Алексей Апухтин: тексты стихов русского поэта

НА ГЛАВНУЮ ПОЭТЫ на А
 
Анненский

Анненский
Анненский
Анненский
Агнивцев
Агнивцев
Агнивцев
Апухтин
Апухтин
Апухтин
Апухтин
Аксаков К
Аксаков К
Аксаков И
Александров
Александровский
       

Читайте тексты стихотворений русского поэта Алексея Апухтина: сборник текстов русского поэта Алексея Апухтина в стихах: поэт, творчество, произведения русского поэта Алексея Апухтина
         
Селенье

Здравствуй, старое селенье,
Я знавал тебя давно.
Снова песни в отдаленьи,
И, как прежде, это пенье
На лугах повторено.

И  широко за лугами
Лесом красится земля;
И  зернистыми снопами
Скоро лягут под серпами
Отягченные  поля.

Но,  как зреющее поле,
Не  цветут твои жнецы;
Но  в ужасной дикой доле,
В  сокрушительной неволе
Долго  жили их отцы;

Но  духовными плодами
Не  блестит твоя земля;
Но  горючими слезами,
Но  кровавыми ручьями
Смочены  твои поля.

Братья! Будьте же готовы,
Не  смущайтесь - близок  час:
Срок  окончится суровый,
С ваших плеч спадут оковы,
Перегнившие на вас!

Будет полдень молчаливый,
Будет жаркая пора...
И тогда, в тот день счастливый,
Собирайте ваши нивы,
Пойте песни до утра!

О, тогда от умиленья
Встрепенуться вам черед!
О, тогда-то на селенье
Луч могучий просвещенья
С неба вольности блеснет!


16 июля 1858

Скажи, зачем?..

   Скажи, певец, когда порою
   Стоишь над тихою Невою
   Ты ясным вечером, когда
Глядят лучи светила золотые
В последний раз на воды голубые,
Скажи, зачем безмолвствуешь тогда?

   Певец! Когда час ночи мирный
   Слетает с высоты эфирной
   Сменить тяжелый день труда
И блещет небо яркими звездами,
Не вдохновен высокими мечтами
<Скажи, зачем безмолвствуешь тогда?>

   А вот и празднует столица:
   Народ по стогнам веселится,
   Везде гудят колокола...
А в храмах Бога тихое моленье,
И певчих глас, и ладана куренье...
<Скажи, зачем безмолвствуешь тогда?>

   Не оттого ль, что эти звуки
   В тебе пробудят сердца муки,
   Как радость в прежние года,
Что, может быть, природы увяданье
Милей, чем блеск, души твоей страданью, -
Не оттого ль безмолвствуешь тогда?


20 ноября 1854

* * *

Снова один я... Опять без значенья
   День убегает за днем,
Сердце испуганно ждет запустенья,
   Словно покинутый дом.

Заперты ставни, забиты вороты,
   Сад догнивает пустой...
Где же ты светишь, и греешь кого ты,
   Мой огонек дорогой?

Видишь, мне жизнь без тебя не под силу,
   Прошлое давит мне грудь,
Словно в раскрытую грозно могилу,
   Страшно туда заглянуть.

Тянется жизнь, как постылая сказка,
   Холодом веет от ней...
О, мне нужна твоя тихая ласка,
   Воздуха, солнца нужней!..


1879

Совет молодому композитору

По поводу оперы Серова
\"Не так живи, как хочется\"

Чтоб в музыке упрочиться,
О юный неофит,
Не так пиши, как хочется,
А как Серов велит!


29 ноября 1869

Солдатская песня о Севастополе

Не веселую, братцы, вам песню спою,
    Не могучую песню победы,
Что певали отцы в Бородинском бою,
    Что певали в Очакове деды.
Я спою вам о том, как от южных полей
     Поднималося  облако пыли,
Как сходили враги без числа с кораблей
   И  пришли к нам, и нас победили.

А и так победили, что долго потом
    Не совались к нам с дерзким вопросом,
А и так победили, что с кислым лицом
    И с разбитым отчалили носом.

Я спою, как, покинув и дом и семью,
   Шел  в дружину помещик  богатый,
Как мужик, обнимая бабенку свою,
   Выходил  ополченцем из хаты.

