Константин Аксаков: тексты стихов русского поэта

НА ГЛАВНУЮ ПОЭТЫ на А
 
Анненский

Анненский
Анненский
Анненский
Агнивцев
Агнивцев
Агнивцев
Апухтин
Апухтин
Апухтин
Апухтин
Аксаков К
Аксаков К
Аксаков И
Александров
Александровский
       

Читайте тексты стихотворений поэта Константина Аксакова: сборник текстов поэта Константина Аксакова в стихах: поэт, творчество, произведения русского поэта К Аксакова
         
Селенье

А прежде солнце мне светило,
Вы помните, - и всякий день
На ясный горизонт всходило,
Ночную прогоняя тень.

Его живительным сияньем
Я благодатно был согрет
И, полон тихим созерцаньем,
Так радостно глядел на свет.

О, как я счастлив был! - Ужели
Не грезы, не мечты одни,
А наяву и в самом деле
Такие промелькнули дни?

Есть существа; свет солнца ясный,
Веселый день - противны им,
Их мучит злобы яд ужасный,
Их радость - зло творить другим,

Они-то собирают тучи,
Они смущают мир полей,
И гонит бури вихрь могучий
Блаженство зыбкое людей.

Гроза настала, солнце скрылось,
И мрачно небо надо мной,
Но в этом мраке мне светилась
Надежда ясной полосой.

О солнце, скрыт твой свет прекрасный!
Увижу ли тебя я вновь
Опять торжественным и ясным,
Без этих тяжких облаков!


23 июня 1838, Кенигсберг

А. В. Г.

Чем в этот час в своей деревне дальней
Вы заняты? Что делаете вы?
Сидите ли, задумавшись печально,
Отдалены от суетной молвы,
Иль, веселы прекрасною душою,
Смеетесь вы над бурей и грозою?

Но знайте, здесь, в Москве, от вас далеко
Есть человек, который помнит вас
И образ ваш хранит в душе глубоко
И слышит ваш давно умолкший глас.

Он не забыл прелестных дней былого,
Минувшего он счастья не забыл,
И чистый пламень чувства неземного
В своем он сердце свято сохранил!


1834

* * *

Ангел светлый, ангел милый!
Ты зовешь, манишь меня -
За тобою, легкокрылый,
Унесусь далеко я!

Ты напевы райских песен
Рассыпаешь надо мной;
Ты поешь: мой мир чудесен,
Улетим туда со мной!..

Дух надежды, дух прелестный,
Я знавал тебя, знавал:
Ты когда-то, гость небесный,
Сон младенца навещал.

Ты поешь, и это пенье
Наполняет душу мне:
В ней тоска, в ней сожаленье
По далекой стороне.


1835, Москва

Борьба

Нет, наконец мои слабеют силы
В мучительной за долг борьбе.
Ты пламени во мне не потушила,
О добродетель! жертвы нет тебе!

Поклялся я, да, помню, я поклялся
Мятежный дух смирить.
Вот твой венец, я с ним навек расстался, -
Возьми его, оставь меня грешить.

Не жди теперь обетов исполненья!
Она моя:, мне твой венец смешон.
О, счастлив тот, кто в сладком упоеньи,
Как я, своим паденьем не смущен.

Червь близится к прекрасному растенью,
Летит моя весна. -
Она дивится смелому решенью,
Но мне за всё наградою она.

Не верь, мой друг, в дары небес беспечно!
К преступному влекут твои черты.
Но если в царстве жизни бесконечном
Награда лучшая, чем ты,

Чем преступленье, бывшее преградой, -
Неправ судьбы язык!
За добродетель ты должна мне быть наградой.
И добродетели ты мой последний миг.


* * *

В сумерки дева
Взошла на балкон,
Очи вперила
В синюю даль.
Грустно ей стало,
На душу ей,
Бог знает как-то,
Пала тоска.
Мысли толпою
В ее голове
Встали высоко,
Высоко взвились,
Свившись, далеко,
Далеко неслись:
Их не поймаешь,
Не выскажешь их.
Чудное чувство
Объяло ее,
Святая минута
Настала теперь;
Дева мечтает,
Дева грустит.
Долго стояла,
Забывшись, она, -
О как прекрасна!
О как свята!
Вот безотчетно,
Будто роса,
Слезы блеснули
У ней на глазах.
С тайной тоскою,
Склонивши чело,
Медленно дева
С балкона сошла.
Долго ей было
Грустно потом:
Эти мгновенья
Памятны ей.


10 июня 1836

Водопад

Спадает с высокой горы водопад,
Сребристые струи кипят и гремят,
И гул раздается по лесу далеко;
Приветны студеные волны потока.
Но, жаждой томяся в полдневны часы,
О путник, страшись их коварной красы,
Страшись отдохнуть под древесного тенью,
Забыться, объятый роскошною сенью.
Страшися испить очарованных вод:
Струя их не хладом по жилам пройдет,
Но огненной, бурно кипящей волной -
И призрак восстанет из мглы пред тобой,
И ты устремишься за призраком в путь,
И люди безумцем тебя назовут.


1835, Москва

Возврат на Родину

Убитого душой прими меня к себе,
Моих отцов пустынная обитель.
И здесь, опять деревни мирный житель,
Я дам отпор враждующей судьбе.

О, усмири души моей волненье,
Прошедшею мне жизнию повей,
Родимый край! Среди твоих полей,
Быть может, я найду успокоенье.

