Стихи КАК ПРОВЕСТИ ЛЕТО: ДОН-АМИНАДО

                     НА ГЛАВНУЮ

   
 Стихотворения КАК ПРОВЕСТИ ЛЕТО: поэт Дон-Аминадо: подборка стихов КАК ПРОВЕСТИ ЛЕТО

   КАК ПРОВЕСТИ ЛЕТО?
  
   Яша спрашивал поэта:
   Где вы думаете это
   Наступающее лето
   В смысле лета провести?
   Яша, Яша! В ваши лета
   Меж пятью частями света
   Можно часть себе найти!
   Что вам нужно, мой мечтатель?
   Пару брюк, брюкодержатель
   И плохие папиросы,
   Папиросы "Марилан".
   Вот ответы на вопросы,
   Даже повесть и роман!
   Рано утром вы встаете,
   И идете... И идете
   Три-четыре километра
   В направлении на юг.
   Там есть лес, и есть опушка.
   За опушкой деревушка.
   Шум травы и шумы ветра.
   И большой, зеленый луг.
   На лугу коровки ходят.
   Среди них телята бродят.
   Это, Яша, есть натура.
   Это, Яша, есть пейзаж.
   Это то, что человека
   С незапамятного века,
   Будь он даже злой и хмурый,
   Все равно приводит в раж.
   Этой жизнью первобытной
   Взор насытив ненасытный,
   Лягьте прямо на лужайку
   И засните! Добрых снов!
   Если только Бог захочет,
   Летний дождик вас намочит,
   А разбудит вас хозяйка
   Вышесказанных коров.
   Не ищите больших лавров.
   Чтут крестьянки бакалавров,
   А особенно бездомных
   И мечтателей, как вы.
   Значит, вам уже удача:
   Есть и дачница, и дача,
   Без свидетелей нескромных,
   Без любителей молвы.
   Все зависит от безделиц.
   Глядь, и стал землевладелец.
   И не Яков, и не Яша,
   А скажите, просто Жак.
   Если б Яша был поэтом,
   Если б ездил к морю летом,
   Он, конечно, воля ваша,
   Не устроился бы так.
   Саши, Яши, Коли, Пети,
   Одним словом, наши дети!
   Не мечтайте о Трувиле,
   Не витайте в царстве грез.
   Но ищите жизни новой
   И не брезгайте коровой,
   Ибо чтоб ни говорили,
   А корова - кельке шоз.
  
   1926
  
  
   РОБКОЕ ПОДРАЖАНИЕ
  
   Поэт должен сочинить новые или в крайнем
   случае сокращать и переделывать старые слова.
   Маяковский. "Как делать стихи"
  
   Эй, вы!
   Рыдающие рыданты,
   Обезкогтенные тигры,
   По-старому, эмигранты,
   А по-новому, эмигры,
   Попивающие жижи
   Кафе и кафе-натюра,
   Живущие в Париже.
   Близ Эйфелева Тура!
   Бредущие Пассями,
   Торгующие ветром
   Или чужими таксями
   С чужим таксометром.
   В течение суток
   Не кормящие деток,
   Не имеющие обуток,
   Не имеющие одеток,
   Мечтающие о чуде,
   В расчет на как-то,
   Вообще, голые люди
   Голого факта!
   Вы, которые в Европу
   Через заставы патруля
   Врезались, как в антилопу -
   Охотничья пуля.
   Вы, которые живете,
   Взыскуя о граде,
   Без американской тети,
   Без американского дяди,
   Не сеете и не жнете -
   И... не бываете сыты,
   И все-таки живете,
   Ибо не убиты!..
   Вы, которые тверже,
   Или даже твердее,
   Чем все Ллойд Джорджи
   В своей идее,
   Вы, которые молчите
   Молчаньем зловещим,
   Вы, которые горчите
   Бельмом, но вещим,
   Символом поколений,
   Не искавших лазеек,
   И ждущих воспалений
   Коммунистических ячеек!..
   На этом основанье
   Продолжим наши игры,
   Мы, которых названье -
   Эмигранты, или эмигры,
   Мы, которых улещали
   На разные стили,
   Мы, которых сокращали
   И не сократили!..
  
   1926
  
  
   ВОЛЬНОЕ ПОДРАЖАНИЕ
  
   Ничего не ответило солнце,
   Но душа услыхала: гори!
  