Я спою, как росла богатырская рать,
    Шли  бойцы из железа и стали,
И как знали они, что идут умирать,
    И как свято они умирали!
Как красавицы наши сиделками шли
    К безотрадному их изголовью,
Как за каждый клочок нашей русской земли
    Нам платили враги своей кровью;

Как под грохот гранат, как сквозь пламя
                            и дым,
    Под немолчные, тяжкие стоны
Выходили редуты один за другим,
    Грозной тенью росли бастионы;

И одиннадцать  месяцев длилась резня,
    И одиннадцать месяцев целых
Чудотворная крепость, Россию храня,
    Хоронила  сынов ее смелых...

Пусть не радостна песня, что вам я пою,
    Да не хуже той песни победы,
Что певали отцы в Бородинском  бою,
    Что певали в Очакове деды.


1869

Сосед

Как я люблю  тебя, дородный мой сосед,
    Когда, дыша  приязнью неизменной,
Ты  плавной поступью приходишь на обед,
    С улыбкой  вкрадчиво-смиренной!
Мне  нравятся в тебе - твой сладкий голосок,
Избыток  важности и дум благочестивых,
И тихо льющийся,  заманчивый поток
        Твоих  бесед медоточивых;
Порою  мысль твоя спокойно-высока,
        Порой  приходишь ты в волненье,
    Касаясь не без желчи, хоть слегка,
        Ошибок  старого дьячка
        И  молодого поколенья...
И, долго слушая, под звук твоих речей
Я забываюся... Тогда в мечте моей
    Мне  чудится, что, сев в большие дроги,
        На  паре толстых лошадей
        Плетусь  я по большой дороге.
    Навстречу  мне пустынный путь лежит:
Нет ни столбов, ни вех, ни гор, ни перевоза,
        Ни  даже тощеньких ракит,
        Ни  даже длинного обоза,-
Все гладко и мертво; густая пыль кругом...
А серый  пристяжной с своей подругой жирной
По знойному  пути бредут себе шажком,
И я полудремлю,  раскачиваясь мирно.




26 мая 1858

Ссора

Ночь давно уж царила над миром,
А они, чтоб оканчивать споры,
Все сидели за дружеским пиром,
Но не дружные шли разговоры.
Понемногу словами пустыми
Раздражались они до мученья,
Словно кто-то сидел между ними
И нашептывал им оскорбленья.
И сверкали тревожные взгляды,
Искаженные лица горели,
Обвиненья росли без пощады
И упреки без смысла и цели.
Все, что прежде в душе накипело,
Все, чем жизнь их язвила пустая,
Они вспомнили злобно и смело,
Друг на друге то зло вымещая...

Наступила минута молчанья;
Она вечностью им показалась,
И при виде чужого страданья
К ним невольная жалость подкралась.
Им хотелось чудесною силой
Воротить все, что сказано было,
И слететь уже было готово
Задушевное, теплое слово,
И, быть может, сквозь мрак раздраженья,
Им - измученным гневом и горем -
Уже виделся миг примиренья,
Как маяк лучезарный над морем.
Проходили часы за часами,
А друзья все смотрели врагами,
Голоса возвышалися снова...
Задушевное, теплое слово,
Что за миг так легко им казалось,
Не припомнилось им, не сказалось,
А слова набегали другие,
Безотрадные, жесткие, злые;
И сверкали тревожные взгляды,
Искаженные лица горели,
Обвиненья росли без пощады
И упреки без смысла и цели...
И уж ночь не царила над миром,
А они неразлучной четою
Все сидели за дружеским пиром,
Словно тешась безумной враждою!
Вот и утра лучи заблестели...
Новый  день не принес примиренья...
Потухавшие свечи тускнели,
Как сердца без любви и прощенья.


Апрель 1883

Стансы товарищам (Из разных стран...)

Из разных стран родного края,
Чтоб вспомнить молодость свою,
Сошлись мы, радостью блистая,
В одну неровную семью.

Иным из нас светла дорога,
Легко им по свету идти,
Другой, кряхтя, по воле Бога,
Бредет на жизненном пути.

Всё, что с слезами пережито,
Чем сердце сжалося давно,
Сегодня будет позабыто
И глубоко затаено.