За юные отравленные дни
Не нанесу судьбе упрека,
Забуду здесь страдания мои,
Неправые обиды рока.

И тихое уныние сойдет
Мне на душу, и, горестью счастливый,
Пойду один, печальный, молчаливый,
Куда меня дорога поведет.


16 апреля 1835, Москва

Воспоминание (Как живы в памяти моей)

Как живы в памяти моей
Мои младенческие лета,
Когда вдали от шума света
Я возрастал среди полей,
Среди лесов и гор высоких
И рек широких и глубоких,
Когда в невинной простоте
На лоне матери природы,
Среди младенческой свободы,
Вослед играющей мечты,
Я наслаждался жизнью полной,
Как наших рек могучих волны.
О, как священны те места,
На них печать воспоминанья,
И легче наши нам страданья
И бремя тяжкого креста,
Когда нам память представляет
Картину прошлых первых лет;
Как дорог всякий там бывает
Для сердца нашего предмет.
Воспоминание святое!
Как живо помню я тебя,
О время детства золотое,
Деревню нашу и себя,
Когда, беспечный друг забавы,
Я был природы целой друг
И не тревожили мой дух
Мечты бессмертия и славы.
Не всё же время унесло!
Я помню тихое село,
Тебя я помню, двор обширный,
С зеленым бархатным ковром,
Тебя я помню, дом наш мирный,
Довольства и веселья дом.
И садик наш уединенный,
Где я так часто, восхищенный,
Цветы сажал и поливал!

Я помню золотые нивы -
Их ветр приветно лобызал,
И земледел трудолюбивый
Серпом златые волны жал.
Я помню рощу, где березы
Шумят тенистою главой
И где роса, как неба слезы,
Блестит алмазной красотой,
Там грусть задумчивая бродит,
Шумят леса - о этот шум!
О, сколько он теперь наводит
Мне грустных и приятных дум.
Мне что-то слышно в нем родное
И непонятное - былое,
Он что-то хочет мне сказать,
Он хочет мне напоминать,
О чем - не знаю, но порою
Люблю в тени густых лесов
Внимать тебе, о шум дерев,
С какой-то сладкою тоскою.
О, кто же разгадает мне,
О чем сей шум напоминает,
О чем так сладко напевает, -
Не о родной ли стороне?
Вот те места, куда желанье
Души моей меня влечет,
И на крылах воспоминанья
Я направляю свой полет.
Я обозрел их с грустным чувством,
Я повторил в душе моей
Картину невозвратных дней -
Как мог, как видел без искусства.
О, как прелестно предо мной
Мое прошедшее предстало,
Какою чистой красотой,
Какою радостью сияло.
Я должен был сказать: прошло,
Тебе не возвратиться боле
Навек, навек - и поневоле
Не плакать сердце не могло.
Но мне осталось утешенье:
Бог человеку даровал
Такое чувство, что мученье
И радость с ним он сочетал.
Оно сопутница страданья,
Оно всё время прошлых дней
Нам представляет у людей,
Его зовут - "воспоминанье".


17 июня 1833, Богородское

Воспоминание (Кто отдаст мне молодость, время незабвенное)

Кто отдаст мне молодость, время незабвенное,
          Время наслажденья? -
Ты, воспоминание, чувство драгоценное,
          Чувство утешения!
Я стою задумчивый: ты лучом живительным
          Гонишь мрак минувшего -
И картины тянутся призраком пленительным
          Счастия мелькнувшего!
Время их окутало сумрачною дымкою,
          Многое скрывается...
Горесть в душу бедную входит невидимкою,
          Сердце надрывается!
Это слезы радости, это слезы сладкие
          Милого свидания:
От скупого времени я хожу украдкою
          В мир воспоминания;
У Сатурна старого там оно, игривое,
          Крадет дни минувшие,
И страдальцу видятся времена, счастливые,
          Радости уснувшие.
Снова вижу деву я в тишине, торжественной,
          В дымке фантастической;
Снова слышу голос я девы той божественной,
          Голос мелодический!
И стремлюся радостно я к мечте таинственной,
          По пути страдания;
Верный друг идет со мной, спутник мой единственный -
          Ты, Воспоминание...


17 ноября 1835, Москва

Встреча

Еще она стоит передо мною,
Окружена покорною толпой,
Блистательна, как солнце золотое;
Я был вдали, смущенный и немой.
О, что тогда сбылось с моей душою,
Как яркий блеск разлился предо мной:
И вдруг, как бы унесшись в мир подлунный,
Ударил я нетерпеливо в струны.

Что испытал я в этот миг святого
И что я пел — всё скрылось предо мной;
В себе тогда орган нашел я новый, -
Он высказал души порыв святой!
То был мой дух, разрушивший оковы,
Оставил он плен долголетний свой -
И звуки вдруг в груди моей восстали,
Что в ней давно, невидимые, спали.

Когда совсем мои замолкли песни,
Душа ко мне тогда слетела вновь.
В ее чертах божественно-прелестных
Я замечал стыдливую любовь;
Мне чудилось: раскрылся свод небесный,
Как услыхал я тихий шепот слов.
О, только там, где нет ни слез, ни муки,
Услышу вновь те сладостные звуки!

«Кому печаль на сердце налегла,
И кто молчать решился, изнывая, -
О, хорошо того я поняла;
С судьбою в бой я за него вступаю,
Я б лучший жребий бедному дала,
Цветок любви сорвет любовь прямая.
Тому удел прекрасный и счастливый,
В ком есть ответ на темные призывы».