   Я спросил у любимца Фортуны,
   Как подняться в такую же высь?
   Ничего не ответил любимец,
   Но душа услыхала: "Нагнись!"
   Я спросил одного рецензента,
   Как прославиться в тусклые дни?
   Ничего рецензент не ответил,
   Но душа услыхала: "Брани!"
   Я политика спрашивал робко,
   Как минуют в политике грязь?
   Ничего не ответил политик,
   Но душа услыхала: "Не лазь!"
   Я спросил у профессора Зэта,
   Как вернуть нам потерянный рай?
   Ничего не ответил профессор,
   Но душа услыхала: "Вещай!"
   Я издателя спрашивал тихо,
   Что приводит издателя в раж?
   Ничего не ответил издатель,
   Но душа услыхала: "Тираж!"
   Я философа спрашивал скромно:
   Как от пошлости скрыться и где?
   Ничего не ответил философ,
   Но душа услыхала: "Нигде!"
   И спросил я великого снова:
   А спасет нас от глупости кто?
   Ничего не ответил великий,
   Но душа услыхала: "Никто!"
   Я спросил одного дипломата,
   Что являет спасения ось?
   Ничего дипломат не ответил,
   Но душа услыхала: "Авось!"
   Я спросил зарубежного дядю,
   Чем он действовать будет потом?
   Ничего не ответил мне дядя,
   Но душа услыхала: "Кнутом!"
   И тогда я спросил патриота,
   Что есть истинной власти залог?
   Патриот ничего не ответил,
   Но душа услыхала: "Сапог!"
   И спросил я их, каждого снова,
   Научились чему-нибудь вы?
   И опять ни один не ответил,
   Но душа услыхала: "Увы!"
   И спросил я простого детину,
   Как он смотрит на всех забияк?
   Мне, признаться, и он не ответил,
   Но душа услыхала: "Никак!"
   Никого я не спрашивал больше,
   Любопытство насытить спеша,
   Ибо если ее переполнить,
   Не удержится в теле душа...
  
   1926
  
  
   ЗАПИСКИ НЕВРАСТЕНИКА
  
   Ворон каркнул:
   Nevermore...
   Эдгар По
  
   Как-то утром неприветным
   Над листом склонясь газетным,
   Я романом уголовным
   Свой усталый тешил взор.
   Вдруг, неведомо откуда,
   Предо мною - перьев груда,
   И из перьев - безусловно! -
   Крик вороний: Nevermore!..
   Как влетел он, гость случайный,
   Для меня осталось тайной,
   Но одно я помню ясно:
   На меня глядел в упор,
   Сев на бюст Наполеона,
   Черный ворон иль ворона,
   И твердил, почти бесстрастно,
   По-английски Nevermore!..
   Сто чертей и вся Антанта!
   Утром, в доме эмигранта,
   На девятый год изгнанья
   И такой заумный вздор?!.
   Сгиньте, мистер! Что вам надо?
   Знаю, есть про вас баллада,
   Ей давно уж отдал дань я,
   Ну же, мистер, до свиданья?
   Ворон крикнул: Nevermore!..
   Ах, вы так! - сказал я грозно,-
   Ну, тогда начнем серьезный
   И для первого знакомства
   Самый светский разговор.
   Но не думайте при этом,
   Что любым своим ответом
   Вы обяжете потомство!..
   Ворон крикнул: Nevermore!..
   Как, скажите без сентенций,
   Франко-русских конференций
   Будет течь поток певучий,
   Так, как тек он до сих пор?
   Иль над мирным этим лоном -
   Ливнем, золотом червонным
   Из Москвы прольются тучи?
   Ворон гаркнул: Nevermore!..
   Ну тогда, скажите, вещий,
   Безответственные вещи
   Долго ль в стиле манифеста
   Будут злой будить задор?
   Или есть надежда все же,
   Что глупец истратит дрожжи
   И осядет сам, как тесто?
   Ворон каркнул: Nevermore!..
   Вы убийственная птица.
   Отвечайте: заграница
   Долго ль будет за алмазы
   Принимать советский сор?
   Или, опытом богаты,
   И купцы, и дипломаты
   Уничтожат яд заразы?
   Ворон каркнул: Nevermore!..
   И, в припадке злобы тяжкой,
   Я пустил в мерзавца чашкой,
   Но попал в Наполеона,
   Гипс рассыпав на ковер...
   Чу! Хозяйка... Я бледнею.
   Откуплюсь ли перед нею?!
   И, как прежде, монотонно
   Ворон каркнул: Nevermore!..
  