Но хоть наш светлый пир беспечен,
Хоть мы весельем сроднены,
Хоть наш союз и свят, и вечен,
Мы им гордиться не должны.

Мы братья, да. Пусть без возврата
От нас отринут будет тот,
Кто от страдающего брата
С холодным смехом отойдет.

Но, не кичась в пределах тесных,
Должны мы пламенно желать,
Чтоб всех правдивых, добрых, честных
Такими ж братьями назвать.

Вельможа ль он, мужик, вития,
Купец иль воин — всё равно:
Всех назовет детьми Россия,
Всем имя братское одно.


5 декабря 1860

Старая цыганка

Пир в разгаре. Случайно сошлися сюда,
    Чтоб вином отвести себе душу
    И послушать  красавицу Грушу,
    Разношерстные  все господа:
    Тут помещик  расслабленный, старый,
Тут усатый полковник, безусый корнет,
    Изучающий  нравы  поэт
    И чиновников юных  две пары.
Притворяются  гости, что весело им,
И  плохое шампанское льется рекою...

Но цыганке одной  этот пир нестерпим.
Она села, к стене прислонясь головою,
Вся в морщинах, дырявая  шаль на плечах,
    И суровое, злое презренье
Загорается часто в потухших глазах:
    Не по сердцу ей модное  пенье...
"Да, уж песни теперь не услышишь  такой,
От которой захочется плакать самой!
Да и люди  не те: им до прежних далече...
Вот хоть этот чиновник,- плюгавый  такой,
    Что, Наташу  обнявши рукой,
    Говорит непристойные речи,-
Он ведь шагу  не ступит для ней... В кошельке
Вся душа-то у них... Да, не то, что бывало!"
Так шептала цыганка  в бессильной тоске,
И минувшее, сбросив на миг  покрывало,
    Перед нею  росло - воскресало.

    Ночь  у Яра. Московская знать
    Собралась как для важного  дела,
Чтобы  Маню  -  так звали ее - услыхать,
    Да  и как же в ту ночь она пела!
"Ты  почувствуй",- выводит она, наклонясь,
    А  сама между  тем замечает,
    Что  высокий, осанистый князь
    С  нее огненных глаз не спускает.
Полюбила   она с того самого дня
    Первой  страстью горячей, невинной,
Больше  братьев родных, "жарче дня и огня",
    Как  певалося в песне старинной.
Для  него бы снесла она стыд и позор,
    Убежала  бы  с ним безрассудно,
Но  такой учредили за нею надзор,
    Что  и видеться было им трудно.
    Раз  заснула она среди слез.
"Князь   приехал!" - кричат ей... Во сне аль серьезно?
    Двадцать  тысяч  он в табор привез
    И  умчал ее ночью морозной.
    Прожила   она с князем пять лет,
Много счастья узнала, но много и бед...
Чего  больше? спросите - она не ответит,
     Но от горя исчезнул и след,
Только  счастье звездою далекою светит!
     Раз всю ночь она князя ждала,
 Воротился он бледный от гнева, печали;
     В этот день его мать прокляла
     И в опеку имение взяли.
И  теперь часто видит цыганка во сне,
     Как сказал он тогда ей: "Эх, Маша,
     Что нам думать  о завтрашнем дне?
     А теперь хоть минута, да наша!"
 Довелось ей спознаться и с "завтрашним днем":
 Серебро продала, с жемчугами рассталась,
     В деревянный, заброшенный  дом
     Из  дворца своего перебралась,
     И под  этою кровлею вновь
     Она  с бедностью встретилась смело:
     Те же  песни и та же любовь...
     А  до прочего что ей за дело?
Это время сияет цыганке вдали,
Но  другие картины пред ней пролетели.
Раз -  под самый под Троицын  день -- к ней пришли
И  сказали, что князь, мол, убит на дуэли.
Не  забыть никогда ей ту страшную ночь,
    А  пойти туда на дом не смела.
Наконец  поутру ей уж стало невмочь:
    Она  черное платье надела,
Робким шагом  вошла она в княжеский дом,
Но  как князя голубчика там увидала
    С  восковым, неподвижным лицом,
    Так  на труп его с воплем упала!
Зашептали  кругом: "Не сошла бы с ума!
    Знать, взаправду цыганка любила..."
Подошла  к ней старуха княгиня сама,
    Образок  ей дала... и простила.
Еще  Маня красива была  в те года,
    Много  к ней молодцов подбивалось,-
    Но, прожитою  долей горда,
    Она  верною князю осталась;
А  как помер сынок ее - славный такой,
    На отца  был похож до смешного,--
Воротилась цыганка в свой табор родной
И  запела для хлеба насущного снова!
И  опять забродила по русской земле,
Только Марьей  Васильевной стала из Мани...
    Пела в Нижнем,  в Калуге, в Орле,
    Побывала  в Крыму  и в Казани;
    В  Курске - помнится - раз, в Коренной,
Губернаторше голос ее полюбился,
Обласкала она ее пуще родной,
    И  потом ей весь город дивился.
Но  теперь уж давно праздной тенью она
Доживает  свой век и поет только в хоре...
    А могла бы  пропеть и одна
    Про ушедшие  вдаль времена,
    Про бродячее старое горе,
    Про веселое с милым  житье
    Да про жгучие  слезы разлуки...
Замечталась цыганка...
                     Ее  забытье
    Прерывают  нахальные звуки.
    Груша, как-то весь стан изогнув,
    Подражая  кокотке развязной,
    Шансонетку  поет. "Ньюф, ньюф, ньюф..." -
    Раздается припев безобразный.
    "Ньюф,  ньюф,  ньюф,- шепчет  старая вслед,-
    Что такое? Слова не  людские,
    В них ни смысла, ни  совести нет...
    Сгинет табор под песни такие!"
    Так обидно  ей, горько,- хоть плачь!

