Константин Аксаков: тексты стихов

НА ГЛАВНУЮ ПОЭТЫ на А
 
Анненский

Анненский
Анненский
Анненский
Агнивцев
Агнивцев
Агнивцев
Апухтин
Апухтин
Апухтин
Апухтин
Аксаков К
Аксаков К
Аксаков И
Александров
Александровский
       

Читайте тексты стихотворений К Аксакова: сборник текстов К Аксакова в стихах: поэт, творчество, произведения К Аксакова
         
Путь

Туда, туда! Умчусь далеко!
Родную Русь покину я -
В дали неясной и глубокой
Таятся чуждые края.

Давно Германия манила
Воображение мое,
Жуковский лирою унылой
Напел мне на душу ее.

С тех пор всегда она туманной
Меня пленяла красотой,
И часто я к стране избранной
Летел воздушною мечтой.

Там пел он, мой поэт любимый,
Там в первый раз ему предстал
Прелестный Тэклы идеал
И Валленштейн непостижимый.


28 февраля 1835, Москва

Раздумье

Ужели я во всем разочаруюсь!
Ужели весь прекрасный этот мир -
Одна мечта, пустое заблужденье,
И некогда слетит с него покров?

Ужели я не должен верить чувству,
Не увлекаться пламенной душой?
Сомнение жестоко разрушает
Всё лучшее, прекрасное мое.

Но отчего ж, когда мы отдыхаем
От мыслей тяжких, от сует мирских,
Мне иногда становится так Сладко,
Как будто что-то душу осенит?

Передо мной мелькают дни былые
С своею прежней, милой красотой,
Украшенной еще воспоминаньем, -
Ужели то один обман пустой?

Когда ж обман - то истину возьмите,
Она гнетет, она томит меня;
Но мне обману верить так отрадно,
В обмане жить так сладко для меня.

О, прилети ж скорей, моя отрада,
Лети скорей, воздушная мечта,
Тебя я жду, тебе душа вновь рада,
Поэзии святая Красота!



1834, Москва

Разуму

Разум, ты паришь над миром,
Всюду взор бросая свой,
И кумир вслед за кумиром
Низвергается тобой.

Уповая всё постигнуть,
Ты замыслил искони
Мир на мире вновь воздвигнуть,
Повторить творенья дни.

Ты в победу гордо веришь,
Ты проходишь глубь и высь,
Движешь землю, небо меришь, -
Но, гигант, остановись!

Как титаны в древней брани,
Кинув горы к облакам
И явивши силу длани,
Не опасную богам,

Сражены обратно павшим
Градом полетевших гор
И легли всем родом, ставшим
Нам в преданье с оных пор, -

Так и ты, из всех титанов
Горделивейший титан,
От породы великанов
Уцелевший великан!

К небесам идёшь ты смело,
С двух сторон на них всходя,
Обращая мысли.в дело,
Дело в мысль переводя.

Но напрасно: многодельность
Не дойдёт к причине дел;
Ты нашёл не беспредельность,
Но расширенный предел.

Чтоб вселенную поверить
И построить вновь её,
Гордо мыслию измерить
Ты мечтаешь бытие.

Рассекая жизнь на части
Лезвием стальным ума,
Ты мечтаешь, что во власти
У тебя и жизнь сама;

Ты её добычей числишь;
Но откинь гордыни лесть:
Умерщвляя, ты ли мыслишь
Жизни тайну приобресть?

В недоступные пучины
Жизнь ушла, остался след:
Пред тобой её пружины,
Весь состав, - а жизни нет.

И какое же решенье -
Плод гигантского труда:
Постиженье - до творенья
Не достигнет никогда.

Отрекись своей гордыни,
В битву с небом не ходи,
Перед таинством святыни,
Перед богом в прах пади!

Вмиг получит смысл от века
Исполинский труд бойца,
Приближая человека
К познаванию творца.

И титана след суровый -
Груды сдвинутых громад -
Благозвучно, с силой новой
Славу бога возвестят.



