурей,
К земле прибиты светлые стихи…
И даже та любимая гряда,
Где зеленели детские страницы,
Здесь на чужбине теша детвору,-
Ненужным пустырем чернеет у дороги…
Молчу. Не жалуюсь. Не хмурьтесь же, хозяин,
Господь пошлет вам в будущем году
Обильный урожай.

Под тамариском*

Когда лежишь на берегу босой,-
Поет вода и чайки вьются с писком,-
И ешь свой хлеб с ослиной колбасой
Под матово-сквозистым тамариском,-
Ты самому себе покажешься святым:
Ты даже ос не отгоняешь с носа,
Летит песок, кадильный звонкий дым,
И ящерица вьется вдоль откоса…

Свой хлеб готов ты разделить с осой,-
Пусть только, злюка, не кусает в темя.
С издателем ослиной колбасой
Готов ты поделиться в это время…
Корректоров и тех готов простить,
Все их "досадные", как оспа, опечатки…
Сквозь сосны брызжет солнечная нить,
И ветер ласковый во все влетает складки.

Но если в этот трижды мирный час
Припрется дачник из лесного дома
И заскулит - в четырнадцатый раз! -
О кризисе, о близости разгрома,-
Вся святость, к дьяволу, с тебя слетает в миг…
Ты, в душу впившийся, гундосящий репейник!
С какой бы радостью тебя, копченый сиг,
Всадил бы я башкою в муравейник!..

Солнечная ванна*

Вдоль по пляжу - пятна ближних…
Кто, задрав клешнею ногу,
Роет детскою лопаткой
Крутобокую берлогу,
Кто младенца плавать учит,
И бутуз, в испуге диком,
Миль на десять оглашает
Лес и берег буйным криком…
Плотный немец - локти к брюху,-
Пятки вскидывая к тылу,
Сам себя вдоль дюн гоняет,
Как цыганскую кобылу…
Эмигрантская Диана,
Мотылек на смуглых ножках,
Пронеслась веселой рысью
В изумрудных панталошках…
А в воде, на мелком месте,-
Темя в шлемах - огурцами,
Два обглоданных нудиста
Притворяются пловцами.

 * * *
На песке томлюсь я в дюнах
В живописном беспорядке,
Чтобы солнечною ванной
Успокоить боль в лопатке.
Ближних нет. Порой над валом
Промелькнет в трико гусыня,-
Левый глаз чуть-чуть прищуришь,
И опять вокруг пустыня…
Сверху солнечная лава,
Снизу жаром жжет песчаным,-
Будто ты лежишь в духовке
Нашпигованный каштаном…
Муравей ползет по ляжке,
Плещет бабочка на вые,
И в глазах фонтаном искры,-
Ало-бело-голубые…
Ах, какие в это время
Мысли в черепе роятся!
Но без пишущей машинки -
Так к чертям и разлетятся…
В голове зевает вечность,
В сердце - огненные спицы,
А пониже - обалделость
Разомлевшей поясницы…

* * *
Врач-приятель мне в Париже
Объяснил весьма толково:
"Зря, дитя мое, на солнце
Не валяйтесь, как корова…
Алкоголь в приличной дозе
Подымает человека,-
Так и солнце, так и бабы,-
Как сказал Мартын Задека…"
Но лежать, считать минуты?
Где я здесь возьму будильник?
Сосны спят… Цикадный скрежет
Монотонен, как напильник…
Встанешь - вся спина пылает.
Боком выйдет эта лежка!
Завтра весь до пят облезу,
Как ошпаренная кошка…
А пока, - спасибо, солнце,
За тяжелый жар твой медный,
За чудеснейшие мысли,
Улетевшие бесследно…
Нынче я не догадался,
Нынче я был идиотом:
Завтра в дюны я с собою
Карандаш возьму с блокнотом.

Без вакансий*

Вверх за лодочным сараем
Подымается тропинка…
Независимо и гордо
По корням стучит дубинка.
Справа сосны, слева море,
Посредине - я с собакой.
Жаба сунулась под камень
Торопливой раскорякой…
Что ты, друг мой! Ты ведь дома,-
Мне поступок твой неясен:
Эмигрант французской жабе
Совершенно безопасен…
В складках скал внизу открылся
Райский клок воды сапфирной.
Ни души… Морские травы,
Да над камнем кактус жирный.
И с крутой тропинки чертом,
Под ребром скалы прохладной,
Вниз - в игрушечную бухту
Так и ринулся я жадно…

* * *
Благодарными глазами
Я взглянул, вздохнув, вдоль склона:
Вот… До самого заката
Поиграю в Робинзона.
Но за камнем - гвоздь им в печень! -
В элегантнейшей палатке
Робинзоновская пара
Копошилась на площадке…
Он, на сук повесив галстук,
Перед зеркальцем овальным
Поправлял пробор свой жидкий
Жестом сдержанно-астральным…
А она в пижаме алой,
Наклонив серпом головку,
Над изящнейшим подносом
Томно чистила морковку.
Два складных паучьих кресла
Лиловели перед входом,
И на столике походном:
Граммофон и банка с медом…
Я зажал собаке морду,-
Надо вверх идти, однако.
Все вакансии на свете
Не для нас с тобой, собака…

* * *
У стволов автомобили
Мирно спят, блестя щитами.
Жесть консервных ржавых банок
Тускло блещет под кустами.
Загорелые, как пряник,
Две курносые Астарты
С быковидными юнцами
Под сосной играют в карты.
В глубине бока палаток
Раздувают тихо чрево…
С европейской точки зренья,
Оснований нет для гнева…
Что же ты, пришлец, томишься?
Подарить тебе весь берег,
Чтобы ты земле и небу
Не устраивал истерик?
Не пора ль к собакам бросить
Прометеево наследство
И, идя навстречу моде,
Добросовестно впасть в детство?..
Сам себя призвав к порядку,
Я пробил тростник боками
И пошел сквозь бор в местечко
В "буль" сражаться с рыбаками.