   1926
  
  
   РАЗМЫШЛЕНИЯ О ВЕЛИКОМ
  
   Он был титулярный советник,
   Она - генеральская дочь,
   Он страстно в любви ей признался,
   Она ж прогнала его прочь...
   П. Вейнберг
  
   Ах, где это милое время,
   Когда он советником был,
   И тайно читал Монте-Кристо,
   И явно страдал и любил!..
   Носил он со штрипками брючки
   И веничком чистил сюртук.
   А сердце его изнывало
   От самых убийственных мук.
   Любовь - это страшная сила,
   Она не взирает на чин -
   И сколько ж от ней погибает
   Вполне знаменитых мужчин!..
   И где невозвратное время,
   Когда, в кружевах и шелках,
   Она танцевала мазурку
   На конногвардейских балах...
   На ленточке веер качался,
   А шпоры малиновый звон
   Рассказывал барышне этой,
   Что в барышню каждый влюблен.
   Когда ж она в сани садилась
   И паром дымился рысак,
   Напрасно отчаянным взглядом
   Искал ее взгляда бедняк.
   Когда ж в петербургском тумане
   Божественный лик исчезал,
   Глядел он на белые штрипки
   И ногти свои загрызал.
   Потом в исходящих бумагах
   Он важные путал дела.
   Она ж в это самое время
   В роскошных альковах спала.
   Но грянули черные вихри
   И так закружили во мгле,
   Что даже и табель о рангах
   Исчезла на русской земле.
   Безумные годы промчались
   И, вот, как бывает всегда,
   Она ему - нет! не сказала,
   А вовсе промолвила - да.
   И как-то в парижском предместье,
   Буквально не веря глазам,
   Я вижу: сидят на скамейке
   Мамаша, детишки и сам.
   Ах, время, проклятое время!..
   На склоне бальзаковских лет
   Кто мог бы в дородной гусыне
   Узнать петербургский портрет?..
   А он, этот труженик честный,
   Что грустно поник головой,-
   Ужель титулярный советник,
   Женатый, семейный, живой?!
   Она что-то штопает, вяжет,
   А он бутерброды жует.
   А детки в песочек играют.
   А солнышко греет и жжет.
   Гляжу я на детские игры,
   И думаю: да или нет?
   Могли ль эти дети родиться,
   И в прежнее время на свет?!
   Далек я от мысли, конечно,
   На свергнутый строй клеветать,
   Что будто при старом режиме
   Нельзя было вовсе рожать...
   Но чтоб титулярный папаша
   Имел генеральских детей!..-
   Да этого даже и Марков
   Не скажет в гордыне своей.
  
   1926
  
  
   ПРИПАДОЧНЫЕ
  
   Сов. власть учредила клинику для
   изучения психологии растратчиков.
  
   Какое сумасшедшее влеченье
   К тому, что называют тарарам!
   Зачем такая пышность облаченья
   И склонность к ослепительным словам?!
   Казалось бы: ну, да. Проворовались.
   На то ведь он и вор, чтоб воровать.
   Так, нет... Помилуйте... Психический анализ!
   Исследовать!.. В спирту заспиртовать!..
   ентгеном осветить ему печенку,
   Зарисовать всех внутренностей вид!
   Как мог украсть советскую тысчонку
   Ответственный советский индивид?!
   Как мог он жить, дышать под небесами,
   Как мог глядеть на лучезарный свет!
   Да вы же проповедовали сами,
   Что собственности не было и нет!..
   Подумаешь, какие недотроги,
   Какие херувимы во плоти,
   Философы Владимирской дороги,
   Великого казенного пути!..
   Не вы ли непрожеванным Прудоном
   Наштурхали мужицкую кишку,
   Откуда всероссийским самогоном
   Прудоны ваши бросились в башку?!
   Не ваш ли чудотворствовавший Будда,
   Кривой, эпилептический Тарзан
   Творил почти неслыханное чудо
   От имени рабочих и крестьян?
   Не он ли над толпою разверзался,
   Как древле огнедышащая хлябь,
   И добрым своим смехом заливался!
   Товарищи! Награбленное грабь...
   Не вы ли взбунтовавшиеся массы,
   Одетые в матросские штаны,
   Вели на несгораемые кассы
   Чрез пламя догорающей страны?!
   Так в чем же дело? Словно по бумажке,
   Исполнены заветы Ильича.
   Почто ж взываете к убогому Семашке?
   Зачем тревожите советского врача?
   Какие вам угодны результаты?
   Чего слепцы восторженные ждут?
   Возьмут растратчики анализы растраты.
   Взболтают их и просто разопьют...
   О, мудрость тонконогих политкомов,
   О, вечная яичница в мозгах!
   Мы понимаем: Сталин - не Обломов,
   И у него действительно размах!
   Мы понимаем, что в грузинском теле -
   Грузинский дух и лава - пополам.
   И все же мы постигнуть не сумели:
   Зачем такой ужасный тарарам?!
  