* * *

                  Всякое древо, не принесшее
                  плода, насекается...

Готовьте, топоры точите,
Вам будет скоро что рубить;
Есть дерево в долине, посмотрите, -
Ему недолго жить.

Уж черви корень подъедают,
Уже кору его сожгло,
И листья с сучьев отпадают -
Оно плода не принесло.

А было время, ветви гордо
Оно подъяло к небесам,
Шумело и стояло твердо;
Казалось - чудным быть плодам!

Но сохнет, сохнет не для мира,
По гордым не суди ветвям;
Жизнь угасает, - и секира
Ударит скоро по корням.



Конец 1830-х годов

Гроза

Туча небо обтянула
Чёрной мрака пеленой;
Тихо молния сверкнула
Над равниной водяной;
Ветр завыл и поднял воды,
Встали дикие валы,
Дети грозной непогоды,
Под покровом сизой мглы.
Буря! Поскорее в море
Я спущу мою ладью,
Поплыву, с волнами споря,
И веслом их разобью.
Подхватил ладью холодный,
На хребет свой принял вал,
И далёко он, свободный,
В море лёгкую помчал.
Сильно на море упругом
Ветр качает лёгкий чёлн,
И несутся друг за другом
Волны туч и тучи волн.
Море бьётся, море стонет,
Вал девятый недалёк,
Недалёк! - челнок мой тонет!
Пусть же тонет мой челнок!
Сладко с гордою улыбкой,
При напеве гробовом,
Скрыться под волною зыбкой
И заснуть на дне морском.


1835

* * *

Да, я один, меня не понимают,
   И людям-братьям я чужой.
Напрасно высказать себя стараюсь:
   Для них не внятен голос мой.

Да, я один; так отрекусь от мира,
Свои мечты в себе я заключу,
И пусть, непонятый, в юдоли света
Я жизнь свою пустынно провлачу.

Да, я один; надежды разлетелись;
Не передать, не высказать себя!
Хоть грустно мне, но грусть моя спокойна,
С покорностью свой жребий принял я.

Пусть я один; но чудные мгновенья
Ко мне зато слетают с вышины:
Предчувствия, неясные виденья
И грустные и радостные сны.


4 апреля 1836

* * *

Да, я певал, когда меня манило
Прелестное, земное бытие,
Когда луна молилась и любила
И целый мир был храмом для нее.

Когда, не знав ни бури, ни ненастья,
Я весело ветрило развивал -
Я веровал в земное счастье
И горького сомнения не знал.


1834, Москва

* * *

Далёко, далёко желанный приют -
Под тёмной древесною тенью...
Там тихо, там волны так мирно идут,
Покорны родному влеченью.

И домик красивый стоит над рекой...
Вдали, на краю небосклона,
Высокие горы туманной грядой
Земли опоясали лоно.

И в домике комната. Солнце давно
С полудня на запад свернуло.
Вот вечер спустился. Раскрыто окно.
Вот чем-то далёким дохнуло.

И кресло, и стол небольшой у окна,
А в комнате - жизнь и движенье,
И мысли, и чувства - жилище она
И тихий приют наслажденья.


13 июля 1838

Две картины

По небесам катался гром,
И молния из туч сверкала;
Всё с треском падало кругом,
Свирепо буря бушевала.
И страшно грешник умирал,
Сверкал безумными глазами,
Час роковой над ним летал -
Отдать отчет пред небесами.
Он видел в черных облаках
Своих мучений бесконечность,
Ударил гром на небесах -
И с воплем отошел он в вечность.

Светило тихо достигало
Конца теченья своего,
Ни облачко не помрачало
Заката ясного его.
Муж доброй смерти приближенье
С сердечной радостью встречал
И в ясном солнца захожденьи
Конец себе он представлял.
Вот солнце за горами село,
Заря весь запад обняла.
Душа от мира отлетела, -
Остались добрые дела.


Конец 1830-х годов

Думы

Меня навещают угрюмые гостьи,
Тяжёлые думы приходят ко мне,
Придут и обсядут - и трепет невольный
По членам и жилам моим пробежит.

Но смело я очи на них устремляю,
Их тусклые лица я жадно ловлю,
И долго веду я немую беседу
И долго стараюсь гостей разгадать.

О многом узнал, но ко многому только
Едва прикоснулся я слабым умом,
И то, что постигнул, волнует мне душу
И силится тщетно излиться в словах.

Но твёрдо я верю, что день тот наступит,
Когда разрешится бессильный язык,
В устах заколеблется мощное слово,
И миру я тайны свои прореку.




13 сентября 1835, Москва

* * *

Души безумные порывы,
Любви гроза и тишина,
На сердце мощные призывы,
Природа вся пробуждена.

Всё храм один, везде служенье,
Одно во храме божество, -
Неумолкаемо там пенье,
И непрестанно торжество.

И этот сердца мир могучий,
Где светит тихая лазурь,
Где гром гремит, и мчатся тучи,
И солнце светит после бурь.


<1836>

* * *

Зачем я не могу среди народных волн,
        Восторга пламенного полн,
        Греметь торжественным глаголом!
        И двигать их, и укрощать,
        И всемогущим правды словом
        Их к пользе общей направлять;
        Сердец их видеть умиленье,
        Из глаз их слезы извлекать
        И всё души своей волненье
     В отверзтые их души изливать!
Зачем я не могу среди народных волн
        Направить свой отважный челн!