Пир в разгаре. Хвативши трактирной отравы,
    Спит поэт, изучающий нравы,
    Пьет довольный собою усач,
    Расходился чиновник плюгавый:
Он чужую фуражку  надел набекрень
    И плясать бы готов, да стыдится.

    Неприветливый,  пасмурный день
    В разноцветные стекла глядится.


Конец 1860-х годов

Странствующая мысль

С той поры, как прощальный привет
Горячо прозвучал между нами,
Моя мысль за тобою вослед
Полетела, махая крылами.

Целый день неотступно она
Вдоль по рельсам чугунным скользила,
Все тобою одною полна,
И ревниво   твой сон сторожила.

А теперь среди мрака ночей,
Изнывая заботою нежной,
За кибиткой дорожной твоей
Она скачет пустынею снежной.

Она видит, как под гору вниз
Мчатся кони усталые смело,
И как иней на соснах повис,
И как все кругом голо и бело.

То с тобой она вместе дрожит,
Засыпая в санях, как в постели,
И тебе о былом говорит
Под суровые звуки метели;

То на станции бедной сидит,
Согреваясь с тобой самоваром,
И с безмолвным участьем следит
За его убегающим паром...

Все на юг она мчится, на юг,
Уносимая жаркой любовью,
И войдет она в дом твой как друг,
И приникнет с тобой к изголовью!


1868

Сумасшедший

Садитесь, я вам рад. Откиньте всякий страх
   И можете держать себя свободно,
Я разрешаю вам. Вы знаете, на днях
   Я королем был избран всенародно,
Но это всё равно. Смущают мысль мою
Все эти почести, приветствия, поклоны...
      Я день и ночь пишу законы
Для счастья подданных и очень устаю.
Как вам моя понравилась столица?
Вы из далеких стран? А впрочем, ваши лица
Напоминают мне знакомые черты,
Как будто я встречал, имен еще не зная,
Вас где-то, там, давно...
         Ах, Маша, это ты?
О милая, родная, дорогая!
Ну, обними меня, как счастлив я, как рад!
   И Коля... здравствуй, милый брат!
Вы не поверите, как хорошо мне с вами,
Как мне легко теперь! Но что с тобой, Мари?
Как ты осунулась... страдаешь всё глазами?
   Садись ко мне поближе, говори,
   Что наша Оля? Всё растет? Здорова?
   О, Господи! Что дал бы я, чтоб снова
Расцеловать ее, прижать к моей груди...
Ты приведешь ее?.. Нет, нет, не приводи!
   Расплачется, пожалуй, не узнает,
Как, помнишь, было раз... А ты теперь о чем
Рыдаешь? Перестань! Ты видишь, молодцом
   Я стал совсем, и доктор уверяет,
      Что это легкий рецидив,
Что скоро всё пройдет, что нужно лишь терпенье.
О да, я терпелив, я очень терпелив,
Но всё-таки... за что? В чем наше преступленье?..
Что дед мой болен был, что болен был отец,
Что этим призраком меня пугали с детства,-
Так что ж из этого? Я мог же, наконец,
   Не получить проклятого наследства!..
Так много лет прошло, и жили мы с тобой
Так дружно, хорошо, и всё нам улыбалось...
Как это началось? Да, летом, в сильный зной,
Мы рвали васильки, и вдруг мне показалось...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