   1926
  
  
   "СИЛЬНЫМ И ДОСТОЙНЫМ"
  
   Сокрушим железной волей сопротивление
   наемников жидовской власти!
   "Русская Правда"
  
   Нет! Восемь лет, по-видимому, мало.
   Ничто не изменилось под Луной.
   Все та же челюсть злобного оскала,
   Обрызганного бешеной слюной.
   Напрасно прикрываете плащами
   Косую сажень будущих Малют!
   Все теми же прокиснувшими щами
   Прокатные доспехи отдают.
   И видно по движениям бесстыжим:
   Ничто не изменилось и никак.
   Шатались по Европам, по Парижам,
   А все-таки сморкаетесь в кулак.
   Должно быть, это древнее начало!..
   Как бармы, соболя и епанча.
   Нет! восемь лет, по-видимому, мало.
   Рычит нутро, как искони рычало,
   От дней Батыевых до полдня Ильича.
   Чтецы и декламаторы под водку,
   Отечественных дел секретари,
   Ужели, отпустив себе бородку,
   Вы верите, что вы богатыри?..
   Ах если б вместо пошлых декламаций
   Учились вы по здешним городам
   Системе городских канализаций,
   Которая потребуется там?!.
   Какую драгоценную услугу
   Могли бы вы России оказать!..
   Но тянет вас на шлем да на кольчугу,
   Чтоб витязей собой изображать...
   Нет! Восемь лет, по-видимому, мало.
   Все те же песни, те же тенора.
   Старается охрипший запевала,
   Которому на пенсию пора.
   Какая потрясающая скука
   Наступит в заключение всего!
   На сцене будет прежняя Вампука,
   В отчаявшемся сердце - ничего!
   Толпились по далеким заграницам,
   Перевидали сказочную тьму,
   Шагали по блистательным столицам
   И все не научились ничему.
   Какие-то уездные кликуши
   Стараются, кричат до хрипоты.
   И мертвые ответствуют им души,
   Дошедшие до сказанной черты.
   Нет! Восемь лет, по-видимому, мало.
   Расшиблен лоб. Но с шишкою на лбу
   Не повторить ли с самого начала
   Всех этих лет веселую судьбу?!
   И как же с меланхолией во взоре
   Хотя бы факт известный не проклясть,
   Что Волга все впадает в то же море,
   А море в Волгу не желает впасть!
  
   1926
  
  
   ЭМИГРАНТСКАЯ ЖАЛОБНАЯ
  
   Все пташки, канерейки
   Так жалобно поют,
   А нансеновский паспорт
   Бесплатно не дают.
   Ходил опять сниматься,
   Уже в который раз,
   И нипочем не в профиль,
   А именно анфас.
   Гляжу на свой портретик
   И думаю, зловещ:
   Да это же не личность,
   А каторжная вещь...
   Когда ж еще поставят
   Казенную печать,
   Наверное, придется
   За кражу отвечать!..
   И если б ночью встретил
   Себя ж я самого,
   Я б выстрелил в мерзавца,
   И больше ничего.
   Сказать, что тут фотограф
   Огулом виноват,
   Так он же мне не дядя,
   И даже и не сват.
   А, в общем, как посмотришь,
   Поймешь в один момент,
   Что ты простой убийца,
   Хотя интеллигент...
   Приходит доктор Нансен
   И говорит: "Пардон!"
   А сам глазами смотрит,
   Глядит со всех сторон.
   Потом намажет клеем
   С обратной стороны,
   Не обратив вниманья
   На возраст и чины.
   И пташки, канарейки
   Так жалобно поют,
   А их в гуммиарабик
   Безжалостно кладут.
   Напрасно предаваться
   Бессмысленным мечтам,
   И очень грустно липнуть
   К постылым паспортам,
   Возьмут твои анфасы,
   Заклеют их сполна,
   Разлука, ты, разлука,
   Чужая сторона.
   И как же канарейкам,
   Всем пташкам не грустить,
   Когда за это надо,
   Вот, именно, платить.
  
   1926
  
  
   БЕЗ ЗАГЛАВИЯ
  
   1
  
   Люблю давно забытые романсы,
   Под звон гитар настойчивый куплет,
   Любовный бред и жалобные стансы,
   Балкон, и плащ, и розы, и стилет...
   Ах, чья рука по струнам не водила,
   И кто не пел до розовой зари:
   "Не говори, что молодость сгубила!"
   А, впрочем... если хочешь, говори.
  
   2
  
   Когда слежу я Маркова Второго
   Все те же несравненные дела,
   Когда опять меж призраков былого
   Идет игра в орлянку и Орла,
   Мне грезится: Аскольдова могила.
   Трактиры. Вывески. Мигают фонари...
   "Не говори, что молодость сгубила!"
   А, впрочем, если хочешь... говори.
  
   3
  
   Когда я слышу смелого Бадьяна,
   Я думаю: вот это человек!
   Сапожник по профессии. Но, странно,-
   По стилю настоящий дровосек.
   И хочется так ласково, так мило
   Сказать ему: Бадьянчичек, не ври,
   "Не говори, что молодость сгубила"...
   А, впрочем... если хочешь, говори!
  