1857

Расставанье

Ты спишь еще, а мне расстаться
Судьба велит, влечет меня,
Как долго буду я скитаться
И горевать - не знаю я.

Еще звезда стоит высоко,
И спит прекрасная земля,
Светило дня еще далеко.
Прости, прости, звезда моя.

Ее одежда здесь - целую
Ее одежды легкий край.
Прощай, тебя я именую
Мой свет очей, мой друг, прощай!

Я мчуся вдаль с моим стремленьем
Без остановок на пути.
Вы, птицы, оглушайте пеньем,
Ты, ветер, вой, и, лес, шуми!

Взглянуть назад - иль удержаться?
Здесь дом исчезнет меж ветвей,
Хоть взгляд - не в силах так расстаться! -
И руки простираю к ней.

Еще раз: темно пред глазами.
Прости, прекрасный ангел мой;
Не видно дома меж древами,
Я мчусь засохшею тропой.


14 апреля <1839>

Русская легенда

Могилу рыли: мертвецу
   Покой и ложе нужно;
Могильщики, спеша к концу,
   Кидали землю дружно.
Вдруг заступы их разом хлоп,
Они копать - и что же? - гроб
   Увидели сосновый,
   Нетронутый и новый.

Скорее гроб из ямы вон
   Тащить принялись оба
И, осмотрев со всех сторон,
   Отбили крышку с гроба.
Глядят: на мертвеце покров
Как снег и бел, и чист, и нов;
   Они покров сорвали -
   И чудо увидали.

Покойник свеж в гробу лежит;
   Тлен к телу не касался,
Уста сомкнуты, взор закрыт:
   Как бы сейчас скончался!
Могильщиков тут обнях страх,
Свет потемнел у них в глазах,
   Бегут, что есть в них силы,
   От страшной той могилы.

И весть о чуде принесли
   В свое село; оттуда,
И стар и молод, все пошли
   Взглянуть на это чудо.
И в ужас целое село
Такое диво привело;
   Крестьяне толковали
   И за попом послали.

Зовут его; приходит поп,
   И смотрит он, смущенный,
На белый саван, крепкий гроб,
   На труп в гробу нетленный.
"Не помню я, - он говорит, -
Чтоб здесь покойник был зарыт,
   С тех пор как я меж вами
   Служу при божьем храме".

Тогда один из поселян,
   Старик седой и хилый,
Сказал ему: "Я помню сам,
   Когда могилу рыли
Покойнику, тому назад
Прошло, никак, лет пятьдесят;
   Я знал и мать-старуху.
   Об ней давно нет слуху".

Тотчас пошли ее искать
   По сказанным приметам,
И, точно, отыскали мать:
   Забыта целым светом,
Старушка дряхлая жила
Да смерти от бога ждала;
   Но смерть ее забыла
   И к ней не приходила.

Она идет на зов людей,
   Не ведая причины;
Навстречу поп с вопросом к ней:
   "Ведь ты имела сына?"
- "Был сын; давно уж умер он,
А где он был похоронен -
   Коли я не забыла,
   Так здесь его могила".

- "Поди сюда, смотри сама:
   Твой сын в земле не тлеет!"
Старушка, словно без ума,
   Трепещет и бледнеет;
Священник на нее глядит.
"Ты знать должна, - он говорит, -
   Что значит это чудо?"
   - "Ох, худо мне, ох, худо!

Винюсь: я сына прокляла!" -
   И тихо, в страхе новом,
Толпа, волнуясь, отошла
   Перед ужасным словом,
И пред покойником одна
Стояла в ужасе она.
   На сына мать глядела,
   Дрожала и бледнела.

"Ужасен твой, старушка, грех,
   И страшно наказанье, -
Сказал священник, - но для всех
   Возможно покаянье:
Чтоб дух от гибели спасти,
Ты сыну грешному прости,
   Сними с него проклятье,
   Открой ему объятья".

И вот старушка подошла
   Неверными шагами,
И руку тихо подняла
   С смеженными перстами:
"Во имя господа Христа
И силой честного креста,
   Тебя, мой сын, прощаю
   И вновь благословляю".