     Да, васильки, васильки...
     Много мелькало их в поле...
     Помнишь, до самой реки
     Мы их сбирали для Оли.

     Олечка бросит цветок
     В реку, головку наклонит...
     "Папа,- кричит,- василек
     Мой поплывет, не утонет?!"

     Я ее на руки брал,
     В глазки смотрел голубые,
     Ножки ее целовал,
     Бледные ножки, худые.

     Как эти дни далеки...
     Долго ль томиться я буду?
     Всё васильки, васильки,
     Красные, желтые всюду...

     Видишь, торчат на стене,
     Слышишь, сбегают по крыше,
     Вот подползают ко мне,
     Лезут всё выше и выше...

     Слышишь, смеются они...
     Боже, за что эти муки?
     Маша, спаси, отгони,
     Крепче сожми мои руки!

     Поздно! Вошли, ворвались,
     Стали стеной между нами,
     В голову так и впились,
     Колют ее лепестками.

     Рвется вся грудь от тоски...
     Боже! куда мне деваться?
     Всё васильки, васильки...
     Как они смеют смеяться?
     . . . . . . . . . . . .

Однако что же вы сидите предо мной?
Как смеете смотреть вы дерзкими глазами?
Вы избалованы моею добротой,
Но всё же я король, и я расправлюсь с вами!
Довольно вам держать меня в плену, в тюрьме!
Для этого меня безумным вы признали...
Так я вам докажу, что я в своем уме:
Ты мне жена, а ты - ты брат ее... Что, взяли?
Я справедлив, но строг. Ты будешь казнена.
Что, не понравилось? Бледнеешь от боязни?
Что делать, милая, недаром вся страна
Давно уж требует твоей позорной казни!
Но, впрочем, может быть, смягчу я приговор
И благости пример подам родному краю.
Я не за казни, нет, все эти казни - вздор.
Я взвешу, посмотрю, подумаю... не знаю...
      Эй, стража, люди, кто-нибудь!
      Гони их в шею всех, мне надо
   Быть одному... Вперед же не забудь:
   Сюда никто не входит без доклада.


<1890>

* * *

Сухие, редкие, нечаянные встречи,
        Пустой, ничтожный разговор,
Твои умышленно-уклончивые речи,
И твой намеренно-холодный, строгий взор,-
        Всё говорит, что надо нам расстаться,
                Что счастье было и прошло...

        Но в этом так же горько мне сознаться,
                Как кончить с жизнью тяжело.

Так в детстве, помню я, когда меня будили
И в зимний день глядел в замерзшее окно,-
О, как остаться там уста мои молили,
        Где так тепло, уютно и темно!
В подушки прятался я, плача от волненья,
        Дневной тревогой оглушен,
        И засыпал, счастливый на мгновенье,
Стараясь на лету поймать недавний сон,
Бояся потерять ребяческие бредни...
Такой же детский страх теперь объял меня.
        Прости мне этот сон последний
        При свете тусклого, грозящего мне дня!


1869, 1874

Твоя слеза

Твоя слеза катилась за слезой,
Твоя душа  сжималась молодая,
Внимая речи лживой  и чужой...
И я в тот миг не мог упасть, рыдая,
        Перед тобой!

Твоя слеза проникла в сердце мне,
И все, что было горького, больного
Запрятано в сердечной глубине,-
Под этою слезою всплыло снова,
        Как  в страшном сне!