   4
  
   Когда, сменив и пардессю, и вехи,
   Известный и маститый Мандельштам
   Мечтает починить свои прорехи,
   Я тоже... предаюсь своим мечтам.
   Ораторство - губительная сила.
   О, как кричал он: Бесы!.. Дикари!
   "Не говори, что молодость сгубила",
   А, впрочем... если хочешь, говори.
  
   5
  
   Когда брожу по рощам евразийским
   И вижу, как у взрослых на виду
   Карсавин лепит с видом олимпийским
   Из кизяка татарскую орду,
   Я понимаю: нянька уронила,
   И тут уж не поможешь, хоть умри!..
   - "Не говори, что молодость сгубила!"...
   А, впрочем, если хочешь... говори.
  
   6
  
   ...Вот так, живем. Покуда не насупит
   Старик Харон седеющих бровей,
   И скоро уж, действительно, наступит
   Не частный, а всеобщий юбилей.
   Что ж, эмигрант!.. До лет Мафусаила
   Когда дойдешь, то тихо повтори:
   "Не говори, что молодость сгубила?"...
   А впрочем, если хочешь... говори!
  
   1926
  
  
   ВАНЯ, ДИТЯ ЭМИГРАНТСКОЕ
  
   Спи, мой отпрыск! Спи, урод!
   Скоро будет Новый год,
   Он кончается на семь,
   Значит, счастье будет всем.
   Почему да почему?
   Так уж велено ему!
   А чрез двести-триста лет,
   Как сказал один поэт,
   Еще легче будет жить,
   Значит, нечего тужить!
   Если ж клоп не будет спать,
   Если будет приставать,
   Почему, да отчего,
   Так не будет ничего.
   Спи покуда-подрастешь,
   Все решительно поймешь.
   А не то придет ажан:
   "Где шоферский мальчик Жан,
   А подать его сюда!"
   Что поделаешь тогда?!
   А потом придет отец,
   Скажет: "Где мой молодец?
   Почему пуста кровать?"
   Что я стану отвечать?!
   ... Ваня слушал и сопел,
   А потом не утерпел,
   Стал во весь свой Ванин рост
   И бесхитростен, и прост,
   Вкусен, сдобен, как бриош,
   Отчеканил маме: врешь!..
   "У ажанов есть семья,
   Для чего ж ажану я,
   Разве он такой злодей,
   Чтоб хватать чужих детей?..
   Если ж он кладет их спать,
   Как он может охранять
   Все квартиры и дома,
   Как учила ты сама?
   Если ж ты такая мать,
   Чтоб ребенков отдавать,
   Так зачем же их родить,
   Огород лишь городить?!"
   И, сказав свой первый спич,
   Вкусный, сдобный, как кулич,
   На подушки соскользнул,
   Повертелся и уснул...
   Что испытывала мать,
   Сами можете понять,
   А не можете, увы!
   Холостые, значит, вы...
  
   1926
  
  
   НАТЮРМОРТ
  
   "Духовной жаждою томим",
   Пошел я в гости. Анна Львовна
   Не то, что полный серафим,
   Но тихий ангел, безусловно!
   Законный Анны Львовны муж
   Иван Андреевич Федотов,
   Широкоплеч, осанист, дюж,
   Притом любитель анекдотов.
   Живут, как все. Шоффаж сентраль
   Буфет, как водится, в рассрочку.
   И напрокат берут рояль,
   Чтоб приобщить к искусству дочку.
   А дочке ровно десять лет.
   Коленки голы. Плечи узки.
   По-русски знает - да и нет,
   А остальное - по-французски.
   Вошел. Обрадовались.- Ах!
   Сплошное - ах, и скалят зубы.
   А Анна Львовна впопыхах
   Сейчас же стала красить губы.
   Вопрос-ответ. Ответ-вопрос.
   И те, и эти сплошь избиты.
   Но вот, уже напудрен нос,
   И на столе лежат бисквиты.
   Она вздымает бывший бюст,-
   И он мгновенно исчезает.
   Из кухни слышен дальний хруст,
   Хозяин ужин доедает.
   Доел и вышел. Полон взор
   Воспоминанья о котлетке.
   И вот, поплелся разговор,
   Как иерей на бисиклетке.
   - Петров с Петровой разошлись,
   А Пупсик с Тупсиком сошлись,
   Но разойдутся скоро снова...
   - Не может быть?- Даю вам слово,
   Мой муж видал ее вчера
   С каким-то бритым и брюнетом!..
   - Но ведь она уже стара...
   - Стара, но опытна при этом...
   И, словно в сладком забытьи,
   Хозяйка пальцем погрозила
   "И жало мудрыя змеи"
   В подругу лучшую вонзила.
   Затем меня в работу взял
   Иван Андреич, не жалея,
   И анекдоты рассказал
   Про армянина и еврея.
   "И горних ангелов полет"
   Я ощутил душой и телом...
   Но вот уже и полночь бьет,
   Как быстро время пролетело!..
   - Куда вы? Что вы?.. Раньше трех
   Мы не ложимся... до свиданья!..
   ... За дверью слышен сложный вздох,
   Вздох облегченья и зеванья.
   И вышел с чувством я двойным,
   Живот подтягивая туже.
   "Духовной жаждою томим"
   И мучим голодом к тому же...
  