И вдруг рассыпалося в прах
   При этом слове тело,
И нет покрова на костях,
   И в миг один истлело;
Пред ними ветхий гроб стоял,
И желтый остов в нем лежал.
   И все, с молитвой, в страхе,
   Простерлися во прахе.

Домой старушка побрела,
   И, плача, в умиленьи,
Она с надеждою ждала
   От господа прощенья,
И вдруг не стало мочи ей,
До ветхой хижины своей
   Едва она добралась,
   Как тут же и скончалась.


<1835>

Ручей

Шумит ручей, бежит ручей,
И чист, и светел, и ясен, -
В счастливой юности своей
Так человек прекрасен.

Вот, с камней падая, ручей
Клокочет и бушует, -
Так время бурное страстей
Людей собой волнует.

Но вот уж не бежит ручей,
А стелется широко
По злаку сочному полей,
Прельщая смертных око.

Так в старости и человек
Спокойно, безмятежно
Оканчивает бурный век,
Покрыт сединой снежной.


30 июля 1830

С.М. Соловьёву

Не страшись квартального,
Приходи ко мне
Из предела дальнего
Пеш иль на коне.

И занятье сладкое,
Труд оставив свой,
Кинь на время краткое
Город Земляной.

Расправляй-кa ноженьки,
Полно, не пиши,
С улицы Остоженки
В Бел-город спеши!

Пусть первоначальные
Рюрик и Олег
Твой чрез стогны дальние
Провождают бег,

Мономах, избранная
Руси красота,
И Мстиславов бранная
Удалых чета.)

Устремим прилежнее
В старину свой взгляд:
Вспомним время прежнее
И былой наряд.

В жизнь былую втянемся
Миг забвенья быстр, -
На себя оглянемся:
Ты и я - магистр.

В платье мы немецкое
Облекшись, сидим,
Время молодецкое
Учено следим.

Хроники штудируем,
Логикой идём,
Жизнь анализируем, -
Жизнью не живём.

Наше поколение
Ценит мысль одну;
Все мы тем не менее
Любим старину.

Чтоб преданья длинные
Вместе повторять,
Грамоты старинные
Вместе почитать,

Русский старый, ярого
Заложив коня,
Русского ты старого
Посети меня.

P.S.

Бросьте, не коснея, вы
Нынче всякий труд,
Ибо вас Свербеевы
На вечер зовут.


1847

Скала

Скала наклонилась над бездной морской
И в воды отважно глядится;
На ней, недовольный долин красотой,
Орёл бурнокрылый гнездится.
Её обвивает волнистая мгла,
И, в сизом покрове тумана,
Стоит, чуть видна, вековая скала,
Как призрак бойца-великана.
Печально выл ветер, и мраки легли
На землю густым покрывалом,
Неслись на скалу и взлетали валы -
Скала им в ответ напевала:
"Бейся, море, со мной, мой старинный злодей:
Высылай своих ратников шумных!
Их напор встречу я твёрдой грудью моей
И назад отобью их, безумных!
Не прокатится вал по моим раменам,
Не омоет высокой вершины -
Я стою - не боюсь - и назло временам,
И назло твоей злобе старинной.
День придёт, может быть, так угодно судьбе,
На последнюю битву я стану,
И паду я в борьбе, но паденьем тебе
Нанесу я смертельную рану
Глубоко, глубоко - до песчаного дна,
Не засыплешь своими песками!
Широко, широко - не сольётся она,
Не замоешь своими волнами!"
Настал грозный час, и две тучи сошлись,
И надулося гневное море,
И воздух, и воды, и огнь собрались,
И горе противнику, горе!
Скала уперлась и готова на бой -
Небесный палит её пламень,
С чела её льётся поток дождевой
И волны взбегают на камень!
Но буря сильнее, сильнее, и вот,
Дитя первобытной природы,
Скала заскрипела, качнулась вперёд -
И рухнула в бурные воды!
Удар был ужасен, и, в пыль раздробясь,
Всё море на воздух взлетело;
На дне его гордо скала улеглась,
Любуясь на славное дело;
Но море, вошедши в пределы свои,
Волнение бури смирило,
Собрало опять голубые струи
И в цельное зеркало слило.
И солнце взошло на лазоревый свод
И, мир озаряя лучами,
На чистой и гладкой поверхности вод
Гляделось опять с небесами.