Не в первый раз сбирается гроза,
И страха перед ней душа не знала!
Теперь дрожу  я... Робкие глаза
Глядят куда-то вдаль... куда упала
         Твоя слеза!



1872

Тоска

Вижу ли ночи светило приветное
Или денницы прекрасной блистание,
В сердце ласкаю мечту безответную,
Грустную думу земного страдания...

Пусть бы сошла к нам уж ночь та угрюмая
Или бы солнце на небе сокрылося,
Ропот сердечный унял бы я, думая:
Так что и счастье мое закатилося...

Так же, как мир ночью мрачной, безмолвною,
Сердце оделося черною тучею,
Но, как назло мне, величия полные,
Шепчутся звезды с волною кипучею...

Невыразимая, невыносимая
Давит тоска мою душу пустынную...
Где же ты, прелесть мечтаний любимая?
Люди сгубили тебя, неповинную.

Завистью черной, насмешкой жестокою
Ожесточили они сердце нежное
И растерзали навек одинокую
Душу страдальца рукою небрежною.



10 сентября 1854

* * *

Ты говоришь: моя душа — загадка,
Моей тоски причина не ясна;
Ко мне нежданно, словно лихорадка,
По временам является она.

Загадки нет. И счастье, и страданье,
И ночь, и день — всё, всё тобой полно,
И без тебя мое существованье
Мне кажется бесцветно и смешно.

Когда тебе грозит болезнь иль горе,
Когда укор безжалостный и злой
Читаю я в твоем холодном взоре,—
Я падаю смущенною душой.

Но скажешь ты мне ласковое слово —
И горе всё куда-то унесло...
Ты — грозный бич, карающий сурово,
Ты — светлый луч, ласкающий тепло.


* * *

      Ты спишь, дитя, а я встаю,
      Чтоб слезы лить в немой печали,
Но на твоем лице оставить не дерзали
Страдания печать ужасную свою.
   По-прежнему улыбка молодая
      Цветет на розовых устах,
   И детский смех, мой ропот прерывая,
Нередко слышится в давно глухих стенах!
   Полураскрыты глазки голубые,
      Плечо и грудь обнажены,
      И наподобие волны
      Играют кудри золотые...
О, если бы ты знал, младенец милый мой,
      С какой тоскою сердце бьется,
Когда к моей груди прильнешь ты головой
И звонкий поцелуй щеки моей коснется!
      Воспоминанья давят грудь...
Как нежно обнимал отец тебя порою!
   И верь, уж год как нет его с тобою.
Ах, если б вместе с ним в гробу и мне заснуть!..
      Заснуть?.. А ты, ребенок милый,
   Как в мире жить ты будешь без меня?
Нет, нет! Я не хочу безвременной могилы:
Пусть буду мучиться, страдать!.. Но для тебя!
   И не понять тебе моих страданий,
      Еще ты жизни не видал,
      Не видел горьких испытаний
   И мимолетной радости не знал.
Когда ж, значения слезы не понимая,
   В моих глазах ее приметишь ты,
Склоняется ко мне головка молодая,
И предо мной встают знакомые черты...
   Спи, ангел, спи, неведеньем счастливый
   Всех радостей и горестей земных:
      Сон беспокойный, нечестивый
      Да не коснется вежд твоих,
      Но божий ангел светозарный
      К тебе с небес да низойдет
      И гимн молитвы благодарной
К престолу божию наутро отнесет.


5 сентября 1854, Санкт-Петербург

Утешение весны

Не плачь, мой певец одинокой,
Покуда кипит в тебе кровь.
Я знаю: коварно, жестоко
Тебя обманула любовь.

Я знаю: любовь незабвенна...
Но слушай: тебе я верна,
Моя красота неизменна,
Мне вечная юность дана!

Покроют ли небо туманы,
Приблизится ль осени час,
В далекие, теплые страны
Надолго я скроюсь от вас.

Как часто в томленьях недуга
Ты будешь меня призывать,
Ты ждать меня будешь как друга,
Как нежно любимую мать!

Приду я... На душу больную
Навею чудесные сны
И язвы легко уврачую
Твоей безрассудной весны!