1832, Москва

* * *

И вместе мы сошлись сюда,
С краёв России необъятной,
Для просвещённого труда,
Для цели светлой, благодатной!
Здесь развивается наш ум
И просвещённой пищи просит;

Отсюда юноша выносит
Зерно благих, полезных дум.
Здесь крепнет воля, и далёкой
Видней становится наш путь,
И чувством истины высокой
Вздымается младая грудь!


1835

* * *

И вот мой путь. Он скоро предо мною
Окончится печально. Близок я
К неведомой и грозной той минуте,
Которой жизнь окончится моя.
Давно, давно меня она тревожит,
И мысль о ней сроднилася давно
С душой моей. Сначала страхом смерти
Она пугала робкое дитя.
Потом непроницаемою тайной
Она так сильно юношу влекла.
Вопрос о жизни, об уничтоженьи,
И о бессмертии, и о грядущем -
Теснились вдруг, и в ней, казалось мне,
Найду всему, всему я разрешенье.
И странно жизнь свершалася моя,
И странно я развился, и страданье
Мне странное, досталося в удел.
И вдалеке мелькала утешеньем,
Отрадою минута роковая.
И на нее я взор свой устремил
С надеждою, и мне спокойней стало.
Я чувствую в душе ее потребность,
И с той поры я к ней идти решился.
Потом еще судьбе угодно было
Мой мирный, дух глубоко взволновать
Минутами и счастия и горя,
Блаженства и мучения. Но горе
Осталося последним ощущеньем,
Несчастие превозмогло, и гордо
Свою победу злые торжествуют;
И низкая презрительная тварь
И зло творит, и муки вымышляет,
И плевелы кидает на пути
Небесного великого созданья,
Здесь на земле явившегося.
Решен мой жребий, я иду на битву
Последнюю, жестокую, без сожаленья
Исчадие неправды истреблю
И с корнем вырву гнусное растенье.
И радостно я брошусь к моему
Давно желанному таинственному другу,
Который ждет, и руки простирает,
И уж давно, давно зовет меня
К моей мечте, к моей невесте, к смерти.


<1837>, Богородское

К N. N.

Что лучше может быть природы!
Взгляни, как чисты небеса!
Взгляни, как тихо льются воды,
Как на цветах блестит роса!
Послушай - внемлешь ли ты пенье
Неподкупных лесных певцов?
Кто им внушает вдохновенье?
Кто учит языку богов?

Природа, всё она - природа!
Они всегда ее поют:
Как тучи с голубого свода,
Омыв лицо земли, сойдут;
Или когда рассвет туманный,
Играя в водяной пыли,
Им возвестит приход желанный
Светила неба и земли;

Или когда в сияньи чистом
Луна всплывет на небеса,
И блеском томным, серебристым
Покроет воды и леса,
И небо пышно уберется
В блестящий звездами покров,
И пенье соловьев несется -
Неподкупных лесных певцов!


<1832>

К идее

                Посвящается Ю. Ф. Самарину

             Es existiert nichts, als Idee.*

От радостей я личных отказался;
Отрекся я от сладостной любви;
Сердечных снов, видений рой умчался,
Спокойны дни свободные мои.
И новый мир передо мной открылся;
Рассыпались бессильные мечты:
Твой строгий образ в душу мне втеснился,
Суровые и бледные черты.
И жизни шум, безумное стремленье
Устранены присутствием твоим;
Везде твое я слышу дуновенье,
Случайное скрывается пред ним;
И важное отвсюду выступает,
И тайный смысл явлений обнажен;
Твой строгий свет всё в мире обнимает,
Неумолимо озаряет он.
Да, ты везде, везде ты тайно дома;
В явленьях жизни шумной и живой
Я узнаю твой образ, мне знакомый;
Отвсюду он выходит предо мной.

Тебе всю жизнь, часы, и дни, и годы,
Я посвятил, и ты всегда со мной;
В тебе нашел я таинство свободы,
Незримое случайности земной.
Предчувствием давно я волновался,
Им были полны молодые дня:
И шум забав послышанный промчался,
Непризнанный, погас огонь в крови.
Во время то, вся счастием блистая,
Дням молодым посланница небес,
Ко мне любовь слетала неземная,
И жизнь была полна ее чудес.
Но дальше я душою устремлялся,
Ей отдал я сны прежние мои:
От радостей я личных отказался,
Отрекся я от сладостной любви.
За мной давно уже лежит далеко
То время, что, бывало, я любил,
Безумствовал, кипел, вздыхал глубоко, -
Где я тебе еще не предан был.
Но иногда какой-то вздох забытый,
Какой-то взор, какой-то темный сои
Ко мне дойдут из дали той сокрытой,
И я стою, задумчиво смущен...
Но никогда я не стремлюсь душою
К моим давно, давно прошедшим дням;
Нет, - постигать и вечно быть с тобою,
Сокровище, что ты даруешь нам,
Нет, истины великое сиянье,
Передо мной создавшее всё вновь,
Дороже мне, чем прежнее мечтанье,
Чем прежняя прекрасная любовь.

* Нет ничего, кроме идеи (нем.).


<1842>

К Н. И. Надеждину

(После спектакля в театральной школе)

          Ах, как приятно было мне
          Смотреть на юные таланты -
          На грустном жизненном венце
          Они блестят, как диаманты.

          Как нежно-юные цветы,
          Которые златой весною,
          Живяся солнца теплотою,
          Пускают первые листы,
Они должны иметь большое попеченье,
     Пекущийся - и навык и уменье.