* * *

Скоро зимний ляжет путь,
Снег поля покроет,
Резво кони побегут
По большой дороге.

Колокольчик зазвенит,
Вёрсты замелькают,
И дорога побежит
Под кибиткой нашей.

Ну, ямщик, ступай скорей!
Ну, неситесь, кони!
Шибче, шибче бег коней,
Весело на сердце.

Скоро зимний ляжет путь,
Снег поля покроет,
Резво кони побегут
По большой дороге.


1836

Софье

Помню слово, помню святость долга
И тебе, мой друг, привет я шлю
К берегам, в которых наша Волга
Катит всю равнину вод свою.
Поклонись волне ее просторной,
Глубине, погоде верховой;
Поклонись ты старине нагорной,
Не забудь ты также луговой.
Из Москвы идет привет далекий,
Из столицы Русской старины.
За нее не раз в беде жестокой
Поднимались волжские сыны.
Юношей и старцев поседелых
Клич священный: "Вера и Земля!"
Доходил до стен и башен белых,
До святынь Московского Кремля.
Что сказать тебе, моя невестка?
И о чем сложить теперь мой стих?
Чай, к тебе домчались тоже вести
О волненьях Запада крутых.
Обойтися он хотел без Бога.
Это трудно; он увидит сам.
Запада на что же нам дорога?
Иль и мы пойдем к его богам?
Чужды мы фразерскому веселью
И страданьям ложным и лихим.
Нам зачем в чужом пиру похмелье?
Нам зачем насильно быть больным?
Знаменательно глубоко слово
Нам теперь гремящее. Ужель
Тотчас многие припомнят снова
Нашу Русь и Руси колыбель?
С Западом постыдные все связи
Искренне нам надо разорвать.
Вымыться от обезьяньей грязи,
Русскими нам, русским, быть опять.
От него мы заразились много;
Много своего лежит в пыли.
Надо вспомнить Веру, вспомнить Бога,
Вспомнить жизнь великую земли.
Но довольно; не сердись за прыткость
И за склад: так много прытких дум.
Государств волнения и шаткость
Так тревожно занимают ум.
О, возникни, Русь, земля родная
С самобытной жизнью старины!
Отягчают нас болезнь и ужас,
Будь, Москва, одна главой страны!
Но прости! Снеси мои поклоны
И супруга крепко обними -
Вкруг меня Москвы несутся звоны.
Господи! Молению вонми!


Москва, 3 апреля 1848 года

Степь

Есть песня у меня старинная,
Я нам спою теперь ее:
Как хороша ты, степь пустынная,
Житье привольное мое!

Как над тобою, безграничною,
Раскинулся небесный свод,
А по небу, стезей привычною,
Светило вечное идет!

Был в городах я и измучился:
Нет, не житье там для меня!
Я скоро по тебе соскучился
И оседлал себе коня!

К тебе бежал я: здесь мне весело,
Здесь я один, здесь волен я,
Здесь вижу я, как небо свесило
Со всех сторон свои края!

Тебя, привольем благодатную,
Поймет ли житель городской
И обоймет ли, необъятную,
Своею тесною душой?

Как сладко песню заунывную
В степи, под вечер, затянуть,
Залиться в звуки переливные
И в них исчезнуть, потонуть!..

Меня томит печаль глубокая:
С тобой я поделю ее,
Раздолье ты мое широкое,
Мое привольное житье!


3 января 1835, Москва

Стремление души

Природа, я знаю, ты тайны хранишь
   Под пестрой своею завесой;
На наши вопросы упорно молчишь,
   Да мы не нарушим святыни.