Когда же по мелочи, скупо
Растратишь ты жизнь и - старик -
Начнешь равнодушно и тупо
Мой ласковый слушать язык,-

Тихонько, родными руками,
Я вежды твои опущу,
Твой гроб увенчаю цветами,
Твой темный приют посещу,

А там - под покровом могилы -
Умолкнут и стоны любви,
И смех, и кипевшие силы,
И скучные песни твои!


5 мая 1859

Цветок

Река бежит, река шумит,
Гордясь волною серебристой,
И над волной, блестя красой,
   Плывет цветок душистый.
"Зачем, цветок, тебя увлек
   Поток волны красою?
Взгляни, уж мгла везде легла
   Над пышною рекою;
Вот и луна, осенена
   Таинственным мерцаньем,
Над бездной вод средь звезд плывет
   С трепещущим сияньем...
Прогонит день ночную тень,
   От сна воспрянут люди,
И станет мать детей ласкать
   У жаркой, сонной груди,
И божий мир, как счастья пир,
   Предстанет пред тобою...
А ты летишь и не томишь
   Себя кручиной злою,
Что, может быть, тебе уж жить
   Недолго остается
И что с волной цветок иной
   Беспечен понесется!"
Река шумит и быстро мчит
   Цветок наш за собою,
И, как во сне, припав к волне,
   Он плачет над волною.


29 июня 1854, Павлодар

Цыганская песня (О, пой, моя милая...)

              «Я вновь пред тобою
                 стою очарован...»

О, пой, моя милая, пой, не смолкая,
       Любимую песню мою
О том, как, тревожно той песне внимая,
       Я вновь пред тобою стою!

Та песня напомнит мне время былое,
       Которым душа так полна,
И страх, что щемит мое сердце больное,
       Быть может, рассеет она.

Боюсь я, что голос мой, скорбный и нежный,
       Тебя своей страстью смутит,
Боюсь, что от жизни моей безнадежной
       Улыбка твоя отлетит.

Мне жизнь без тебя словно полночь глухая
       В чужом и безвестном краю...
О, пой, моя милая, пой, не смолкая,
       Любимую песню мою!


1870-е годы

Чудеса

Какие чудеса творятся
У нас по прихоти судьбы:
С сынами Франции мирятся
Угрюмой Англии сыны.
И даже (верх всех удивлений!)
Союз меж ними заключен,
И от бульдожьих уверений
В чаду Луи Наполеон!
Уж не опять ли воедино
Они под знаменем креста
Идут толпами в Палестину,
Чтоб воевать за гроб Христа?
Нет, для народов просвещенных
Теперь уж выгоды в том нет:
Что взять им с греков угнетенных?
Зато не беден Магомет!
И против Руси собирают
Они за то войска свои,
Что к грекам руку простирают
Они в знак мира и любви.
А турок просто в восхищенье!
До этих пор он жил как зверь,
Не зная вовсе просвещенья,
А просвещается теперь!
Уж вместо сабли он иголку
Изделья английского взял
И на французскую ермолку
Чалму родную променял.
Но европейского покроя
Его одежда не спасла,
И под ермолкой, под чалмою,
Одна у турка голова.
Ведь мы уж были у Синопа,
И просвещенных мусульман
На кораблях купцов Европы
Их просветивших англичан.
И для французиков нахальных
Готов у нас уж пир такой,
Что без своих нарядов бальных
Они воротятся домой.
А если захотят остаться,
От дорогих таких гостей
Не можем, право, отказаться,
Не успокоив их костей.


5 апреля 1854

Швейцарке

Целую ночь я в постели метался,
    Ветер осенний, сердитый
          Выл надо мной;
Словно при мне чей-то сон продолжался,
    Некогда здесь позабытый,
          Сон, мне чужой.

Снились мне дальней Швейцарии  горы...
    Скованы вечными льдами
          Выси тех гор,
И отдыхают смущенные взоры
     В светлых долинах с садами,
          В глади озер.

Славно жилось бы. Семья-то большая...
     Часто под старую крышу
           Входит нужда.
Надо расстаться... "Прощай, дорогая!
     Голос твой милый услышу
           Вряд ли когда!"