          В них силы должно пробуждать,
          И их лелеять, укрепляя,
          И поливаньем освежать,
          Но поливать, не заливая.

          Их силы слабы, и мороз
          Малейший повредить им может, -
          Увянет прелесть юных роз,
          Когда садовник не поможет.

          А ведь каков мороз Москвы?
          Как он морозит сильно, дружно!
          Искусного садовника здесь нужно,
          И вот таков садовник - вы.

          И пусть под вашею рукою,
          Кропясь учения росою,
          Таланты юные растут
          И силы смело разовьют!

       О, расцветай, изящное искусство!
          Украсьте же его собой,
          Самарина талант прямой,
          И Григоровичевой чувство,

       И Максина забавная игра,
  И Виноградовой прекрасный голос чистый,
  Так сцену оживят достойные артисты.
          Пора! давно, давно пора!

          Учитель вы и раздувайте
          Святую искру в их сердцах
       . . . . . . . . . . . . . . .
       Достигнуть цели и греметь в веках.

          И от себя пусть каждый возжигает
          На алтаре священном фимиам
          И рвением к искусству превращает
   Сей дом - в священный храм.

       Стремите их исполнить назначенье
          Талантов истинных своих
       И первое на это побужденье -
          Патриотизм внушите в них!..


<1832>

* * *

Как быстро годы пролетели,
И, полный грустию немой,
Свершённый путь от колыбели
Я повторяю пред собой.

Как много сильных впечатлений
По сердцу юному прошло,
Как много сладких заблуждений
Губитель-время унесло!


1835

* * *

Как много чувств на мне лежат
           Глубоко,
Как много дум меня манят
           Далеко.
И много б я сказать хотел -
Но нет, молчанье - мой удел.

О, в этом мире много слов -
           Конечно!
Язык богат, но не таков
           Язык сердечный.
Нет, ом в слова неуловим,
Так не понять меня другим!

Зачем так много истощать
           Усилий?
Напрасно: можно ли летать
           Без крылий!
Смеялся б надо мною свет,
Нет лучше замолчу я, нет.

Итак, высокие души
           Движенья
Пускай глубоко спят в тиши,
           Без разделенья.
Я схороню их, схороню,
Не выдам суетному дню.

Но, может быть, здесь встречу я,
           Кто чувством
Поймет, чего сказать нельзя
           Искусством. -
О, ангел милый, поспеши
Принять тоску моей души.


9 февраля 1835, Москва

* * *

Когда, бывало, в колыбели
Я плакал, малое дитя,
То мне в утеху песни пели,
Тогда баюкали меня.

И под родимые напевы
Я сном беспечным засыпал,
А голос песни сельской девы,
Слабея, тихо замолкал.

И эти звуки заронились
Глубоко в памяти моей,
И в этих звуках сохранились
Воспоминанья прежних дней.

Когда я их услышу снова,
То тихо встанет предо мной
Картина времени былого
С своей туманной красотой.


1834, Москва

Куплеты Н. И. Н<адеждину>

Высокая пред нами цель -
   Изящное искусство!
Прияла нас их колыбель,
   Воспитывало чувство.
Сияет светлый храм вдали,
   В нем звуки и движенье -
Вот наше место на земли,
   Вот наше назначенье!
Но кто ж нам путь сей указал,
   Возвышенный, свободный,
Кто силы нам стремиться дал
   К сей цели благородной?
Кто нас теперь ведет туда
   Высокими речами? -
Вы угадали други, да -
   Он здесь; он вечно с нами.


1833, Москва

* * *

Меня зовет какой-то тайный голос, -
Я не могу противиться ему.

Смотрю вперед: вдали передо мною
Несется дым по серым облакам.
И что за чувство пробудилось смутно
В душе моей? Мне грустно, тяжело,
Неясное, далекое я вспомнил.

Уж к западу склонилось солнце, вечер,
Весеннею всё дышит теплотой.
На улицах снег тает, и потоки,
Шумя, бегут, так весело струясь,
И тихий звон вечерний раздается...
О, что со мной! Как хорошо теперь,
Какое чувство полное, благое
И грустное теперь в душе моей,
И нет ему названия. Приходит
На память мне наш сельский мирный дом,
Наш луг, покрытый свежею травою,
И сельская прекрасная весна.

О, хорошо теперь! Прочь с ней, с землею,
И с этим светом, мелким и пустым, -
Прочь от него! К вам, чудные мгновенья,
К тебе, неясное, святое чувство, -
Чудесный край в туманных облаках.

Меня зовет какой-то тайный голос, -
Я не могу противиться ему.


1837

Мечтание

Я здесь, в Москве. Судьба взяла меня,
Безжалостно младенца отрывая
От сельского, беспечного житья,
От милого, отеческого края.

Но я с собой воспоминанье взял,
От горечей и бедствий в утешенье,
И часто в мир мечтаний улетал
И забывал житейские волненья.

Фантазия, подруга дней моих,
Ты над моей вилася колыбелью,
Внушала мне неверный, первый стих,
Спускалася в студенческую келью.

Мне весел был нежданный твой приход,
И я всегда встречал тебя с приветом,
И не слыхал свистящих непогод,
Лелеемый твоим волшебным светом.

Не покидай, не покидай меня,
Мне много бурь готовит жизни море;
К толпе валов плывет моя ладья,
И ждут меня вдали беды и горе.



1834, Москва

* * *

Мой друг, любовь мы оба знали,
Мы оба, в сладостном огне,
Друг к другу страстию пылали,
И я к тебе, и ты ко мне.