   1926
  
  
   ЭМИГРАНТСКИЕ ЧАСТУШКИ
  
   1
  
   Пароход плывет по Сене,
   Хлещет пена за кормой.
   ...Нас миленки в воскресенье
   Угощали синемой.
  
   2
  
   Сини в поле василечки,
   Прямо жаль по им ходить.
   ...Кабы не было б рассрочки,
   Так не стоило бы жить!
  
   3
  
   Я с рождения румяна,
   Ни к чему мне ихний руж.
   ...У консьержки два ажана,
   У меня же один муж.
  
   4
  
   Мы живем, не жнем - не сеем,
   Песней душу веселя.
   ...Только ходим к Елисеям,
   В Елисейские поля.
  
   5
  
   Мой миленок ездит ночью,
   Говорит,- шофер ночной.
   ...Это грустно, между прочим,
   Быть шоферскою женой!..
  
   6
  
   Если барин при цепочке,
   Значит, барин етот - франт.
   Если ж барин без цепочки,
   Значит, барин - емигрант.
  
   7
  
   Завела в метре я шашни,
   С Лувра едучи сюда,
   ...А у Ейфелевой башни
   Разошлась с ним навсегда.
  
   8
  
   Вся природа замерзает,
   Только мне ее не жаль.
   ...Ваня-сокол согревает
   За шоффаж, и за сантраль.
  
   9
  
   Хорошо небесным птицам
   На воздусях, в вышине.
   ...Я ж по этим заграницам
   Нагулялася вполне.
  
   10
  
   Этот факт, когда напьется
   Наш французик из Бордо,
   Так сейчас обратно льется
   Из французика бордо.
  
   11
  
   Через блюдце слезы льются,
   Не могу я чаю пить.
   ...Нынче барыни стригутся,
   А потом их будут брить.
  
   12
  
   На горе стоит аптека,
   И пускай себе стоит.
   ...Ах, зачем у человека
   Ежедневный аппетит?..
  
   1927
  
  
   ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ И КОШАЧЬЕ
  
   Ветер. Слякоть. Норд и Ост.
   Барабанит дождь в окошко.
   Лижет собственный свой хвост
   Несознательная кошка.
   Облизала и глядит
   На работу с умиленьем.
   Хорошо ей жить в кредит
   Под центральным отопленьем,
   Без убийственных забот,
   Живы ль резвые котята,
   Жив ли тот сибирский кот,
   Что прельстил ее когда-то.
   Вероятно, вся семья
   Обрела свою обитель,
   Не единственный же я
   На земле благотворитель...
   - Правда, кошка, если б ты
   Даром речи обладала,
   То наверное вот так,
   Так бы точно рассуждала?..
   Впрочем, кошке... все равно,
   Пребывай в покое праздном,
   Ведь недаром нам дано
   Думать разно и о разном.
   Я, к примеру говоря,
   Склонен думать о высоком.
   Вот на лист календаря
   Я гляжу печальным оком...
   А печалюсь я не зря.
   В половине января,
   Словно послан тайным роком,
   Кто-то дернет за звонок
   И войдет чрез все преграды.
   А входящий это Рок,
   Рок, не знающий пощады,
   Рок войдет и заберет...
   За три месяца вперед,
   Потому что он есть тот,
   Кто не ведает пощады.
   Дуй же, Норд! Свирепствуй, Ост!
   Угрожай земному миру!..
   - Ты вот только лижешь хвост
   И не платишь за квартиру,
   И, как некий троглодит,
   Чуждый всяким треволненьям,
   Ты живешь себе в кредит
   Под центральным отоплепьем?!
   ...И от тягостных проблем
   Раздражаясь понемножку,
   Я пустил не помню чем,
   Но тяжелым чем-то в кошку...
   Взгляд, желтее янтаря,
   Был исполненным упрека:
   - Ну, чего дерешься зря,
   А, потом, еще до срока?!.
  