Тебя я подслушал в журчании струй,
   В раскатах небесного грома,
В задумчивом шуме тенистых лесов,
   В глухом завывании ветра.

Тебя подсмотрел я в лазури небес,
   В сиянии светлого солнца,
В высоких, до неба всходящих горах,
   В безбрежной дали океана.

Напрасно скрываться, сними свой покров.
   Тебя я люблю, о Природа,
Тебе посвящаю живые труды
   И юности милые годы.

О, дай мне проникнуть в волшебный твой мир -
   В мечтаниях часто он снится -
И жадно из урны волшебной твоей
   Источника знании напиться.


1834, Москва

* * *

Твои уста, твой взор молили,
Чтоб я тебя не покидал;
Младые очи слезы лили,
И голос, плача, замирал;

Просила ты хотя участья;
Ты клятвы вспоминала мне,
Пору безумия и счастья;
Ты бредила о прежнем сне.

Но я, с улыбкой горделивой,
Сказал: "Оставь свои мечты!
Носи оковы терпеливо,
Коль их разбить не хочешь ты.

Страдай, сама виной страданий;
Мечтай, коль не устала ты
От вечный грез и упований;
Влачи всю жизнь рабой мечты.

Плачь над развалинами счастья,
Встречай в стенании зарю!
Безумью жалкому - участья
Я никогда не подарю.

А я, смотри, как птица волен;
Не зная мнения препон,
Всегда свободен и доволен,
Всегда я сам себе закон.

Одето сердце будто сталью.
Оставь мольбы свои, пусти!
Смеюсь я над твоей печалью,
С улыбкой говорю: прости!"


1846

Толпе эмпириков

Напрасно мысль горит и блещет
Пред близорукою толпой,
Напрасно свет далеко мещет
И гонит мрак перед собой:

Не им понять ее деянья!
Невыносимо для очей
И ослепительно сиянье
От чистых истины лучей.

Но слабые покоит очи,
Но нежит их пугливый взор
Неверный сумрак темной ночи,
Где вспыхнет легкий метеор.

А вечной истины сиянье,
Неотразимый, строгий свет,
Гонящий сумрака созданья,
Толпу теней, рассудка бред, -

Им ненавистен; им милее
Знакомый сумрак; в нем идти
Привольней им; они бодрее
На осязательном пути.

Пусть мысль сияет, путь свершая, -
Им блага свет не принесет,
И луч, в их область проникая,
Им только призраки дает.


24 ноября 1841, Москва

* * *

Туда, туда! Иди за мною!
Я знаю чудный, светлый край, -
Простись с коварною землею,
Там ждет тебя небесный рай.

Свет, полный суеты, не знает
Той очарованной страны,
Где прелесть вечная сияет
Неувядающей весны.

Но путь я знаю сокровенный
В тот край, где радость и покой, -
О друг мой милый, друг бесценный,
Туда, за мной! Туда, за мной!


1836

* * *

Тучи грозные покрыли
Небосклон лазурный мой,
Солнце в мраке потопили,
В недрах громы затаили
И повисли надо мной.

И, чреватая бедами,
Буря страшная близка;
Может быть, за облаками
Смерть скрывается над нами
И уж ищет бедняка.

Скоро разразятся тучи,
Огнь блеснет и грянет гром,
И засвищет ветр могучий,
Встанет вверх песок летучий,
И завоет лес кругом.

Может быть, и мне готова
Громоносная стрела, -
Я пойду; а с голубого
Неба вновь исчезнет мгла.
Освежатся лес, дуброва,
И природа будет снова
И прекрасна и светла.


1836

* * *

Тяжело-тяжело на душе залегло,
И тоскует-тоскует она;
И мечтами её далеко унесло
В золотые мои времена.

Далеко от меня прелесть прошлого дня,
И туманами день тот одет, -
Но тревожит меня, но счастливит меня
Память прежних младенческих лет.

Предо мной тихий пруд, волны в берег не бьют,
Камыши зеленеют на нём;
Вот село, барский двор, деревянный забор,
На дворе сельский видится дом.