Царило сладкое безумье,
Лилися слезы, взор горел...
Но наконец пришло раздумье,
Полет любви отяжелел.

Улыбка злая промелькнула,
Извив насмешливо уста;
Она о многом намекнула,
Что впереди. Вдали сверкнуло...
Свет новый озарил места.

Счастлива ты, моя подруга,
Что так же гордо, как и я,
Сосуд любовного недуга
Разбила вмиг рука твоя.

Так, мы не стали дожидаться
Тех вялых, бесполезных дней,
Когда любовь начнет скрываться,
Когда обманы нужны ей.

И неспособны мы, как дети,
Одно мечтать, одно любить
И детски в собственные сети
Себя самих всегда ловить.

Смеемся мы теперь с тобою
Над тем, что было счастьем нам.
Разрушен, тешит нас собою
Хвалы когда-то полный храм.


1846

* * *

Мой Марихен так уж мал, так уж мал,
Что из крыльев комаришки
Сделал две себе манишки
И - в крахмал!

Мой Марихен так уж мал, так уж мал,
Что из грецкого ореха
Сделал стул, чтоб слушать эхо,
И кричал!

Мой Марихен так уж мал, так уж мал,
Что из листика сирени
Сделал зонтик он для тени
И гулял!

Мой Марихен так уж мал, так уж мал,
Что из скорлупы яичной
Фаетон себе отличный
Заказал!

Мой Марихен так уж мал, так уж мал,
Что из скорлупы рачонка
Сшил четыре башмачонка,
И - на бал!

Мой Марихен так уж мал, так уж мал,
Что, одувши одуванчик,
Он набил себе диванчик,
Тут и спал!

Мой Марихен так уж мал, так уж мал,
Что наткать себе холстины
Пауку из паутины
Заказал!


1836

Молодой крестоносец

              М.А. Бакунину

Вновь крестовые походы,
Вновь волнуется земля,
И торопятся народы
Бросить родины поля.
И, снедаемый, томимый
Непонятною мечтой,
Покидает край родимый
Крестоносен молодой.

Бьется сердце молодое;
Перед ним вдали, как сон,
Всё небесное, святое,
Всё, чем в жизни дышит он.
И от Запада к Востоку,
Меч и посох под рукой,
Он идет к стране далекой,
Крестоносец молодой.

О Восток, о край избранный,
Край таинственных чудес,
Полный сил, благоуханный,
Полный благости небес,
Где всё живо, где всё веет
Звуком арфы золотой, -
Пред тобой благоговеет
Крестоносец молодой!

О, прости, мой замок гордый
На обрыве, у скалы,
Пусть, шумя, в твой камень твердый
Бьют свирепые валы.
Чья-то светлая могила
Там сияет предо мной, -
Ей несет младые силы
Крестоносец молодой.

Переплыл он понт суровый;
Совершен далекий путь;
Он вступил на берег новый,
И отрадней дышит грудь.
И Восток его встречает
Полной неги красотой,
Но ее не замечает
Крестоносец молодой.

Он идет, - и вот священный
Засиял Ерусалим.
На колени, умиленный,
Упадает он пред ним,
Полный радости и страха,
И прекрасною главой
Преклоняется до праха
Крестоносец молодой.

Скоро первый отзыв брани
Огласил кругом места,
И бегут магометане
От защитников креста.
Ты ворвался в бой кипящий,
И высоко над толпой
Виден был твой меч блестящий,
Крестоносец молодой.

Кончен бой; враги сокрылись;
Заперлися ворота;
Ночь отрадная спустилась
На священные места.
Бледный месяц тихо всходит.
На Сион взглянуть святой,
Из татра один выходит
Крестоносец молодой..

Там, у врат Ерусалима,
Где сионский ключ бежит,
Одинока, недвижима
Дева юная стоит.
С белых плеч ее нисходят
Кудри темною волной.
К ней с участием подходит
Крестоносец молодой.

"О, скажи мне, что с тобою,
Что на сердце залегло,
Что глубокою тоскою
Омрачить твой взор могло?
Но печалию своею
Не смущай души покой!"
Дева смотрит: перед нею
Крестоносец молодой.

"С жизнью дал нам примиренье
Наш господь, взойдя на крест.
Есть печали утоленье,
На земле блаженство есть.
У поклонников пророка
Вырвать гроб его святой
Из страны пришел далекой
Крестоносец молодой".

И предчувствием неясным
Девы грудь теперь полна.
Перед юношей прекрасным,
Как в плену, стоит она.
Льются речи, вдохновенья,
Полны истины живой, -
Весь исполнен чарованья
Крестоносец молодой.

Совершилось: он подругу
Встретил там, в чужом краю,
Передал младому другу
Жизнь прекрасную свою,
И блаженствует беспечно
Просветленною душой.
Будь же счастлив бесконечно,
Крестоносец молодой!..


8 апреля 1838, Москва

* * *

На бой! - и скоро зазвенит
   Булат в могучей длани,
И ратник яростью кипит,
   И алчет сердце брани!

И скоро, скоро... Мы пойдем,
   Как наказанье бога,
Врагов стесним, врагов сомнем,
   Назад лишь им дорога!

Кто, кто пред нами устоит?
   Кто, кто сразится с нами? -
Повергнут меч, повергнут щит -
   Враги бегут толпами.

Вперед! На бой нас поведет
   Наш вождь непобедимый.
Вперед! и дерзкий враг падет
   Иль побежит, гонимый.