   1927
  
  
   РОМАН ПИШУЩИХ МАШИНОК
  
   Я не знаю, правда это,
   Явь ли это или сон?..
   Мы стучали на машинках
   Ундервуд и Ремингтон.
   Он стукал на Ундервуде,
   Я стучала на другой.
   Он имел свою работу,
   Я отдел имела свой.
   Мы молчали и любили.
   Мы любили... этот труд.
   Мы молчали и стучали,
   Ремингтон и Ундервуд.
   А когда двенадцать било,
   Сердце билось в унисон,
   И стучать переставали
   Ундервуд и Ремингтон.
   Он молчал и улыбался,
   Улыбалась я ему.
   И краснели, и бледнели,
   Неизвестно почему...
   А в двенадцать с половиной,
   Что-то в душах затая,
   Мы садились и вздыхали -
   Первый он, вторая я.
   И опять к бумажным грудам
   Возвращались - я и он,
   Он, склонясь над Ундервудом,
   Я, уткнувшись в Ремингтон.
   Так могло бы продолжаться
   Вплоть до Страшного суда.
   Если б наш столоначальник
   Не сказал однажды: да!..
   Да!..- сказал он - да! я вижу,
   Этот дьявольский сосуд:
   Шрифт машинки Ремингтона
   Переходит в Ундервуд!!!
   Допустимо ли однако
   Это, скажем, рококо
   В документах нашей фирмы,
   Фирмы "Джонсон, Смит и Ко"?!
   Нет! никак недопустимо!..-
   Мы сказали в унисон,
   Проклиная две системы
   Ундервуд и Ремингтон.
   И немедленно над нами
   Совершен и Страшный суд:
   Он посажен к Ремингтону,
   Мне же дан был Ундервуд.
   После этой пересадки
   Я молчала, он молчал.
   Я старалась и стучала,
   Он старался и стучал.
   И когда двенадцать било,
   Под часов старинный звон
   - Ундервуд? - спросил он кратко,
   Я сказала: Ремингтон...
   И вздохнул он облегченно,
   И вздохнула я легко,
   Как вздыхают только клерки
   Фирмы "Джонсон, Смит и Ко".
   А о том, что было после
   Меж бумажных этих груд,
   Знают только две машинки -
   Ремингтон и Ундервуд.
  
   1927
  
  
   ГАРМОНИЧЕСКИЙ ПОРЯДОК
  
   Там, где море голубое
   В берег плещется бесцельно,
   Где оно, само собою,
   Безранично, безспредельно,
   Где в коварном Геллеспонте
   Размножаются дельфины,
   Где на синем горизонте
   Выделяются маслины
   И где лавры поседели
   От веков и от печали,
   Двое спутников сидели
   И убийственно молчали.
   Был один седой учитель,
   Небожителей посредник,
   Всякой мудрости ревнитель,
   Всех оракулов наследник.
   Разогнуть не в силах чресел,
   Он взирал угасшим взглядом
   На того, кто юн и весел,
   На песке валялся рядом.
   Тот, другой, был златокудрый
   И, как море, синеокий,
   Не ученый и не мудрый,
   Но красивый и высокий,
   Получивший в дар от Феба
   Песен дивное искусство,
   Прославлявший только небо,
   Воспевавший только чувство.
   Промолчав часа четыре,
   Повели беседу оба
   О бессмертии, о мире
   И другом, тому подобном.
   - В чем же дело? В чем? Скажи мне!..-
   Вопрошал певец пытливо,
   Растворяя душу в гимне
   Многопенного прилива.
   - Дело в разуме природы,
   В постижении загадок.
   Будут некогда народы
   Чтить божественный порядок.
   Человек, венец созданья,
   Покорит моря и сушу
   И избавит от страданья
   Гармоническую душу!
   - Нет! - певец воскликнул страстно,-
   Ты не прав, старик почтенный,
   Только песне сладкогласной
   Управлять дано вселенной!
   Разве нас от горькой муки
   Избавляет теорема?
   Разве могут дать науки
   То, что нам дает поэма?!
   И, внимая волн шипенью,
   Смотрят оба в глубь столетий.
   А за ними легкой тенью
   На скале таится третий...
   Этот третий, он не книжник,
   Не поэт, а просто нищий.
   Он искал напрасно пищи,
   Он нашел простой булыжник,
   Он швырнул его с размаху
   И затем во имя Феба
   Снял с философа рубаху,
   У певца ломоть взял хлеба,
   И, любуяся прибоем,
   Стал жевать случайный ужин,
   Тот, который тем обоим
   Был теперь уже не нужен.
   После ж долгого жеванья
   Он в прибой швырнул их туши
   И избавил от страданья
   Гармонические души.
   И заснул он сном счастливым,
   Совершив сей труд полезный,
   И во сне его приливом
   Унесло в морские бездны.
   Море ж пенилось угрюмо,
   Расстилалось без предела
   И шумело вечным шумом:
   В чем же дело, в чем же дело?..
  
   1927
  
  
   СОН КЛЕРКА
  
   Хорошо уехать в Чили
   Или, скажем, в Пернамбуко...
   И заняться обработкой
   Знаменитого бамбука!
  
   Трижды девственную рощу
   Взять в бессрочную аренду,
   Богатеть ежеминутно
   И творить свою легенду.
  