Свет нелюбимого, бледного неба...
     Звуки наречья чужого
           Дразнят как шум;
Горькая жизнь для насущного хлеба,
     Жизнь воздержанья тупого,
           Сдавленных дум.

Если же сердце зашепчет о страсти,
     Если с неведомой силой
           Вспыхнут мечты,-
Прочь их гони, не вверяйся их власти,
    Образ забудь этот милый,
          Эти черты.

Жизнь пронесется бесцветно-пустая...
    В бездну забвенья угрюмо
           Канет она...
Так, у подножья скалы отдыхая,
    Смоет песчинку без шума
           Моря волна.

Вдруг пробудился я. День начинался,
    Билося сердце, объято
      Странной тоской;
Снова заснул я, и вновь продолжался
    Виденный кем-то, когда-то
          Сон, мне чужой.

Чья-то улыбка и яркие очи,
    Звуки альпийской свирели,
           Ропот судьбе, -
Все, что в безмолвные, долгие ночи
    В этой забытой постели
           Снилось тебе!


1873

* * *

Я ее победил, роковую любовь,
   Я убил ее, злую змею,
Что без жалости, жадно пила мою кровь,
   Что измучила душу мою!
   Я свободен, спокоен опять —
   Но не радостен этот покой.

Если ночью начну я в мечтах засыпать,
   Ты сидишь, как бывало, со мной.
   Мне мерещатся снова они —
   Эти жаркие летние дни,
   Эти долгие ночи бессонные,
   Безмятежные моря струи,
   Разговоры и ласки твои,
   Тихим смехом твоим озаренные.
А проснуся я: ночь, как могила, темна,
   И подушка моя холодна,
   И мне некому сердца излить.
И напрасно молю я волшебного сна,
   Чтоб на миг мою жизнь позабыть.
Если ж многие дни без свиданья пройдут,
Я тоскую, не помня измен и обид;
Если песню, что любишь ты, вдруг запоют,
Если имя твое невзначай назовут,—
   Мое сердце, как прежде, дрожит!
Укажи же мне путь, назови мне страну,
   Где прошедшее я прокляну,
Где бы мог не рыдать я с безумной тоской
   В одинокий полуночный час,
Где бы образ твой, некогда мне дорогой,
      Побледнел и погас!
   Куда скрыться мне?— Дай же ответ!!.
Но ответа не слышно, страны такой нет,
И, как перлы в загадочной бездне морей,
   Как на небе вечернем звезда,
Против воли моей, против воли твоей,
   Ты со мною везде и всегда!


1870-е годы

* * *

Я люблю тебя так оттого,
Что из пошлых и гордых собою
Не напомнишь ты мне никого
Откровенной и ясной душою,
Что с участьем могла ты понять
Роковую борьбу человека,
Что в тебе уловил я печать
Отдаленного, лучшего века!
Я люблю тебя так потому,
Что не любишь ты мертвого слова,
Что не веришь ты слепо уму,
Что чужда ты расчета мирского;
Что горячее сердце твое
Часто бьется тревожно и шибко...
Что смиряется горе мое
Пред твоей миротворной улыбкой!



24 июля 1859

* * *

Я покидал тебя... Уж бал давно затих,
Неверный утра луч играл в кудрях твоих,
Но чудной негою глаза еще сверкали;
Ты тихо слушала слова моей печали,
Ты улыбалася, измятые цветы
Роняла нехотя... И верные мечты
Нашептывали мне весь шум и говор бала:
Опять росла толпа, опять блистала зала,
И вальс гремел, и ты с улыбкой молодой
Вся в белом и в цветах неслась передо мной...
А я? Я трепетал, и таял поминутно,
И, тая, полон был какой-то грустью смутной!


4 июня 1858

....................................................................................
 Стихи поэтов :  читать тексты стихотворений поэта

 


 
 
Ахматова

Ахматова
Ахматова
Ахматова
Ахматова
Асеев
Асеев
Асеев
Алипанов
Алмазов
Альвинг
Андреевский
Андрусон
Анисимов
Антипов
Арсенева
       
   

 
  Тексты стихов поэта для читателей. Читать русских поэтов, стихотворные тексты произведений. Творчество поэта.