Начало 1830-х годов

* * *

Несутся, мелькают одно за другим
   Виденья в неясном тумане.
И сердце трепещет и мчится вслед им...
   И плачет о тяжком обмане.

Далеко - но память сроднилась с душой,
   И счастья былого мгновенья
Живут и теперь благодатной семьей,
   Даруя мне грусть в утешенье!


13 июля 1838

Ночное посещение

"Милая, что так поздно?
Тебя я долго, долго ждал;
Годами я часы считал.
Тоска всю душу обняла:
Мне думалось, ты умерла.
Милая, что так поздно?"

- "Путь мой был так далек!
Средь темных вод челнок мой плыл.
Я вышла в ночь: день жарок был.
Светляк светил мне в темноте,
И я неслась, неслась к тебе.
Мой путь был так далек!"

- "Милая, как поздно в ночь!
Но кто впустил тебя теперь?
Я нынче ночью запер дверь.
Легко же, друг, прокралась ты
Среди неверной темноты.
Милая, как поздно в ночь!"

- "Тише, о, тише, друг!
Я в ночь пришла. При свете дня
Ты не увидел бы меня.
Ведь к милому приходят в ночь,
И я пришла. Сомненья прочь!
Тише, о, тише, друг!"

Добрая, добрая ночь!
Высоко солнца луч сиял,
А он еще глубоко спал.
Он спал: едва ль проснется он...
И был с невестой схоронен.
Добрая, добрая ночь!


<1839>

О, sehnsucht

Одного прошу у судьбы моей,
Одного я жду утешения:
Дайте высказать мне сердцам людей
Все страдания, все мучения.

Дайте высказать, передать другим
Все предчувствия, все видения...
Что томит меня - непонятно им:
Слова нет мне для выражения!

Дайте слово мне, дайте слово мне! -
И тогда мой дух успокоится,
И торжественно миру целому
Новый, чудный мир откроется.


О, sehnsucht - О, стремление (нем.)


1836, Петербург

* * *

      О, если б можно было,
Я собрал бы лучи блестящей славы,
Сияние божественного света,
И светом этим и его лучами
Я окружил бы вас и далеко
И высоко бы в небесах поставил,
А сам бы я, оставшись на земле,
Стоял, глядел, и плакал, и молился.
Но пусть же будет божество мое
Для всех равно высоко, недоступно,
Пускай никто из смертных не дерзнет
И мыслью до него своей достигнуть!


<1837>

Орел и поэт

Видал ли ты, когда орел,
Взмахнув широкими крылами,
Далече оставляет дол
И плавает под небесами?
Он смотрит на светило дня,
Он сознает довольно мочи,
Чтоб свет бессмертного огня
Принять на блещущие очи!

Так и поэт, когда мечты,
К нему слетев, его обнимут
И высоко его поднимут
Над миром дольней суеты
И загорится взор поэта
Огнем божественного света,
Тогда-то, в этот час святой,
Творит он силой вдохновенья,
Оттуда сносит он с собой
Свои чудесные виденья!


1833, Богородское

Пастух

Там, на горе, так высоко,
Там я нередко стою,
Склонившись на бедный свой посох,
И вниз на долину смотрю,

Смотрю на бродящее стадо;
Собака — его часовой.
Я вниз сошел и не знаю,
Как это случилось со мной.

Пестреет долина цветами,
Цветы так приветно глядят,
Я рву их, не зная, -кому бы,
Кому бы теперь их отдать.

И бурю, и дождь, и ненастье
Под деревом я провожу:
Смотрю всё на дверь запертую.
Так всё это сон лишь один!

Вот радуга тихо поднялась,
Над домом красиво стоит, -
Она же куда-то умчалась,
Куда-то далёко теперь.

Куда-то далёко и дальше,
Быть может, за море совсем,
Идите, овечки, идите…
Горюет, горюет пастух.


Первая любовь

Я счастлив был мечтой своей прекрасной,
Хранил ее от первых детских лет;
Да, я любил возвышенно и ясно,
Смотрел тогда па дивный божий свет.

Я предался любви очарованью,
Поэзии мечтаний молодых
И сладкому о ней воспоминанью,
О лучших днях, о первых днях моих.

Я возрастал - и с каждым днем яснее,
Обширнее мне открывался свет,
И с каждым днем надменней и сильнее
Был гордых дум возвышенный полет.

Пришла пора, минута вдохновенья,
И из груди стесненной потекли
Свободными волнами песнопенья,
И новый мир обрел я на земли.

Когда ко мне поэзия сходила
И за стихом стремился звучно стих,
Всё о тебе мечтал я, друг мой милый,
Всё о тебе, подруга дней моих.

Бывало, грусть на сердце мне наляжет
И странные томят меня мечты,
И мне никто участья не покажет,
И все своей заботой заняты.

Тогда меня безумцем называют.
О, в те часы как часто думал я:
Пускай они меня не понимают,
Но ты, мой друг, но ты поймешь меня.

Когда меня ты, Шиллер вдохновенный,
В свой чудный мир всесильно увлекал,
И в этот час, коленопреклоненный,
Я целый свет забвенью предавал, -

Как мне тогда ее недоставало!
Как я хотел, чтобы она со мной
Создания поэта созерцала
И пламенный восторг делила мой. -

Теперь, увы! Разрушен призрак милый,
Исчезла ты, прекрасная мечта, -
Теперь брожу угрюмый и унылый,
И в сердце одиноком пустота.