   А потом однажды утром,
   Зарядив слегка двустволку,
   Выйти в рощу и внезапно
   Встретить юную креолку.
  
   Опустить пред ней оружье,
   Этот довод трижды скользкий,-
   И сказать ей все, что нужно,
   Но, конечно, по-креольски.
  
   Объяснить ей откровенно
   Про Фоли и про Бержеры,
   Вообще уж привести ей
   Подходящие примеры.
  
   Рассказать ей, что Парижем
   Правит Идол, правит Молох,
   И что Молох помешался
   На креолках и креолах!..
  
   Если ж девушка упрется,
   То немедля, для острастки,
   Выбрать веточку бамбука
   На бамбуковом участке
  
   И сказать ей страшным басом:
   - Жозефина, не ломайся,
   Уложи свои бананы
   И сейчас же собирайся...
  
   А потом с попутным ветром,
   Погулявши в Новом Свете,
   Плыть по волнам океанским
   На разбойничьем корвете
  
   И с безумным романтизмом,
   Подкупив матросов банду,
   Ночью вынести на берег
   Дорогую контрабанду.
  
   А затем. За неименьем
   Рынка рабского для сбыта...
   Заявить ей совершенно
   Откровенно и открыто:
  
   "Госпожа моя, креолка,
   Пернамбукская Диана!
   Ты явилась жертвой чтенья
   Авантюрного романа.
  
   Жертвой жажды приключений
   С доброй свадьбой в эпилоге,
   Без особых упражнений
   В психологии и слоге!..
  
   Но в романах есть безумцы,
   Графы, герцоги, бароны,
   И, потом, они герои,
   А не мокрые вороны.
  
   Не безумец и к тому же
   Я не знатный полуночник.
   Я - бухгалтер, даже хуже,
   Я бухгалтера помощник!..
  
   У меня жена и дети-
   Оля, Коля, Ваня, Таня...
   Понимаешь, Жозефина.
   Жозефеня, Жозефаня?!"
  
   И когда дитя природы,
   Смуглый жемчуг Пернамбуко,
   Овладеет гибкой тростью
   Из чудесного бамбука
  
   И захочет этой тростью
   В явном гневе замахнуться,
   В эту самую минуту...
  
   Клерку следует проснуться!..
  
   1927
  

.........................................................................................
 Стихи Поэтов : ДОН-АМИНАДО: стихи поэта сатирика

 


 
    СОДЕРЖАНИЕ:
 
Стихи Дон-Аминадо 21
Стихи Дон-Аминадо 22
Стихи Дон-Аминадо 23
Стихи Дон-Аминадо 24
Стихи Дон-Аминадо 25
Стихи Дон-Аминадо 26
Стихи Дон-Аминадо 27
Стихи Дон-Аминадо 28
Стихи Дон-Аминадо 29
Стихи Дон-Аминадо 20
Стихи Дон-Аминадо 21
Стихи Дон-Аминадо 32
Стихи Дон-Аминадо 33
Стихи Дон-Аминадо 34
Стихи Дон-Аминадо 35
Стихи Дон-Аминадо 36
Стихи Дон-Аминадо 37
Стихи Дон-Аминадо 38
Стихи Дон-Аминадо 39
Стихи Дон-Аминадо 40


Биография          1
Города и годы      2
Бабье лето         3
     
 
     
ДОН АМИНАДО стихи  4
ДОН АМИНАДО стихи  5
ДОН АМИНАДО стихи  6
ДОН АМИНАДО стихи  7
ДОН АМИНАДО стихи  8
ДОН АМИНАДО стихи  9
ДОН АМИНАДО стихи 10
ДОН АМИНАДО стихи 11
ДОН АМИНАДО стихи 12
ДОН АМИНАДО стихи 13
ДОН АМИНАДО стихи 14
ДОН АМИНАДО стихи 15
ДОН АМИНАДО стихи 16
ДОН АМИНАДО стихи 17
ДОН АМИНАДО стихи 18
ДОН АМИНАДО стихи 19
ДОН АМИНАДО стихи 20

 
ОЛЕЙНИКОВ стихи юмор
АГНИВЦЕВ стихи юмор
ОГДЕН НЭШ стихи юмор
  
БЕРНС стихи
ЗАБОЛОЦКИЙ стихи
ЗАБОЛОЦКИЙ стихи
   
СЕВЕРЯНИН стихи 1
СЕВЕРЯНИН стихи 2
СЕВЕРЯНИН стихи 3
СЕВЕРЯНИН стихи 4
СЕВЕРЯНИН стихи 5
 
стихи поэтов о любви 1
стихи поэтов о любви 2
стихи поэтов о любви 3
стихи поэтов о любви 4
   

 
  Читать Стихи сатирические, стихотворения иронические, поэзия с сатирой.