Тихий вечер, тепло, а в окошках светло,
В доме люди, дом жизнью кипит... -
Что! - уж нет их давно, в доме глухо, темно,
Непробудно минувшее спит.


11 июня 1836

Уральский казак

    (Истинное происшествие)

Настала священная брань на врагов
И в битву помчала, Урала сынов.

Один из казаков, наездник лихой,
Лишь год один живши с женой молодой,

Любя ее страстно и страстно любим,
Был должен расстаться с блаженством своим.

Прощаясь с женою, сказал: "Будь верна!"
- "Верна до могилы!" - сказала она.

Три года за родину бился с врагом,
Разил супостатов копьем и мечом.

Бесстрашный наездник всегда впереди,
Свидетели раны - и все на груди.

Окончились битвы; он едет домой,
Всё страстный, всё верный жене молодой.

Уже достигают Урала брегов
И видят навстречу идущих отцов.

Казак наш объемлет отца своего,
Но в тайной печали он видит его.

"Поведай, родимый, поведай ты мне
Об матери милой, об милой жене!"

Старик отвечает: "Здорова семья;
Но, сын мой, случилась беда у тебя:

Тебе изменила младая жена:
За то от печали иссохла она.

Раскаянье видя, простили мы ей;
Прости ее, сын мой: мы просим об ней!"

Ни слова ответа! Идет он с отцом;
И вот уже входит в родительский дом.

Упала на грудь его матерь в слезах,
Жена молодая лежала в ногах.

Он мать обнимает; иконам святым,
Как быть, помолился с поклоном земным.

Вдруг сабля взвилася могучей рукой...
Глава покатилась жены молодой!

Безмолвно он голову тихо берет,
Безмолвно к народу на площадь идет.

Свое преступленье он всем объявил
И требовал казни, и казнь получил.



1821

Фантазия

Был вечер. Торжественно солнце зашло,
   Разлившись по небу зарею,
И свет исчезавшего ясного дня
   Сливался с вечернею тьмою.

Один я на бреге высоком сидел,
   У ног моих воды струились,
И долго на небо и воды глядел,
   Любуясь прелестною ночью.

И вдруг, погрузяся в мечты, я исчез
   И весь перелился в природу -
Лучами луны я спускался с небес
   На тихо бегущую воду;

В воде я лучи на струи принимал,
   И, с ними играя, катился,
И небо в объятиях тихо качал
   С луной и златыми звездами;

Таинственным мраком под сенью дубрав
   Чернел я, спокоен и страшен;
По мягкому лугу пестрел я в цветах,
   Роскошным дыша ароматом.

И всю наполняя природу собой,
   Я с нею летел в бесконечность -
И таинств завеса редела пред мной,
   Доступной казалась мне вечность.

Уж истины луч предо мной заблестел...
   Но вдруг я вздрогнул и очнулся:
Один я на бреге высоком сидел,
   У ног моих воды струились.


1834, Богородское

* * *

Целый век свой буду я стремиться
Разрешить божественные тайны,
Взволновали душу мне они.
Я иду к ним с верой и надеждой.
На пути терплю и труд и горе,
А в душе смиряю нетерпенье.
И когда неясной новой думой
Бедный ум страдален посетится,
И когда схватить ее не в силах,
И когда я мучусь И терзаюсь, -
Я тогда волнение смиряю,
Говорю: пождем, и мысль яснее
Снова мне предстанет, и постигну -
И, постигнув,, облеку словами,
И другим ту мысль я передам.
И тогда с глубоким упованьем,
С тихою надеждой повторяю:
Целый век свой буду я стремиться
Разрешить божественные тайны,
Взволновали душу мне они.
Я иду к ним с верой и надеждой.


26 марта 1836

Элегия

Безбрежное небо,
Когда я к тебе,
От тела свободный,
Стремглав полечу,

Я неба равнины
Измерю тогда,
И всё обниму я,
Везде разольюсь.