12 апреля 1815, Москва

Пловец

Посмотри: чернеют воды,
Тучи на небе сошлись,
Дунул ветер непогоды,
Волны с плеском поднялись.

Посмотри, как он бесстрашно
Взял широкое весло,
Сел в ладью, и чёлн бесстрашный
Как далёко унесло.

Видишь: там он, на средине,
Он валами окружён;
Но бунтующей пучине
Не легко поддастся он, -

Нет! Весло ему послушно,
И могучая рука
Отгоняет равнодушно
Волны прочь от челнока;

И отвагою упорной
Вся душа его зажглась:
Силы с влагой непокорной
Он испытывал не раз.

Буря волн ему знакома,
Любит он их плеск и вой,
И на них он будто дома -
Весел, радостен душой.

Никогда призыва к бою
Не пропустит мой пловец;
Он всегда готов, с ладьёю,
Неслабеющий боец.

Больше бурь из недр природы
Высылай ему, судьба! -
Как сладка ему, о воды!
С вами дикая борьба!


1836

* * *

Помнишь ли ты, помнишь ли ты?
Здесь по весенним долинам цветы,
В полдень торжественный шум водопада,
Звуки рожка и бродящее стадо,
Лёгкий румянец вечерних небес,
Звёздную ночь и задумчивый лес, -
Помнишь ли ты?

Помнишь ли ты, помнишь ли ты?
Чудные светлые детства мечты,
Счастье с улыбкою, с радостью вечной,
Игры, забавы той жизни беспечной,
Детства прекрасного ясные дни,
Облаком лёгким промчались они, -
Помнишь ли ты?


1836

Посвящение

Когда, идя по поприщу науки,
Гомера речь я начал понимать,
Тогда его высоких песен звуки
На наш язык богатый передать
Зажглось во мне горячее желанье -
Но труд еще не может быть свершен,
Час не пришел - и в робком ожиданьи
Я остаюсь пока наступит он.
А может быть, прельщаюсь я мечтами
И не могу сказать теперь,
Заговорит ли русскими словами
Об Одиссее доблестном Гомер,
Свершится ли задуманное мною,
Найду ли я, чего ищу, -
Но всё с надеждой дорогою
Я расставаться не хочу.
Кому ж сей труд, хотя и несвершенный,
Кому желание души моей
Я посвящу, надеждой обольщенный,
Когда не Вам, не маменьке моей?..


1833

* * *

Посмотри, милый друг, как светло в небесах.
   Как отрадно там звезды горят,
Как лазоревый свод спит над бездною вод
   И бледнеет румяный закат.

Друг мой, помню я дни, промелькнули они,
   И возврату их нечем помочь.
Помню звезды небес, и задумчивый лес,
   И иную, прелестную ночь.

Где ж такая страна? Там она, там она,
   За широкой, могучей рекой.
Там я счастливым был, там беспечно я жил,
   Не знаком ни с людьми, ни с судьбой.

Мы пойдем, милый друг, на зеленый тот луг,
   Где срывал я весении цветы,
А потом ты меня поведешь в те края,
   Где взрастала, прелестная, ты.

Над мечтой юных лет насмехался злой свет,
   Расставался я с верой моей,
Но с тобою любовь возвратила мне вновь
   Упованье младенческих дней.


1835, Москва

* * *

Пускай другие там холодными стихами
Без чувства мать свою дерзают воспевать, -
Нет, не могу того я выразить словами,
Что сердцем лишь одним могу я понимать.

Нет, нет! Я не рожден для тех похвал холодных,
Которые поэт поет вельможе в дар:
Порывы сильных чувств, порывы чувств свободных
Не могут передать словами весь свой жар.

Но сердце если бы свое имело слово
И если бы душа имела свой глагол,
Огнем бы запылал я чувства неземного
И выше бы небес поставил вам престол.

И песнь моя была тогда бы вас достойна,
И жадно бы тогда внимал мне целый свет,
И звуки бы лились пленительно и стройно, -
Тогда б я счастлив был, тогда 6 я был поэт!


Конец 1830-х годов

Путешествие на Риги. В Швейцарии

Прочтя в своей дорожной книге,
Что Риги - чудная гора,
Решился я идти на Риги,
Отправясь с самого утра.

Мои хозяева со мною
Хотели на гору идти
И в лодке раннею порою
Чрез озеро перевезти.

Бьет два часа. Они уж встали
И будят сонного меня.
Вскочил и я. Мне свечку дали,
С которою оделся я.

Еще под небом мгла лежала,
И только звезды с вышины
В спокойном озере дрожали
При блеске трепетном лупы.

Мы медленно и бодро плыли,
И, нарушая тишину,
Рыбачьи весла мерно били,
Будя уснувшую волну.

Швейцары пели песни, сладко
Напевам горным я внимал
И песни родины украдкой
В душе своей припоминал.

Уже восток алел, но горы,
Широкую кидая тень,
Еще задерживали скоро
Уже рождающийся день.

Вот мы у берега оставить
Спешим у привязи челнок
И на гору наш путь направить;
А всход и долог и высок.


1838

....................................................................................
 Стихи поэтов :  читать тексты стихотворений поэта

 


 
 
Ахматова

Ахматова
Ахматова
Ахматова
Ахматова
Асеев
Асеев
Асеев
Алипанов
Алмазов
Альвинг
Андреевский
Андрусон
Анисимов
Антипов
Арсенева
       
   

 
  Тексты стихов поэта для читателей. Читать русских поэтов, стихотворные тексты произведений. Творчество поэта.