Дождь*

Утром фермерша-старушка
В гости к нам пришла на дачку
И присела, отдуваясь,
У кривой сосны на тачку.
Платье - черным парашютом,
Лопухом плетеным шляпка…
В ручки пухлые дохнула,-
Старичкам всегда ведь зябко.
А глаза ее, коринки,
Мигом все схватили зорко:
Дворик, домик наш, веранду
И раздувшуюся шторку.
"Вот", - она сказала тихо,
Показав рукой на тучи,
Над лиловыми холмами
Наплывавшие все круче.
"Шестьдесят семь лет в Провансе
Просидела, как на стуле,
Но такого не бывало,-
День за днем дожди в июле!"
Покачала головою,
Скрючив ножки, как ворона,
И седую бородавку
Пощипала удрученно.

* * *
Полчаса она скрипела…
Я сидел на камне кротко
И с сочувственным вниманьем
Ковырял дыру в подметке.
"Чуть опрыщут виноградник
Легкой пылью купоросной,
Все сейчас же до пылинки
Смоет, к черту, дождь несносный…
Вы лозу-то оберните,-
Сколько, сударь, белых пятен!
Дождь в июле винограду,
Как быку мясник, приятен…
Разрослись шатрами листья,-
Кисти спрятались до света…
Что-то будет с виноградом
В это пакостное лето?
И чеснок, как гриб, червивый,
И капуста захирела,
Огурец любой разрежешь,-
Весь, как дудка, пустотелый!
Помидор - дурак зеленый…
Все убытки, да убытки…"
И, как демон, запахнула
Крылья черные накидки.

* * *
Эмигрант, подбитый ветром,
Долго слушал я соседку,
И казалось мне, что Ротшильд
Горько плачет мне в жилетку…
Вон внизу за перелеском
Дом ее стоит, как крепость.
Дождь гнезда ее не смоет,-
Что за дикая нелепость!
Кров, семья, покой, достаток,
Каждый ствол скрипит: "Я дома"…
С детства каждая ложбинка,
Как ладонь своя знакома.
Вот когда б на нашу льдину
Посадить ее хоть на день,-
Чтоб она бы поклевала
Эмигрантских виноградин…
Этой мысли я, конечно,
Вслух не высказал старушке
И сказал ей в утешенье,
С ней прощаясь у опушки:
"Есть примета, - если лозы
Глупый дождь в июле мочит,-
Винограду будет меньше,
Но вино в цене подскочит".

С холма*

Выбрав место у тропинки,
Где сквозь бор синеет море,
Где вдали бельишко сохнет
На бамбуковом заборе,
Я принес большую доску,-
Пар дымился над ушами! -
И четыре толстых ножки
Обтесал карандашами…
Вбил их в землю - слон не вырвет!
За холмом стреляло эхо;
И прибил к ним туго доску,-
Не работа, а утеха…
А потом лазурной краской,
Цвета крыльев серафима,
Густо выкрасил скамейку -
Дар любому пилигриму:
Чтоб присел, забыв земное,
И, попыхивая трубкой,
Всласть смотрел, как парус в море
Дышит гоголем над шлюпкой…
Да и сам приду не раз я
Посидеть Наполеоном,
Руки гордые сложивши,
В одиночестве зеленом…

* * *
Где влюбленных нынче встретишь?
В казино, сцепясь друг с другом,
Пары вьются, как моторы,
Равнодушно-мертвым цугом…
А на пляже те же пары,
Загорев, как голенище,
Распластав тела у будок,
Переваривают пищу.
Но сегодня - наконец-то! -
На моей скамейке синей
Я приметил сквозь кустарник
Бога юного с богиней.
Он был в трусиках лиловых,
А она в трико морковном…
Метров на сто был пронизан
Воздух шепотом любовным,
Шея к шее, сердце к сердцу,
Под сосной склонились рыжей…
За смолистыми стволами
Подобрался я поближе.
Подобрался и расслышал:
Рдея страстью огневою,
Оба пламенно шептались
Над таблицей биржевою…
Скрылись в чаще. Мрачно сел я
На пустынную скамейку.
Петушок с соседней фермы
Из-за камня поднял шейку,
Покосился на газету -
На последнюю страницу:
Может быть, сейчас он клювом
В биржевую ткнет таблицу?
Но петух меня утешил:
Звонко грянул голос зычный,-
Пять патлатых кур сбежались
На султанский зов привычный…
Двум он клювом дал по шее,
Двум скормил мои он крошки
И ушел в кусты за пятой,
Томно вскидывая ножки.
Я подумал с облегченьем:
Есть любовь еще на свете!
И, зевнув, разрезал дыню
На развернутой газете.
Зной оранжевою дымкой
Острова вдали туманил,
И внизу какой-то олух
"Стеньку Разина" горланил.

* * *
Вы читали большие стихи поэта Саши Чёрного, написанные им в эмиграции.  Вы также можете читать  стихотворные подборки знаменитых русских поэтов. Надеемся, что чтение стихотворений доставит вам удовольствие и принесёт пользу.
Спасибо!
...............................
© Copyright: Чёрный Саша стихи

 


 



   

 
 Читать стихи С. Чёрного. Поэт Саша Черный - все стихотворения читать онлайн. Тексты известных (и неизвестных) стихов написанных Сашей Чёрным.