Мной зримые звёзды
Отсюда с земли
Пред самим собою
Увижу тогда,

И в сем океане
Я плавать начну,
Проникну веками
Сотканную тьму.

Всего бесконечность
Постигну тогда,
И страшная вечность
Мне будет ясна.

О, скоро ль с землёю
Ничтожной прощусь
И в небо душою
Свободной помчусь!


1832

* * *

Я видел Волгу, как она
В сребристом утреннем уборе
Лилась широкая, как море;
Всё тихо, ни одна волна
Тогда по ней не пробегала,
Лишь наша лодка рассекала
Воды поверхность и за ней,
Ее приветно лобызая.
Струя лилась вослед, сверкая
От блеска солнечных лучей.
Спокойность чистого кристалла
Ничто тогда не нарушало;
Казалось, небеса слились,
И мир глазам моим являлся:
С двух солнцев в нем лучи лились,
Я посредине колебался.


1832, Москва

* * *

Я не знал, что солнце скинет
Нынче облачный покров,
Волны света с неба двинет
И свой луч приветно кинет
На меня из облаков.

Я не знал... и луч желанный
Тем отрадней для меня,
Что, негаданный, нежданный,
Он блеснул с высот, посланный
Солнца дар на радость дня.

Солнцу гимн я шлю хвалебный,
Правды свет я петь хочу.
Полумрак луны волшебный,
Сердцу робкому потребный,
Солнца уступи лучу!

Солнце, луч твой неподкупный
Светит строго и равно.
Всё, что мелко, всё, что крупно,
Всё известно, всё доступно,
Всё кругом озарено.

Видеть мне в душе отрадно,
Как твой луч, вред злу и мгле,
Всё, что ладно, что не ладно -
Беспристрастно, беспощадно
Обличает на земле.

Истине щита не нужно,
Пусть лишь солнца свет горит,
Озаряя землю дружно,
Всё исчезнет, что недужно,
И здоровье победит.


14 февраля 1856

* * *

Я не знаю, найду ли иль нет
Я подругу в житейской тревоге,
Совершу ли священный обет
И пойду ли вдвоем по дороге.

Но подруга является мне
Не в немецком нарядном уборе,
Не при бальном потешном огне,
Не с безумным весельем во взоре.

Не в движеньях иль глупо пустых,
Иль бесстыдных и ветренных танцев,
Не в толпе шаркунов молодых -
И своих и чужих иностранцев,

Не под звуки музыки чужой,
Помогающей света злоречью,
Не с искусственной бальной душой,
Не с чужой иноземною речью.

Нет, подруга является мне
Вдалеке от златого кумира,
В благодатной, святой тишине,
В светлой жизни семейного мира.

Предстоит она в полной красе,
Обретенная сердцем заране,
С яркой лентою в томной косе,
В величавом родном сарафане,

С русской песнию в алых устах,
Непонятной ушам иноверца,
С русской думою в ясных очах
И с любовию русского сердца,

Красной девицей, с жизнью родной,
И с семьею, и с верою дружной,
С молодою девичьей красой
И с девичьей душою жемчужной.


* * *

Я счастлив был во времена былые,
Когда я в жизнь так весело вступил,
И вкруг меня вились мечты златые, -
          Я счастлив был.
Я счастлив был: Мне грех роптать на бога,
От радостей земных и я вкусил.
Через цветы вела моя дорога, -
          Я счастлив был.
Я счастлив был - и та пора златая
Живет во мне, тот дальний край мне мил,
И я люблю мечтать, воспоминая, -
          Я счастлив был!

9 октября 1834, Москва
....................................................................................
 Стихи поэтов :  читать тексты стихотворений поэта

 


 
 
Ахматова

Ахматова
Ахматова
Ахматова
Ахматова
Асеев
Асеев
Асеев
Алипанов
Алмазов
Альвинг
Андреевский
Андрусон
Анисимов
Антипов
Арсенева
       
   

 
  Тексты стихов поэта для читателей. Читать русских поэтов, стихотворные тексты произведений. Творчество поэта.